72861 (612061), страница 6

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 6)

Между прочим, то, что обычно воспринимается как "борьба", "героизм" Высоцкого и т.п., на самом деле является проявлением свободного сознания, не ощущающего запретов. Ему не приходилось рвать оковы. Будучи изначально — раскованным.

(Мужество нередко требовалось для исполнения написанного, но об этом поговорим отдельно).

И если творчество поэта — зеркало, то уж никак не "кривое", тщащееся своей кривизной выправить реальность.

Неизвестно одной моей бедной мамане,
Что я с самого детства сижу,
Что держу я какую-то фигу в кармане
И вряд ли ее покажу.

Сопоставим это четверостишие Высоцкого с заключительными строками стихотворения А.Безыменского, героиня которого в заботе о сыне коварно пытается спрятать его партийный билет:

Не понять ей, старенькой маме,
Пятнышку в нашей борьбе,
Что ношу партбилет не в кармане —
В себе.

Очевидно, что здесь у Высоцкого — не идейная полемика, скорее — пародия, причем не cтолько на конкретный текст, сколько на "социальную поэзию" как таковую.

В лучшем случае читателям комментариев изданий академического толка может быть знакома строфа известной песни о проделках шпиона, навсегда оставшаяся в черновике:

Клуб на улице Нагорной

стал общественной уборной,

И везде от слова "Бани" оставалась буква "Б",

Искаженный микропленкой,

ГУМ стал маленькой избенкой,

И уж вспомнить неприлично, чем казался КГБ.

Рукописи убеждают: при выборе между публицистически ярким и художественно более удачным вариантом поэт предпочитал последний.

Кстати, итоговая редакция второй строки процитированного фрагмента ("Наш родной Центральный рынок стал похож на грязный склад") в 1987 году вызвала откровенную панику у редактора П. из "Правды Украины": "Как?! "Наш родной Центральный...", и вдруг — "рынок"!" Но это уже вопрос восприятия.

Который, впрочем, нам не обойти, тем более, что популярность Высоцкого неразрывно связана с феноменом массовой культуры.

Выражение "массовая культура" привычно используется в качестве обидного ярлыка. По существу же это — объекты, для восприятия которых в качестве явлений культуры требуется минимальная духовная зрелость. Значительное количество людей с их помощью на доступном уровне реализует свои духовные потребности.

Массовой культуре равно принадлежат "Анжелика" и "Мастер...", раскрашенные кошки и портрет Моны Лизы. В данной ситуации от них берется поровну.

Именно характерной ограниченностью "массового" восприятия, пожалуй, объясняется отношение к Высоцкому то как к публицисту-борцу (Е.Евтушенко), то как к конформисту (Ю.Карабчиевский). И следствие — наивные заявления о том, что бы он делал сегодня.

Но если кошки на упомянутом уровне себя исчерпывают, то более художественно значимое произведение в состоянии дать большее. Тому, кто ощущает такую потребность и способен ее реализовать.

"Анжелику" можно не любить, но плоха она разве только тем, что не предоставляет читателю возможности духовного роста. Да и не манит этим, в отличие от тех же песен Высоцкого.

Несколько лет назад я впервые услышал о человеке, преподающем язык и литературу в местах ограничения свободы, который успешно использовал эту особенность. Свой курс он выстроил в обратной последовательности, начиная с Высоцкого, и тем самым притягивая внимание учеников.

Еще бы.

Канатоходца из известной баллады многократно сравнивали с ее автором. Но дело не только в бесстрашии идущего не просто без страха — без страховки. Не оставив равнодушных, он заставил всех затаив дыхание следить за своим движением. Воздействие на зрителей (вот она — цель его пути) происходит через потрясение, через шок. Оттого и без страховки — чтобы обострить восприятие. "Я больше всего ценю человеческое волнение. Только оно может помочь духовному совершенствованию" (Высоцкий).

Заметно, что чаще всего эпитет "жесткий" в устах поэта имел позитивное звучание. Он строил так не только свою песню — свою судьбу и свой образ.

Заинтересованное отношение к собственному имиджу неизбежно отзывалось в стихах ("Но я пою от имени всех зэков", "— Это тот, который песни! Пропустите, пусть идет"). И даже привело к появлению "подражаний самому себе" — т.е. автостилизаций (песня Попугая к "Алисе в стране Чудес").

Любопытно, что публичные выступления Высоцкий чаще всего открывал песней не просто важной и знакомой большинству слушателей, но и такой, которую возможно было исполнить характерно, узнаваемо: "Чтобы вы сразу поняли, что перед вами тот человек, которого вы ждали".

В то же время соответствие ожиданиям публики никогда не становилось целью. "Он был похож на преуспевающего футболиста. Это совсем не вязалось с тем, что он пел" (И.Дыховичный).

Миф служил средством и часто оказывался в тягость. "- Смотри, Высоцкий! — Да нет! Высоцкий — с гитарой. — Почему? Что, она у меня из бока растет?!."

"Массовое", бытовое сознание постоянно обыгрывалось Высоцким: "И мыслей полна голова," — восклицает персонаж "Песни командировочного", будучи не в силах переварить "излишне" образное название книги Ива Монтана "Солнцем полна голова".

Но даже не питая иллюзий по поводу уровня постижения своих произведений ("И шарахнулись толпы в проулки, Когда... осыпались камни с меня"), поэт, судя по магнитным записям, стремился максимально облегчить восприятие собственных программ.

Дорожа своим даром, Высоцкий уберегся соблазна распорядиться им подобно Маяковскому (или Галичу), тем самым сохранившись как художник. В то же время не только удерживаясь, но и царствуя в поле массовой культуры, он завоевал уникально широкую аудиторию, пробудив действительно всеобщий интерес.

А интерес в первую очередь питаем новизной информации. Причем, новое возможно бесконечно черпать в одном источнике. Если источник — гениальное произведение и мы достаточно зрелы, чтобы это осуществить.

Я вовсе не склонен рассматривать гениальные творения как некие концентрированные информационные консервы. Причина неиссякаемости — в том, что они созданы в соответствии с мировой гармонией. Творец, гений — это человек, чуткий к ритмам мироздания. И потому гениальность вовсе не отклонение от должного, а максимальное соответствие ему — близость Замыслу.

Она отнюдь не родственна сумасшествию: одно дело утрата разума независимо от уровня чувств и интуиции, другое — первенство последних перед рассудком. И зритель, усмотревший в строке "Нужны, как в бане пасатижи" намек на строительные недоделки в парной родного Иркутска, и зал киевского Октябрьского дворца, летом 1986-го восторженными овациями встретивший донесшееся с экрана: "Уважаемый редактор! Может, лучше — про реактор?", заблуждались по поводу авторского знания.

Произведения поэта совпали и неизменно будут совпадать с чувствами людей, событиями этого мира потому, что созданы и существуют по единым с ним законам.

Тот, кто не в силах проникнуть вглубь, в стремлении к новизне вынужден менять источники информации. Заявляя сегодня: "Неважно, что стихи Высоцкого публикуются с ошибками — главное, что их издается много", он постепенно будет терять к ним интерес. Который удержится до поры, пока, словно эхо, достигнут нас неизвестные массовой аудитории песни, стихи и яркие факты биографии Высоцкого.

Тогда закончится бум и продолжится судьба литературного наследия.

Список использованной литературы

1. Берестов В. Высоцкий в прошлом, будущем, настоящем // Вопросы литературы, № 2, 1995, с 3-27

2. В.С. Высоцкий, Сочинение в 4-х томах, АОЗТ «Технэкс-Россия», Санкт-Петербург 1993 г.

3. Владимир Высоцкий «Я, конечно, вернусь…», «Книга» 1988 г.

4. Георгиев Л. Владимир Высоцкий: знакомый и незнакомый М., 1989

5. Демидова А. Владимир Высоцкий каким знаю и люблю, М, 1989

6. Карякин Ю. О песнях Вл. Высоцкого // Литературное обозрение.,1981, №7, с 94-100

7. Кормилов С.И. Песни В. Высоцкого о войне, дружбе и любви.// Рус.речь, 1983, № 3, с 41-49

8. Кохоновский И. Серебряные струны. Воспоминания о В. Высоцкого

9. Крымова Н. О поэзии В. Высоцкого // Высоцкий В. Избранное., М., 1988

10. Макарова Б.А. Фольклорные мотивы в лирике В. Высоцкого. // Русская словесность, № 2, 2000

11. Марина Влади «Владимир, или прерванный полёт», Москва «Прогресс», Москва «Советский писатель» 1989 г.

12. Сборник «Венок Высоцкому», Ангарск А/О «Формат» 1994 г.

Приложение

Творческая автобиография

Вот уж восемь лет исполнилось нашему театру, в котором я работаю со дня его основания. Организовался он на месте старого театра, который назывался "Театр драмы и комедии", а сейчас он называется просто - "Театр на Таганке". Но за этим "Просто" стоят многие годы нашей работы. В старое помещение пришла группа молодых актеров во главе с Юрием Петровичем Любимовым. он бывший актер вахтанговского театра, известный актер. Он преподавал в щукинском училище и на выпускном курсе этого училища сделал спектакль "Добрый человек из Сезуана". По тому времени, девять лет назад, это произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Этот спектакль был без декораций, сделан в условной манере, очень интересный по пластике, там, например, очень много музыки, которую написали актеры с этого курса, там было много и так называемых "Зонгов".

Первая линия и очень большая в театре - это поэтическая. дело в том, что поэтический репертуар после 20-ых годов, когда была "Синяя блуза", "Кривое зеркало" и т.д., был забыт. И вот мы стали пионерами, чтобы возобновить этот прекрасный жанр поэтического театра.

Началось это с пьесы, или лучше сказать, с поэтического представления по произведениям Андрея Вознесенского. Называется это произведение "Антимиры". Мы играли его уже около 500 раз. Сделали мы эту работу очень быстро, за три недели. Половину спектакля играли мы, а потом сам Вознесенский, если он не был в отъезде (он все время уезжает, больше всего на периферию - в Америку, в Италию...).но когда он возвращается оттуда, бывают такие спектакли, когда он принимает участие в наших представлениях, в основном юбилейных (100, 200, 300, 400...). Он пишет новые стихи, читает их так что, кому повезет, могут застать поэта в нашем театре.

Вообще дружба с поэтами у нас большая.

И вторым поэтическим спектаклем был спектакль "Павшие и живые"

о поэтах и писателях, которые участвовали в великой отечественной войне. Некоторые из них погибли, другие остались живы, но взяты именно те произведения, где отразилась военная тематика.

Потом был спектакль "Послушайте Маяковского" по произведениям Маяковского. Пьесу эту написал уже актер нашего театра Веня Смехов.

После этого драматическая поэма Есенина "Пугачев", которую пытались ставить многие из режиссеров, включая Мейерхольда, но как-то не получалось при живом авторе. Это было сложно. Автор не разрешал переделывать ни одного слова. Есенин был человек скандальный в смысле своего творчества. Он никогда не допускал переделывать даже... На секунду, он ничего не разрешал. И они не поставили... Ну, вот, у нас этот спектакль идет уже несколько лет подряд.

Сейчас мы приступили к репетициям над пьесой по поэме Евтушенко "Послушай, статуя свободы". Начинаем также работу над пьесой о Пушкине, написанной нашим главным режиссером Ю. П. Любимовым в содружестве с собственной супругой Людмилой Васильевной Целиковской.

Вот видите, мы варимся в собственном соку, и когда спрашивают уйду ли я из театра на эстраду или в кино, я могу абсолютно серьезно сказать - "Нет". Этого никогда не произойдет, потому что работа в театре очень интересна и по собственному желанию из нашего театра никто никогда не уходил. Ну, если попросят, то уходят, но неохотно.

И вторая линия, начавшаяся со спектакля Брехта, это - гражданственная тематика. В очень яркой форме она развивалась в спектакле "10 дней, которые потрясли мир", который стал нашей классикой. Большинство знает этот спектакль, он очень известен в Москве. Начинается он еще на улице - это знамена висят на театре, выходят актеры театра в одежде революционных матросов и солдат, и перед театром многие из них с гармошками, с балалайками поют песни. У нас здесь рядом станция метро, поэтому много народа, люди останавливаются, интересуются в чем дело и, когда узнают, то создается такая атмосфера тепла, юмора и веселья около театра. отчего это? Ленин сказал, что "Революция - праздник угнетенных и эксплуатируемых", и все это представление "10 дней, которые потрясли мир" по книге Джона Рида сделаны как праздник.

Вот вы входите в зал, и вас встречают не билетеры, а наши актеры в форме солдат со штыками, отрывают билеты, накалывают их на штык, пропускают вас. Висят три ящика: черный, желтый и красный. Если не понравится, бросите квиток билета в черный ящик, понравится - в красный, но а если останетесь равнодушными - то в желтый. Мы после этого все это вытряхиваем и выбрасываем.., предварительно посчитав, сколько было "За", сколько "Против".

Потом начинается оправдание афиши. В афише написано: "Поэтическое представление с буффонадой, пантомимой, цирком, стрельбой". и все это присутствует. После того, как мы поем частушки, которые кончаются так:

"хватит шляться по фойе, проходите в залу.

хочешь пьесу посмотреть, то смотри сначала",

Все входят в зал и думают, вот теперь отдохнем, откидываются на спинки кресел, но не тут-то было. Отдыха нет... Входят три человека с оружием, стреляют... Громко, пахнет порохом, помещение маленькое, летит пыль, некоторых слабонервных даже уносят... Но они там отлежатся, их принесут, они досматривают. Жертв не было, стреляют не в зрительный зал, а вверх... и все больше холостыми патронами.

Характеристики

Список файлов курсовой работы