13444-1 (611607), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В наших языках, т. е. в SAE, множественное число и количественные числительные применяются в двух случаях: 1) когда они обозначают действительно множественное число и 2) при обозначении воображаемой множественности, или, более точно, хотя менее выразительно: при обозначении воспринимаемой нами пространственной совокупности и совокупности с переносным значением. Мы говорим ten men "десять человек" и ten days "десять дней". Десять человек мы или реально представляем, или, во всяком случае, можем себе представить эти десять как целую группу[2], например десять человек на углу улицы. Но ten days "десять дней" мы не можем представить себе реально. Мы представляем реально только один день, сегодня, остальные девять (или даже все десять) - только по памяти или мысленно. Если ten days "десять дней" и рассматриваются как некая группа, то это "воображаемая", созданная мысленно группа.
Каким образом создается в уме такое представление? Таким же, как и в случаях с ошибочным представлением, послужившим причиной пожара, ввиду того что наш язык часто смешивает две различные ситуации, поскольку для обеих имеется один и тот же способ выражения. Когда мы говорим о ten steps forward "десять шагов вперед", ten strokes on а bell "десять ударов колокола" и о какой-либо подобной циклической последовательности, имея в виду несколько times "раз", у нас возникает такое же представление, как и в случае ten days "десять дней". Цикличность вызывает представление о воображаемой множественности. Но сходство цикличности с совокупностью не обязательно возникает в восприятии раньше, чем это выражается в языке, иначе это сходство наблюдалось бы во всех языках, чего на самом деле нет. В нашем восприятии времени и цикличности содержится что-то непосредственное и субъективное: в основном мы ощущаем время как что-то "становящееся все более и более поздним". Но в нашем привычном мышлении, т. е. в мышлении людей, говорящих на SAE, это отражается совсем иным путем, который не может быть назван субъективным, хотя и осуществляется в мыслительной сфере. Я бы назвал его "объективизированным", или воображаемым, поскольку оно построено по моделям внешнего мира. В нем отражаются особенности нашей языковой системы. Наш язык не проводит различия между числами, составленными из реально существующих предметов, и числами "самоисчисляемыми". Сама форма мышления обусловливает то, что и в последнем случае так же, как и в первом, числа составляются из каких-то предметов. Это и есть объективизация. Понятия времени утрачивают связь с субъективным восприятием "становящегося более поздним" и объективизируются как исчисляемые количества, т. е. отрезки, состоящие из отдельных величин, в частности длины, так как длина может быть реально разделена на дюймы. "Длина", "отрезок" времени мыслится в виде одинаковых единиц, подобно, скажем, ряду бутылок.
В языке хопи положение совершенно иное. Множественное число и количественные числительные употребляются только для обозначения тех предметов, которые образуют или могут образовать реальную группу. Там не существует воображаемых множественных чисел, вместо них употребляются порядковые числительные в единственном числе. Такое выражение, как ten days "десять дней", не употребляется. Эквивалентом его служит выражение, указывающее на процесс счета. Таким образом, they stayed ten days "они пробыли десять дней" превращается в "они прожили до одиннадцатого дня" или "они уехали после десятого дня". Tendaysisgreaterthanninedays "десять дней больше, чем девять дней" превращается в "десятый день позже девятого". Наше понятие "продолжительность времени" рассматривается не как фактическая продолжительность или протяженность, а как соотношение между двумя событиями, одно из которых произошло раньше другого. Вместо нашей лингвистически осмысленной объективизации той области сознания, которую мы называем "время", язык хопи не дал никакого способа, содержащего идею "становиться позднее", являющуюся сущностью понятия времени.
Существительные, обозначающие материальное количество в SAE и хопи.
Имеется два вида существительных, обозначающих реальные предметы: существительные, обозначающие отдельные предметы и существительные, обозначающие вещества: water "вода", milk "молоко", wood "дерево", granite "гранит", sand "песок". flour "мука", meat "мясо".Существительные первой группы относятся к предметам, имеющим определенную форму: atree "дерево", astick "палка", aman "человек", ahill "холм". Существительные второй группы обозначают однородную массу, не имеющую четких границ. Между этими двумя категориями существует и лингвистическое отличие: у существительных, обозначающих вещества, нет множественного числа[3]. В английском языке перед ними опускается артикль, во французском ставится партитивный артикль du, la, de, des. Это различие более четко выступает в языке, чем в действительности. Очень немного можно представить себе, не имеющим границ: air "воздух", иногда water "вода", rain "дождь", snow "снег", sand "песок", rock "горная порода", dirt "грязь", grass "трава", но butter "масло", meat "мясо", cloth "ткань", iron "железо", glass "стекло", как и большинство подобных им веществ, встречаются не в "безграничном" количестве, а в виде больших или малых тел определенной формы. Различие это в какой-то степени нам навязано потому, что оно существует в языке. В большинстве случаев, это оказывается так неудобно, что приходится применять новые лингвистические способы, чтобы конкретизировать существительные второй группы. Отчасти это делается с помощью названий, обозначающих ту или иную форму: stickofwood "брусок дерева", pieceofcloth "лоскут материала", paneofglass "кусок стекла", cakeofsoap "брусок мыла", - но гораздо чаще - с помощью названий сосудов, в которых находятся вещества: glassofwater "стакан воды", cupofcoffee "чашка кофе", dishoffood "тарелка пищи", bagofflour "мешок муки", bottleofbeer "бутылка пива". Эти обычные формы, в которых of имеет значение "содержащий", способствовали появлению менее явных случаев употребления той же самой конструкции: stickofwood "обрубок дерева", lumpofdough "ком теста" и т.д. В обоих случаях формулы одинаковы: существительное первой группы плюс один и тот же связываемый компонент (в английском языке - предлог of). Обычно этот компонент обозначает содержание. В более сложных случаях он только "предполагает" содержание. Таким образом, предполагается, сто lumps "комья", chunks "ломти", blocks "колоды", pieces "куски" содержат какие-то stuff "вещество", substance "субстанцию", matter "материю", которые соответствуют water "воде", coffee "кофе", flour "муке" в соответствующих формулах. Для людей, говорящих на SAE, философские понятия "субстанция" и "материя" несут в себе простейшую идею. Они воспринимаются непосредственно, они общепонятны. Эти мы обязаны языку. Законы наших языков часто заставляют нас обозначать материальный предмет словосочетанием, которое делит представление на бесформенное вещество плюс та или иная конкретизация ("форма").
В хопи опять-таки все происходит иначе. Там имеется строго ограниченный класс существительных. Но в нем нет особого подкласса - "материальных" существительных. Все существительные обозначают отдельные предметы и имеют и единственное и множественное число. Существительные, являющиеся эквивалентами наших "материальных" существительных, тоже относятся к телам с неопределенными, не имеющими четких границ формами. Однако под последним следует понимать неопределенность, а не отсутствие формы и размеров. В каждом конкретном случае water "вода" обозначает определенное количество воды, а не то, что мы называем "субстанцией воды". Абстрактность передается глаголом или предикативной формой, а не существительным. Так как все существительные относятся к отдельным предметам, нет необходимости уточнять их смысл названиями сосудов или различных форм, если, конечно, форма или сосуд не имеют особого значения в данном случае. Само существительное указывает на соответствующую форму или сосуд. Говорят не а glass of water "стакан воды", а ka yi "вода", нe а pool of water "лужа воды", а ра ha[4], не а dish of cornflour "миска муки", а tamni "количество муки", не а piece of meat "кусок мяса", а siki "мясо". В языке хопи нет ни необходимости, ни моделей для построения понятия существования как соединения бесформенного и формы. Отсутствие определенной формы обозначается не существительными, а другими лингвистическими символами.
Периодизация времени в SAE и хопи
Такие термины, как summer "лето", winter "зима", September "сентябрь", morning "утро", пооп "полдень", sunset "заход солнца", которые у нас являются существительными и мало чем отличаются по форме от других существительных, могут быть подлежащими или дополнениями; мы говорим at sunset "на заходе солнца" или in winter "зимой" так же, как at а corner "на углу", in an orchard "в саду"[5]. Они образуют множественное число и исчисляются подобно тем существительным, которые обозначают предметы материального мира, о чем говорилось выше. Наше представление о явлениях, обозначаемых этими словами, таким образом, объективизируется. Без объективизации оно было бы субъективным переживанием реального времени, т. е. сознания becominglaterandlater "становления более поздним, проще говоря", - повторяющимся периодом, подобным предыдущему периоду в становлении все более поздней протяженности. Только в воображении можно представить себе подобный период рядом с другим таким же, создавая, таким образом, пространственную (мысленно представляемую) конфигурацию. Но сила языковой аналогии такова, что мы устанавливаем упомянутую объективизацию циклической периодизации. Это происходит даже в случае, когда мы говорим а phase "период" и phases "периоды" вместо, например, рhаsing "периодизация". Модель, охватывающая как существительные, обозначающие отдельные предметы, так и существительные, обозначающие вещества, результатом которой является двучленное словосочетание "бесформенное вещество плюс форма", настолько распространена, что подходит для всех существительных. Следовательнo, такие общие понятия, как substance "субстанция", matter "материя", могут заменить в данном словосочетании почти любое существительное. Но даже и они недостаточно обобщены, так как нe могут включит в себя существительные, выражающие протяженность во времени. Для последних и появился термин time "время" Мы говорим а time, т. е. какой-то период времени, событие, исходя из модели а шаss noun (существительных, обозначающих вещества), подобно тому как а summer "некое лето" мы превращаем в summer "лето" (как общее понятие) по той же модели. Итак, используя наше двучленное словосочетание, мы можем говорить или представлять себе а momentoftime "момент времени", a secondof time "секунда времени", а уеаг of time "год времени". Я считаю долгом еще раз подчеркнуть, что здесь точно сохраняется модель а bottle of milk "бутылка молока" или а piece of cheese "кусок сыра". И это помогает нам представить, что а summer реально содержит такое-то и такое-то количество "time".
В хопи, однако, все "временные" термины, подобные summer, morning и др., представляют собой не существительные, а особые формы наречий, если употреблять терминологию SAE. Это - особая часть речи, отличающаяся от существительных, глаголов и даже от других нapeчий в хопи. Они не являются формой местного или другого падежа, как desAbends "вечером" или inthemorning "утром". Они не содержат морфем, подобных тем, которые есть в inthehouse "в доме" и at the tree "на дереве"[6]. Такое наречие имеет значение thenismorning "Когда утро" илн whilemorning-phaseisoccuring "когда период утра происходит". Эти "tempoгals" "временные наречия" не употребляются ни как подлежащие, ни как дополнения, ни в какой-либо другой функции существительного. Hельзя сказать it's а hot summег "жаркое лето, или summerishot "лето жарко", лето не может быть жарким, лето - это период, когдапогода теплая, когда наступает жара. Нeльзя сказать thissummer "это лето". Cледует сказать summernow "теперь лето" или summег гесепt1у "недавно лето". Здесь нет никакой объективизации (например, указания на период, длительность, количество) субъективного чувства протяженности во времени. Ничто, не указывает на время, кроме постоянного представления о petting later "становлении более поздним". Поэтому в языке хопи нет основания для создания абстрактного термина, подобного нашему time.
Временные глаголы в SAE и хопи.
Трех временная система глагола в SAE оказывает влияние на все наши представления о времени. Эта система объединяется с той более широкой схемой объективизации субъективного восприятия длительности, которая уже отмечалась в других случаях двучленной формулой, применимой к существительным вообще, во "временных" (обозначающих время) существительных, во множественности и исчисляемости. Эта объективизация помогает нам мысленно "выстроить отрезки времени в ряд". Осмысление времени как ряда гармонизирует с системой трех времен, однако система двух времен - раннего и позднего - более точно соответствовала бы ощущению длительности в его реальном восприятии. Если мы сделаем попытку проанализировать сознание, мы найдем не прошедшее, настоящее и будущее, а сложный комплекс, включающий в себя все эти понятия. Все есть в сознании, и все в сознании существует и существует нераздельно. В нашем сознании соединены чувственная и нечувственная стороны восприятия. Чувственную сторону - то, что мы видим, слышим, осязаем,- мы можем назвать the present (настоящее), другую сторону - обширную, воображаемую область памяти - обозначить the past (прошедшее), а область веры, интуиции и неопределенности - the future (будущее). Но и чувственное восприятие, и память, и предвидение - все это существует в нашем сознании вместе; мы не можем обозначить одно как yet to be "еще не существующее", а другое как оnсе but nо mоге "существовало, но уже нет". К действительности реальное время отражается в нашем сознании как getting later "становиться позднее", как необратимый процесс изменения определенных отношений. В этом latering "опозднении" или durating "протяженности во времени" и есть основное противоречие между самым недавним, позднейшим моментом, находящимся в центре нашего внимания, и остальными, предшествовавшими ему. Многие языки прекрасно обходятся двумя временными формами, соответствующими этому противоречивому отношению между later "позже" и earlier "раньше". Мы можем, конечно, создать и мысленно представить себе систему прошедшего, настоящего и будущего времени в объективизированной форме точек на линии. Именно к этому ведет нас наша общая тенденция к объективизации, что подтверждается системой времен в наших языках.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
