10947-1 (611592), страница 3
Текст из файла (страница 3)
явления фонетического уровня и графика;
явления морфологического уровня и словообразование;
явления лексического уровня и фразеология.
2. Фонетические и графические средства
Следует различать бессознательно реализуемые особенности речи и сознательный выбор в речи. Например, рассмотренная выше спорадически проявляющаяся южнорусская черта в речи Евгения Киселева (смог, от мочь, произносимое как смо[х]) - это бессознательное в его речевом поведении. Как и специфическое ударное (точнее говоря, долгое) [ъъ] в по идее безударном что на месте нормативного безударного что [штъ] в речи Ельцина. А вот то же явление в речи актера Безрукова, пародирующего Ельцина, - это результат сознательного выбора и тренировки.
Довольно популярна в рекламных текстах игра в неграмотность. Например, оттеночный гель для волос "Палетта" рекомендуется текстом, в котором представлена словесная игра на основе омофонов: редкое оттенись на глазах у зрителя исправляется на сленговое оттянись (получи удовольствие). При этом за кадром голос произносит [ат'т'ин'ис']. Как мы понимаем, текст адресован вчерашним и даже сегодняшним школьникам, в биографии которых русская орфография связана с немалыми драмами. Голос за кадром сразу признается своим (молодой, озорной, "сленгующий" - всё ясно, "наша" девчонка).
Более простой прием - подчеркивание неграмотности иностранца (разетка, душ по десятку) [Столица. 1997 (10 янв). № 0. С. 88].
В качестве средства привлечения внимания в современных текстах используются и заглавные буквы: Торты, Пирожные, Дни Рождения!!! Этот прием в известной мере характеризует и автора. Так, Чехов в "Записных книжках" отметил: Мужик пишет про старосту они, и каждое слово начинает с большой буквы. Вряд ли акад. Д.С.Лихачев станет писать: Люди Русские! И это не от отсутствия патриотизма, а от присутствия чувства меры.
Использование иностранной графики также довольно широко представлено в современной прессе. Например, в материалах Игоря Свинаренко под названием "Moscowские новости" из американского городка под названием Moscow [Столица. 1997 (8 дек.). № 22. С. 35 и др.]. Этот графический прием настраивает читателя на то, что автор компетентен в зарубежной тематике.
Использование латинского S в русском тексте в качестве первой заглавной буквы привлекает читательское внимание. Это прочитывается как сигнал "импортности". S неким чувством страха [Столица. 1997 (10 янв). № 0. С. 88] Этот графический прием согласуется с рядом других содержательных элементов текста: врезка с редакторским представлением материала читателю начинается с "Нехорошо делать столичный журнал без участия иностранцев"; в нем прямо сказано, что "отчет изобиловал нарушениями правил русской лексики, орфографии, пунктуации". Последние сгущены в начале материала, и периодически встречаются далее, напоминая читателю, что автор - иностранец. Этим же читатель объяснит себе некоторые странности в отборе ряда второстепенных бытовых деталей, которые акцентируются в репортаже (якобы?) иностранца, пережившего ночь в дешевой гостинице. Собственно говоря, такой образ рассказчика нужен был именно для оправдания обновленного взгляда на привычное явление (остранения, говоря термином В.Б. Шкловского).
3. Морфологические и деривационные средства
Специфические морфологические средства могут осознаваться как устаревшие (водою вместо обычного водой) или как просторечные, диалектные, то есть социально маркированные. Например, Слава Тарощина в аналитическом материале о русском экстремизме пишет: "Нашенькие" тоже начинали с облегчениев [Новая газета. 1999 (1 марта). № 8. С. 10]. Автор предполагает в читателе способность оценить троекратную цитатность морфологического нарушения. Выше цитируется Астафьев, цитирующий мужиков: "Антихрист... с облегчениев начинает".
Там же находим и авторский неологизм в титуле: Сага о вертухайной реальности. Сложный процесс оценки этого неологизма, запрограммированный автором, заставляет предположить в нем интеллигента-гуманитария, сформировавшегося в брежневское время. Слово вертухай (надзиратель) - из криминального арго, оно известно из творчества А.Галича и др., но не зафиксировано в свежем словаре городского сленга [Югановы]. Слово вертухай здесь скрещено с современным выражением виртуальная реальность. Таким образом, автор уже самим названием адресуется в первую очередь к старшему поколению интеллигенции, как кажется.
4. Лексические и фразеологические средства
4.1. Элементы жаргонов и сленгов
Прежде всего отметим, что та часть словарного состава русского языка, которая является стилистически нейтральной, лишь в незначительной степени участвует в формировании речевого имиджа публициста. Наиболее ярко эта функция проявляется у слов, обладающих ярко выраженной коннотацией. Таковы, например, слова из сленга, в общем известные большинству читателей молодого и среднего возраста.
Рассмотрим две публикации, в которых обсуждаются (не осуждаются) попытки заставить классиков "ботать по фене".
Дмитрий Писаренко озаглавил свой материал "Ярославна - клёвая шкирла" (Ярославна - красивая девушка) [Аргументы и факты. Нояб. 1998. № 45(942). - С. 8]. Анна Амелькина опубликовала отчет о своей одной (из тысячи и одной) встрече под названием "Мне жить в ломы, где пащут за ништяк" (Мне жить неприятно, где работают за огрызок) [Комс. правда. 4 дек. 1998. № 228(21963). - С. 22]. Оба заголовка являются цитатами из обсуждаемых текстов на сленге или жаргоне. Явная ориентация на молодежную аудиторию определила и особенности авторской речи, которые мы анализируем ниже (см.: IV.3)
В материале о футболисте Рональдо [В. Кыш. Зубастое счастье "Интера" // Я - молодой. 1998. № 44-45. С. 3] довольно много жаргонизмов, которые не касаются футбола. Эти слова призваны создать образ автора: Рональдик стал косить под Буратино (прогуливал уроки); чемпионство получил на халяву (даром); бабки и башли (деньги); хрена с два и др.
4.2. Цитаты и парафразы
Цитатность текстов средств массовой информации в наши дни находит параллели и в словесном художественном творчестве, где в соответствии с постулатами постмодернизма порой создаются произведения, представляющие собой многослойные нагромождения цитат. "Поэтика постмодернизма исходит из предположения (вполне справедливого), что в литературе все уже сказано, все слова - чужие и поэт может только комбинировать и обыгрывать осколки хорошо знакомой читателю классики" [Гаспаров-II: 83]. И, как указывает далее автор, тексты такого рода представляют собой довольно сложный объект для анализа, благодаря цитатности, размывается и образ автора, его позиция.
Другая параллель - это довольно распространенный стиль шутливого общения, в котором практически нет места личному началу, обмен репликами носит автоматический характер и весь смысл состоит в жонглировании репликами-цитатами из популярных фильмов, песен, рекламы и др. текстов массовой культуры. В известной мере этот материал отражен в словарях [Елистратов 1994; Белянин и Бутенко 1993].
В качестве примера запланированного стилистического понижения посредством "неверного" распознавания цитаты можно привести следующий эпизод из телеинтервью с Б.Березовским примерно годичной давности. На просьбу прокомментировать заявление А.Лукашенко, назвавшего Б.Березовского "козлом отпущения" (библеизм), последний сказал: "Что тут сказать? За козла, как говорят, ответишь". Такой каламбурный перевод библейской цитаты на уровень полууголовной трактовки был принят аудиторией с оживлением.
Рассмотрим некоторые примеры цитат и трансформированных цитат в заголовках с точки зрения того, как их выбор позволяет охарактеризовать автора текста:
Ненцы идут по аналогии с "Русские идут" (название фильма долго было на слуху) [Голованов В. // Cтолица. - 1997. - N 6 (12 мая). - C. 62-67: 67]; Красиво умереть не запретишь с заменой жить на умереть [Метелица Катя // Cтолица. - 1997. - N 6 (12 мая). - C. 80-81]; Нет в жизни счастья [Мостовщиков С. // Cтолица. - 1997. - N 6 (12 мая). - C.44] - фраза фольклорного происхождения (текст татуировки).
От авторов, цитирующих уличные источники, отличаются авторы "новоинтеллигентского" журнала "Компьютерра" (1999. № 3-4): Осетрина первой свежести " (М.А.Булгаков: ...второй свежести); Ну, что вам рассказать про Байконур (В.С.Высоцкий: ...про Магадан), но и здесь встретилось "Особенности национальной игротеки" (названия фильмов: ... охоты, рыбалки). Как видим, здесь источниками цитат выступают как культовые тексты и авторы прежних десятилетий, так и сегодняшние СМИ.
Весьма любопытно, что в журнале академического и традиционно интеллигентского направления "Наше наследие" (1989. V), выбранном и просмотренном наугад, не встретилось ни одного цитатного заголовка. Видимо, эта избирательность цитат и вообще злоупотребление цитатами как черта речевого имиджа является социально значимой, но для окончательных суждений у нас пока мало материала.
Еще один пример игры с заголовками. Заголовок: Восемь томов, которые потрясут мир.
Текст: Московское издательство "Олимп" подготовило сенсационную восьмитомную серию Краткие пересказы литературных жемчужин всех времен и народов.
[Уткин А. // Столица. 1997 (10 янв.). № 0. С. 13] Заголовок вызывает в памяти читателя старшего поколения ассоциации с книгой репортажей Джона Рида "Десять дней, которые потрясли мир" о событиях октября 1917 года в Петрограде. Таким образом, автор предстает перед нами как человек, сформировавшийся в советское время и, следовательно, знакомый с набором ходовых цитат того времени. Вряд ли современному школьнику, очень далекому от набора советских текстов, это название напомнит что-нибудь. Между тем в материале речь о восьмитомнике, адресованном не в последнюю очередь ленивому читателю. Цитата "всех времен и народов" стала оживать в годы перестройки в связи возобновившейся критикой сталинизма (Сталин - вождь всех времен и народов), а затем стала ходовой.
4.3. Экзотизмы и иноязычные вкрапления
Общеизвестные или поясняемые в тексте иноязычные вкрапления не только характеризуют уровень компетентности автора в рассматриваемом вопросе, но и приближают к теме читателя: "Первую девушку Рональдо звали Вероника, и амор с ней произошел, когда Зубастику было всего тринадцать" [В. Кыш. Зубастое счастье "Интера" // Я - молодой. 1998. № 44-45. С. 3].
Амор - здесь нетипичный экзотизм. Герой - латиноамериканец. "Экзотическая лексика и иноязычные вкрапления, в отличии от заимствованных слов, не теряют ничего, или почти ничего... из черт, присущих им как единицам языка, которому они обязаны своим происхождением" [Крысин: 47].
Иноязычные вкрапления как бы заранее дают читателю определенную информацию и задают предлагаемый уровень интеллектуальной сложности материала: Колонтитул:.
INDOCTI DISCUNT ET AMENT MEMINISSE PERITI.
[Уткин А. Восемь томов, которые потрясут мир // Столица. 1997 (10 янв). № 0. С. 13] Редкий латинский афоризм пояснен в тексте: "Пусть узнают незнающие, а опытные с удовольствием припомнят" [Бабкин, Шендецов: Т. 2. С. 652].
Этот элементов, создающий имидж публициста-интеллектуала, может быть трансформирован и использован для привлечения читателя, не настроенного на слишком высокий уровнь интеллектуальности: Заголовок: Дас ист фантастиш.
[Гулин В., Лепин И. // Столица. 1997 (22 февр). № 1. С. 19-21] Любопытно, что авторы выбрали немецкую фразу (которая в тексте не переведена и никак не обыгрывается) в качестве заголовка только потому, что в материале речь идет о насаждении в Москве немецких яблонь. И в целом от материала остается ощущение героического преодоления темы молодыми людьми, который всегда считали, что яблоки растут в универмаге.
Общие выводы таковы: относительно недавние заимствования из европейских языков, за исключением слов, специально разъясняемых автором и имеющих отношение к теме статьи, воспринимаются как некоторый особый социально маркирующий элемент имиджа публициста.
В других случаях заимствованная лексика порой получает особые функции: ее использование в тексте связано с созданием особого иноземного колорита.
Большинство же заимствованных слов, выступающих в качестве названий новых явления и предметов или для детализации уже известных понятий, в ткани публицистического текста особых функциональной нагрузки, связанной с созданием имиджа публициста, не несет.
IV. Функции отдельных речевых параметров при формировании имиджа публициста
1. Обоснование схемы анализа материала
"Строго говоря, перед инициатором коммуникативного акта стоит задача доказать, что он действительно не зря обладает правом инициации речевого взаимодействия, т.е. что он хорошо представляет себе, каким образом соответствующий коммуникативный акт должен развиваться" [Клюев: 39]. Уместность и нетривиальность сообщения доказывается читателю на нескольких уровнях. В отличии от тележурналиста газетчик не может написать "Оставайтесь с нами". Если человек не взял газету в руки, то надпись такого рода бесполезна, а если взял, то не нужна. Но перед публицистом стоит еще одна задача: убедить читателя в том, что он как собеседник стоит читательского внимания. При оценке образа автора в данном отношении читатель составляет свои суждения о своем, условно говоря, собеседнике, оценивая его по трем параметрам:
оценка качеств журналиста как профессионала;
оценка качеств журналиста как носителя узкоспециальных знаний, связанных с той областью общественной жизни, которой непосредственно занимается журналист;
оценка качеств публициста как социального близкого читателю собеседника.
2. Составляющие образа публициста-профессионала
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
