60771 (611278), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В этой связи вряд ли следует удивляться, что (с. 1000) "в опросах общественного мнения проявляется ориентация на порядок и скепсис по отношению к демократии", точнее, к той модели "демократии", добавим мы, что была предложена нам в 1990-1991 гг.
При этом уже в 1997 г. значительная часть опрошенных - 33,2 % выступала за социализм, который был в стране до 1985г., а четверть - около 25 % - ни за, ни против него, и только менее трети - 29,7 % против него.
Эти данные ВЦИОМ авторы монографии подтверждают (с.1001) и результатами опросов, проводимых Фондом общественного мнения (ФОМ )- 47 % опрошенных считали, что "строительство капитализма плохо для России", тогда как только треть полагала, что это хорошо при почти четверти - 22 % затруднившихся с ответом. При этом только 6 % респондентов были абсолютно убеждены, что Россия в целом движется по верному пути, а более половины - 54 % так не считали.
40 % опрошенных ФОМ полагали, что выбранный путь приведет к углублению кризиса, - что и доказали последовавшие события августа 1998 г. и последующих месяцев,- еще к большему обеднению народа, к новым трудностям и потрясениям.
Уже в 1997 г. 57 % опрошенных выступали за исправление недостатков избранного курса реформ, что, по-видимому, следует иметь ввиду обновленным ветвям российской власти.
Авторы монографии (с. 1002) констатировали, что "от государства ждут прежде всего заботы о простых людях, а наибольшее недовольство правительством связывалось с его "недостаточной заботой о народе"".
В этой связи представляется вполне уместным напомнить слова российского премьера начала ХХ века С.Ю.Витте о том, что "все революции происходят из-за того, что правительства вовремя не удовлетворяют назревшие народные потребности, остаются глухи к народным нуждам".
2. Эпоха Путина: Стабилизация и восстановление
2.1 Путин. Приход к власти
По свидетельству Ельцина, он принял решение о передаче власти в России Владимиру Путину еще в конце апреля или в начале мая 1999 года. При этом появление Путина на политической арене должно быть для всех полной неожиданностью, когда в России уже начнется острая предвыборная борьба и когда решительный характер и жесткость Путина пригодятся в полной мере. "Но не только этот политический анализ, - пишет Ельцин, - останавливал меня от последнего откровенного разговора с Путиным, который продолжал руководить Советом безопасности и ФСБ, ведать не ведая о моих планах. Мне его было по – человечески жалко. Я собирался предложить не просто "повышение по службе". Я хотел передать ему шапку Мономаха. Передать ему свое политическое завещание: через победу на выборах, через нелюбимую им публичную политику во что бы то ни стало удержать в стране демократические свободы, нормальную экономику. Донести эту ношу до 2000 года будет очень и очень не просто. Даже такому сильному как он".
Владимир Путин действительно ничего не знал об этих планах Ельцина. Хотя отношения между премьером Е. Примаковым и директором ФСБ В. Путиным были далеко не лучшими, и некоторые из их конфликтов стали еще весной 1999 года достоянием гласности, однако Путин явно не одобрял неожиданное смещение Примакова и назначение на его место Степашина. Через три дня после отставки Примакова его посетила делегация работников ФСБ и СВР во главе с секретарем Совета безопасности В. Путиным. За заслуги в обеспечении государственной безопасности Примакову было вручено именное оружие. Впоследствии Примаков не раз вспоминал об этой неожиданной для него встрече. [2,119]
Только в начале августа Ельцин вызвал к себе руководителя своей администрации Александра Волошина, чтобы обсудить с ним вопрос о назначении Путина на пост премьера. Вопрос был только в сроках – в авусте или, может быть, в сентябре – октябре? Решили не откладывать. "Август – пишет Ельцин, - самая отпускная пора. Назначение Путина будет как гром среди ясного неба. Все мгновенно накалится. Но несколько амортизирующих недель, когда людям так не хочется влезать в политику, выходить из благостного настроения у нас будут. У Путина будет время, чтобы взять разгон". 5 августа 1999 года Ельцин встретился с Путиным и сказал ему о своем решении назначить его на пост премьер – министра. Ельцин объяснил ему свои мотивы, причем в первую очередь речь шла о победе на выборах в Государственную Думу. Набирала силу движение "Отечество – вся Россия", возглавляемое Юрием Лужковым и Евгением Примаковым, и это обстоятельство больше всего беспокоило Ельцина. Путин сказал Ельцину, что будет работать там, куда назначит его президент, но признался, что не любит предвыборной борьбы и не любит ею заниматься. У него в памяти стояли еще картины унизительного поражения в Санкт – Петербурге. "Да и на кого будем опираться на выборах?" - спросил Путин. "Не знаю" - ответил Ельцин. – Будем строить новую партию. Для Вас главное работать в правительстве". Из этой беседы стало ясно, что основную тяжесть избирательной компании возьмут на себя другие. "А если на самый высокий пост?" - спросил Ельцин. Путин замешкался с ответом. "Не знаю, Борис Николаевич, не думаю что я к этому готов" "Подумайте, - сказал Ельцин в конце беседы, - Я верю в Вас".
Назначение Владимира Путина действительно вызвало недоумение у большинства политических наблюдателей как в России, так и за ее пределами. А слова Ельцина о том, что он видит в Путине своего преемника на посту президента и что именно Путин "сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом XXI веке предстоит обновлять великую Россию", вызвали раздражение большинства политиков. "Сплошной абсурд власти", - заметил по этому поводу Юрий Лужков. "Акт безумия", - поддержал столичного мэра Борис Немцов, "Клиника" - заметил Геннадий Зюганов. Почти все газеты писали о том, что даже предположение о возможности избрания Путина на пост президента России – это всего лишь одна из экстравагантных политических фантазий престарелого Ельцина. Впрочем, никаких "массовых выступлений трудящихся" или "разъяренных толп москвичей на Красной Площади", которыми пугал обитателей Кремля Чубайс, не было. Вопреки ожиданиям, Государственная Дума утвердила Путина на посту премьера без долгих прений.
Уже в сентябре, а тем более в октябре 1999 года, главным образом благодаря быстрым и эффективным решениям и действиям на Северном Кавказе, Путин привлек к себе всеобщее внимание и обеспечил правительству и военным поддержку значительной части населения России. Это обстоятельство неожиданно и существенно изменило расстановку политических сил в стране, отодвинув на второе, или даже на третье место движение "Отечество – вся Россия". А ведь именно этот избирательный вызывал наиболее сильные опасения и неприятие у Бориса Ельцина и его окружения. "Этот тандем (т.е. Примаков и Лужков), - вспоминает Ельцин о своих страхах лета и осени 1999 года, - уже на выборах в Думу мог получить такой оглушительный перевес, что дальнейшие выборы – президентские – теряли бы всякий смысл. Они могли получить твердое конституционное большинство и вполне легитимную возможность двумя третями голосов внести любые поправки в Конституцию! В частности, и отменить институт президентства в стране. В любом случае они получат такой разгон, такой широкий маневр, что дальнейшая борьба с ними будет просто бессмысленной.
Как известно, выборы в Государственную думу принесли неожиданный успех центристскому объединению "Единство" с неясными политическими контурами, которое было создано всего за три месяца до выборов. У этого избирательного объединения не имелось еще ни идеологии, ни четких организационных структур, ни ясных политических лидеров. Единственным серьезным политическим капиталом "Единства" оказалась поддержка президента Владимира Путина, который заявил в одном из интервью, что будет голосовать на выборах в Думу за партию Сергея Шойгу, а еще через несколько недель принял участие в работе съезда этого нового избирательного объединения. Сам Ельцин отстранился от участия в избирательной компании, не слишком активными были и лидеры "Единства" Сергей Шойгу и Александр Карелин. К тому же в партийном списке "Единства" практически не было имен известных публике политических и общественных деятелей. Поэтому победа "Единства" на выборах в Думу была сюрпризом не только для всех без исключения политических наблюдателей и аналитиков, но и для самого Ельцина, и он признается в этом в своих мемуарах.
Да, конечно, избирательная кампания по выборам в Государственную Думу изобиловала примерами "грязной технологии". При этом чаще всего вспоминали позднее о множестве инсинуаций и грязи, которая была вылита осенью 1999 года на головы Юрия Лужкова и Евгения Примакова на каналах ОРТ совместными усилиями Бориса Березовского и Сергея Доренко. Но разве не менее тенденциозными были передачи на третьем канале и на НТВ, которые контролировались Владимиром Гусинским и людьми из окружения Ю. Лужкова? По общему влиянию на СМИ московское правительство и группа "Медиа-Мост" существенно превосходили медиа-холдинги, которые поддерживали политическое окружение президента' и "Единство". Объем критики в адрес Бориса Ельцина, Александра Волошина, Тятьяны Дьяченко, Валентина Юмашева и всей "Семьи" также превосходил потоки критики в адрес Примакова и Лужкова. Но все попытки собрать какой-то компромат на Шойгу, Карелина и генерала милиции Гурова оказались тщетными. Не удалось найти компрометирующие материалы и на Владимира Путина, хотя такие попытки предпринимались по материалам, связанным и с его работой в питерской мэрии, и в администрации Кремля. Что касается обвинений в адрес российских спецслужб в организации взрывов жилых домов в Москве и на юге и в тайном сговоре с Басаевым и Хаттабом, то все они были слишком недостоверны и невероятны, чтобы им поверили даже самые доверчивые избиратели. [2,545]
Да, конечно, Борис Ельцин поддерживал осенью 1999 года В. Путина во всех его начинаниях. Однако многие СМИ все время задавались вопросом: насколько прочной и искренней является эта поддержка? Печать всячески раздувала слухи о том, что Ельцин якобы крайне недоволен все большей популярностью премьера. Разговоры об этом возникали столь часто, что даже сам Путин признавал позднее, что он опасался опалы и неожиданной отставки, хотя и надеялся, что ему удастся продержаться на своем посту не менее трех месяцев. Однако Ельцин не вмешивался в дела правительства и не только не ограничивал, но расширял полномочия главы кабинета. Как говорилось в одной из аналитических записок осени 1999 года, "силовые структуры переданы в доверительное управление премьеру". Безусловность своей поддержки премьера Путина Ельцин подчеркивает и в своих мемуарах, и нет никаких оснований считать, что Ельцин или его литературные помощники вписали все это уже много позднее в книгу экс-президента. Ельцин вынужден признать, что осенью 1999 года не президент, а премьер стал для большей части граждан России гарантом их безопасности. Этой надежды, этого чувства защищенности не могли дать стране ни Черномырдин, ни Степашин, ни Кириенко, ни сам Ельцин. Такая надежда появилась при Примакове, но все же в меньшей степени, чем при Путине. И стиль поведения, и язык заявлений Путина оказались созвучны настроениям большинства населения страны. При этом, думая о Путине, почти никто из нас не думал о Ельцине как об источнике нового поворота в российской политике, в стране в целом и на Северном Кавказе в частности. Это вынужден признать в своих мемуарах и сам Ельцин. "Путин, — пишет он, — дал людям обеспеченные государством гарантии личной безопасности. И люди поверили лично ему, Путину, что он сможет их защитить. Это стало главной причиной взлета его популярности.
Между тем популярность Путина продолжала расти. Уже увеличение президентских рейтингов Путина с 2% в августе до 15% в конце сентября было оценено социологами как необычное. В конце октября все говорили о "беспрецедентном росте": рейтинг Путина поднялся до 25%) В конце ноября, когда у Путина было уже 40%, все наблюдатели и политологи говорили, что рейтинг премьера достиг "запредельных высот" и больше уже не может увеличиваться. Но в декабре, после выборов в Думу, его рейтинг приблизился к 50%. Такой популярности в России не наблюдалось еще ни у одного из действующих политиков, и некоторые из газет и журналов почти открыто призывали Ельцина остановить и одернуть своего слишком возвысившегося премьера. Журнал "Профиль" посвятил теме недовольства и дискомфорта, якобы испытываемого Ельциным, большую статью, выделив слова некоего анонимного "собеседника в администрации президента": "Нынешний премьер — фигура по замыслу абсолютно протокольная. Но он, вопреки ожиданиям Кремля, оказался профессиональным политиком — как будто бывший шеф контрразведки родился в Кремле, а его папа был генсеком. Именно рост популярности Путина и победа на выборах поддержанной не только администрацией, но и Путиным коалиции "Единство" подтолкнули Ельцина к принятию самых важных для него и для страны, но неожиданных для его окружения решений.
2.2 Проблемы преемника
Борис Ельцин много пишет в своей книге о том, как часто он думал и как долго искал человека, который мог бы стать преемником самого Ельцина на посту президента. Проблема преемственности власти заботила и мучила Ельцина еще в 1991 году, когда он был полон сил и энергии, но все же должен был подстраховать себя постом и фигурой вице-президента. Эта же проблема преемника не давала покоя Ельцину и позже, когда у него возникли серьезные трудности со здоровьем и когда сообщения о болезнях российского президента стали важнейшей темой даже секретной дипломатической переписки.
Все это предельно упрощенные и искаженные схемы, которые выдают некоторые фрагменты большой и сложной композиции за всю картину. Да, конечно, интриги, а то и заговоры плетутся вокруг любой власти, и Кремль никогда не был в этом отношении исключением — даже во времена Ленина, Сталина или Ивана Грозного. Но нельзя путать интриги с ходом и логикой самих событий и действием главных движущих сил развития государства и общества, а также с деятельностью главных игроков, выступающих на политической арене со своими амбициями и целями. Есть много оснований утверждать, что свой выбор, который далеко не все люди из его ближайшего окружения горячо поддержали.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
