60270 (611212), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Важное место в жизни носителей салтово-маяцкой культуры занимала торговля. Об этом, в частности, свидетельствует большое количество восточных монет на поселениях и могильниках, находки бус, серег, браслетов, зеркал, которые поступали с Востока и Кавказа. В сферу торговых интересов аланоболгар, по-видимому, входили и сопредельные с ними восточнославянские земли, куда поступала продукция салтовских кузнецов, ювелиров и керамистов.
В письменных источниках VI в. упоминаний этнонима «болгары», по существу, нет. Прокопий Кесарийский, Иордан и другие авторы наследниками гуннов на юге Восточной Европы считали оногуров и кутригуров, обитавших по обоим берегам Дона. В период 60-х годов VI в. – 30-х годов VII в. приазовские и причерноморские племена создают первое государственное образование, так называемую Великую Болгарию. Это было разноэтническое образование, в состав которого, по-видимому, входили кроме болгарских также и венгерские племена. Как полагают исследователи, связь болгар с утрами отражена уже в самом этнониме «булгары», где первая часть «булга» является тюркской, а вторая восходит к утрам.
После разгрома Великой Болгарии хазарами в 60–70-х годах VII в. часть болгар во главе с ханом Аспарухом откочевала через восточноевропейские степи на Дунай. Это событие нашло отражение в хазаро-еврейской переписке. «Они [болгары] оставили свою страну и бежали, а те [хазары] преследовали их, пока не настигли их, до реки по имени Дуна».
Вызывает сомнение, что это сообщение адекватно отражает событие. Конечно, хазары могли преследовать болгар после нанесенного им поражения, но предположить уход значительных масс населения в виде бегства обычного воинского соединения вряд ли возможно. Процесс переселения болгар с Дона на Дунай был сравнительно длительным. Как полагают некоторые исследователи, вначале они пытались закрепиться в районе Поднепровья, но после того, как их и здесь настигли хазары, ушли на Дунай.
Археологически путь болгар в Подунавье прослеживается очень слабо. Попытка связать с ними знаменитый Перещепинский клад, отождествив его с погребением хана Куврата, о чем уже упоминалось выше, не может быть признана безусловной. Во-первых, глухих свидетельств о каких-то «деревяшках», возможно, от гробовища, а также о находке человеческих костей (фрагменте черепа и коленной чашечки) не достаточно для утверждения, что мы имеем дело с погребением хана-кочевника. А во-вторых, весь ритуал захоронения никак не согласуется с выводом исследователей о христианстве Куврата. Не определенной остается также этническая принадлежность кладов-погребений возле сел Келигея – в дельте Днепра, Зачепиловка – на Полтавщине, Глодосы – на Кировоградщине, Вознесенка – на Днепре. Кроме общего вывода о том, что названные древности оставлены кочевниками, ничего более конкретного исследователям установить не удалось.
Набор золотых и серебряных вещей в памятниках типа Малая Перещепина имеет, по существу, интернациональный характер. Это серьги, витые гривны, плетеные цепи, ожерелья из бус, медальоны, лунницы, кресты, имевшие византийское происхождение. Поясные наборы, пряжки с прямоугольными или овальными дужками и щитовидными обоймами, плоские поясные наконечники, накладные бляшки имели распространение в дружинной среде практически всех евразийских кочевников, а также их оседлых соседей. Это относится и к предметам снаряжения всадника: удилам, стременам, седлам, пряжкам и бляшкам от конской сбруи.
Оружие представлено саблями, кинжалами, боевыми топорами, наконечниками копий и стрел.
Набор золотой и серебряной посуды из погребения-клада у села Малая Перещепина – блюда, тарелки, кувшины, вазы, кубки, амфоры, ритоны, ложки – произведены в мастерских Византии и Ирана. Наличие здесь 89 византийских монет, чеканенных между годами 582-м и 668-м, позволяет относительно точно датировать время, когда эти ценности зарыли в землю.
Значительный интерес представляет находка богатого клада у села Вознесенка Запорожской области. Как удалось установить В.А. Гринченко, он находился в одной из ям внутри прямоугольного укрепления, насыпанного из земли и камней. В состав клада входили ювелирные изделия из драгоценных металлов, дружинное снаряжение, две серебряные фигурки орла и льва, навершия знамен. Все это находилось вперемешку с золой и пеплом, а также пережженными человеческими костями. Это наблюдение позволило В.А. Гринченко сделать вывод о том, что открытый объект является коллективным сожжением воинов и полководца, осуществленным в военном лагере. А.К. Амброз полагал, что перед нами – поминальный комплекс, который можно датировать первой половиной VIII в. и связывать с тюрками.
Временем прохождения болгар через южнорусские степи датируется целый ряд единичных захоронений, помещенных в насыпи курганов. Они выявлены на Днепре, в Херсонской и Николаевской областях. Погребения возле сел Христофоровка, Новая Одесса Николаевской области и Черноморское Херсонской области по погребальному обряду, характеру инвентаря и форме могильных ям в целом очень близки к ямным могильникам Подонья, Дунайской и Волжской Болгарии.
Описанная выше группа богатых погребений с конем, имеющая аналогии в позднеаварских могильниках, рядом исследователей связывается также с болгарами, а появление погребений богатых воинов с конем в самой Паннонии, по их мнению, вызвано участием кутригурского союза племен в аварских походах 30-х годов VII ст. на Византию.
Истории было угодно, чтобы тюрко-болгары превратились в славяноболгар. Византийский церковный деятель и хронист Феофан Исповедник (760–818) и патриарх Никифор (758–829) свидетельствовали, что болгары во главе с ханом Аспарухом, придя на Балканы в 680 г., обнаружили здесь много славян, с которыми и образовали болгаро-славянское государство. Не исключено, что процесс славянизации болгар начался еще в По-донье, где их северными соседями были славяне, а также во время прохождения их через славянские земли на Дунай. Можно предположить также, что и переселенческая волна болгар втянула в себя какую-то часть славянского населения, которое уже с VI в. проложило дорогу в Балкано-Дунайские земли Византии.
Вероятно, одним из примеров славяно-болгарского синтеза может быть известное Пастырское городище. Памятник этот расположен в ареале пеньковской культуры, но выделяется своеобразием археологического комплекса. В свое время М.И. Артамонов видел в нем ставку кутригурского хана, хотя сколько-нибудь убедительных доказательств в пользу такого предположения не привел.
О.М. Приходнюк, осуществляющий стационарные раскопки Пастырского городища, пришел к выводу, что перед нами остатки ремесленного и военно-политического центра племен пеньковской культуры конца VII – середины VIII в. Преобладание в его археологическом комплексе гончарной керамики, в том числе и с зональным рифлением, наличие большого количества предметов ювелирного ремесла из меди, бронзы, серебра и золота, изготовленных с применением сложной византийской технологии и по дунайским образцам, позволило исследователю высказать мысль о так называемых дунайских выселенцах. Он полагает, что какая-то часть славянского населения была вытеснена из территории Нижнего Подунавья болгарской ордой Аспаруха и переселилась в район Поднепровья. Они же будто бы принесли сюда в конце VII в. не только провинциально-византийскую технологию изготовления керамики и ювелирного ремесла, но и определенные типы вещей, в частности небольшие пальчатые фибулы.
Думается, это слишком сложное объяснение. Встречный славянский поток в конце VII в., в условиях непрерывного движения варваров, в том числе и антов, к границам Византии, маловероятен. Да и нет необходимости для такой искусственной конструкции. Речь ведь идет не о какой-то необитаемой территории, а о регионе, освоенном славянами задолго до конца VII в. Распространение провинциально-византийской технологии и дунайских типов вещей не обязательно должно связываться с переселением сюда больших групп людей. Для этого достаточно наличия экономических и культурных связей между регионами.
Убедительным подтверждением сказанного явилось замечательное открытие И.С. Винокура, сделанное им в селе Бернашовка Винницкой области в 1990 г. Речь идет о ювелирной мастерской конца V – первой половины VI в., обнаруженной на славянском селище. Среди 64 ювелирных формочек, выполненных из местных пород камня, находилась и двусторонняя форма для отливки пальчатых фибул. Пока это единственная находка такого рода для памятников середины третьей четверти I тыс. н.э. Ранее Б.А. Рыбаковым и И. Вернером высказывались предположения, что пальчатые и зооморфные фибулы днепровского типа производились в Среднем Поднепровье по болгарским образцам.
По мнению И.С. Винокура, ассортимент ювелирных изделий бернашовской мастерской вполне вписывается в общеевропейскую моду середины – третьей четверти I тыс. н.э. Полноправными соавторами этой модыбыли и славянские мастера, работавшие в Пастерском, Бернашовке и Других, еще не известных нам, ремесленных центрах.
В IX в. на восточных окраинах восточнославянского мира появились угры, или мадьяры. Путь их был длительным. Происходили они из угро-финской языковой семьи. Древней прародиной были южноуральские степи, которые в Средние века назывались Великой Венгрией. Примерно в VI–VII вв. венгры двинулись на запад.
Существует несколько точек зрения на то, где проходил их путь. Наиболее приемлемым кажется предположение Н.Я. Данилевского, который полагал, что венгры из своей прародины переселились вначале в Башкирию, а оттуда, теснимые печенегами, ушли через Волгу и Дон в район Медведицы и Хопра и далее в страну, получившую название по имени вождя венгров, Леведию.
Местонахождение последней до сих пор не имеет точной локализации. Большинство исследователей склонны располагать Леведию в причерноморских степях между Доном и Днепром. Э. Мольнар и И. Эрдели не согласились с этим выводом и отводят для этой венгерской страны лесостепную полосу между Воронежем и Киевом. По мнению М.И. Артамонова, мадьяры под давлением хазар изначально ушли в Причерноморские степи и заняли крайнюю западную оконечность хазарских владений в междуречье Днепра и Дуная.
Но этот новый район расселения мадьяр получил название Этелькез (Ателькуза), что в переводе с венгерского означает «Междуречье». Следовательно, Леведию надо искать восточнее. Судя по сообщению Константина Багрянородного о том, что мадьяры «жили вместе с хазарами в течение трех лет», можно с уверенностью локализовать Леведию землями, граничившими с собственно Хазарией.
Среди историков нет единого мнения относительно характера хазаро-венгерских отношений. Одним исследователям они представляются враждебными. Даже крепость Саркел будто бы была построена против венгров. Другие полагают, что венгры попали под власть Хазарского каганата и находились на положении его вассалов. Видимо, это утверждение более отвечает историческим реалиям. Оно находит подтверждение в сообщениях Константина Багрянородного, утверждавшего, что венгры «воевали в качестве союзников хазар во всех их войнах». За мужество и военную помощь каган Хазарии «дал в жены первому воеводе турок*, называемому Леведией, благородную хазарку из-за славы о его доблести и знаменитости его рода». В контексте дружественных отношений хазар и венгров может рассматриваться и акция хазарского кагана по избранию архонта венгров. Вначале этот высокий титул был предложен Леведию, но тот отказался от этой чести в пользу Алмуца (Алмоша) либо его сына Арпада. В конечном итоге именно Арпад был коронован в архонты венгров. Как пишет Константин Багрянородный, этот ритуал был исполнен по древнему хазарскому закону – Арпада подняли на щите. «С тех пор и до сего дня они (венгры) выдвигают архонта Туркии из этого рода».
При столь добрых взаимоотношениях хазар и венгров уход последних в Ателькузу не вполне объясним. М.И. Артамонов полагал, что случилось это под давлением хазар, отчего-то отказавших венграм в покровительстве.
В изложении Константина Багрянородного ситуация, вынудившая венгров уйти из Леведии, выглядит более сложной. И усложнили ее прежде всего печенеги. Они вторглись в пределы Хазарии. Хазары нанесли им поражение и вытеснили из собственной земли, после чего печенеги населили землю венгров. Произошло ли это с согласия кагана, либо у того не было сил выбить печенегов и оттуда, сказать трудно. Печенеги же на этом не успокоились и нанесли сокрушительное поражение венграм. «Когда же меж турками (венграми) и пачинакитами (печенегами), тогда называвшимися кангар, состоялось сражение, войско турок было разбито и разделилось на две части. Одна часть поселилась к востоку, в краях Персии […] а вторая часть поселилась в западном краю вместе с их воеводой и вождем Леведией, в местах, именуемых Этелькез». Как полагают исследователи, уход венгров в Ателькузу произошел около 850 г.
ВIX в. союз венгерских племен также находился в постоянном соприкосновении с восточными славянами. На это время приходится активный процесс формирования Древнерусского государства во главе с Киевом. Восточные авторы (Ибн Русте, Гардизи) свидетельствуют о частых набегах венгров на земли славян, о захвате ими богатой добычи и пленных.
Глухим отголоском венгеро-славянских отношений IX в. являются сообщения «Повести временных лет». В статье 898 г. читаем: «Идоша угри мимо Киевъ горою, еже ся зоветь нынЪ Угорьское, и пришедъше к ДнЬпру сташа вежами; 6-Ьша бо ходяше аки се половци. Пришедше отъ въстока и устремишася чересъ горы великия […] и почаша воевати на живущая ту волохи и словЬни. СЬдяху бо ту преже словЪни, и волохове прияша землю словеньску: Посемъ же угри прогнаша волъхи, и наслЪдиша землю ту, и сЪдоша с словЪны, покоривше я подъ ся, и оттоле прозвася земля Угорь-ска».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
