60167 (611196), страница 2
Текст из файла (страница 2)
И лишь в 1938 году была утверждена концепция «всегда нормальной житницы», по которой паритет цен достигался не за счет уничтожения излишков продукции, а путем поддержания стабильно высоких цен. Премии фермерам стали выплачивать в счет еще не проданных товаров. Одновременно американское правительство всемерно поддерживало политику демпинговых цен за границей, стимулировало экспорт пшеницы и хлопка, выдавая за это премии.
Проведение «нового курса» в сельском хозяйстве приостановило разорение фермеров, сократило ипотечную задолженность на 2 млрд. долл., повысило общие денежные доходы фермерских хозяйств (включая государственные премиальные платежи) с 4,7 млрд. долл. в 1932-м до 8,5 млрд. долл. в 1939 году.
Широко шла разработка и налогового законодательства. Курс сводился к улучшению положения бедных путём перераспределения доходов и богатств: повышали налог на прибыли корпораций и на выплачиваемые дивиденды, ввели дополнительные налоги на состоятельных физических лиц.
Налоги на прибыль корпоративного сектора и богатейшие слои американского общества за период 1934–1938 фин.гг. были увеличены почти в 4 раза – с 364 млн. до 1287 млн. долл., а их доля в федеральном бюджете США возросла с 12,3 до 19,1% всех поступлений. Кроме того, за это время доля налоговых отчислений в фонды социального обеспечения выросла с 1 до 22,8% доходной части бюджета, из которых половину платили предприниматели.
«Новый курс» Ф. Рузвельта был направлен на решение многочисленных социальных проблем, и прежде всего одной из главных для Америки – безработицы. В марте 1933 года был принят закон о помощи безработным. Была создана Федеральная администрация по оказанию чрезвычайной помощи во главе с советником президента Гарри Гопкинсом. Эта администрация организовала систему общественных работ, на которую правительство ассигновало более 4 млрд. долл. В эти работы были вовлечены прежде всего молодые люди от 18 до 25 лет, жившие в специальных трудовых лагерях в течение шести месяцев на полном государственном обеспечении. К тому же каждый из них получал 30 долл. в месяц, из которых 25 долл. следовало отправить семье. Молодежь принимала участие в строительстве дорог, плотин, в благоустройстве лесов и парков. Всего в трудовых лагерях работало более 2 млн. человек.
Кроме того, безработные направлялись на строительство скоростных автострад, аэропортов, мостов и других объектов. Они работали на судостроительных верфях, в речных портах и т.д. Всей этой трудовой деятельностью руководила Федеральная администрация общественных работ во главе с министром внутренних дел Г. Икесом, которой были выделены государственные средства на сумму более 3,3 млрд. долл. Зимой 1933–1934 годов по линии еще одного ведомства – Администрации гражданских работ – было израсходовано 933 млн. долл., что позволило обеспечить занятость еще более 4 млн. человек.
В 1930-х годах произошли важные перемены, которые возродили организованное рабочее движение и ускорили его развитие. Изменилось отношение федерального правительства к профсоюзам: оно стало не враждебным, а благожелательным. В условиях Великой депрессии был принят ряд законов, защищавших интересы рабочих, поскольку правительство надеялось, что сильные профсоюзы помогут ослабить последствия кризиса. Следует отметить, что еще в 1932 году, т.е. до принятия программы Ф. Рузвельта, был введен в действие закон Норриса–Лагардиа, который по существу открывал дорогу профсоюзам. Согласно этому закону затруднялось получение судебных предписаний против рабочих организаций.
Для урегулирования социальных проблем правительство демократов пошло на еще большие уступки рабочему движению, что означало переход ко второму этапу «нового курса». В июле 1935 года был принят национальный закон о трудовых отношениях, получивший название закона Вагнера по фамилии его автора – сенатора Р. Вагнера. По этому закону рабочие получали право организовывать профсоюзы, а предпринимателям запрещалось их преследовать за участие в профсоюзах и забастовках, увольнять или притеснять за дачу показаний в суде при решении трудовых споров и т.д. В 1936 году все рабочие организации вошли в единый Рабочий альянс Америки. Были созданы Лига объединенных фермеров и Союз издольщиков, возникали различных общественных организаций, профсоюзы почти во всех отраслях хозяйства.
Для разрешения конфликтов между предпринимателями и профсоюзами (и рабочими) было создано Национальное управление по трудовым отношениям, постановления которого могли быть опротестованы лишь в арбитражных судах. Правда, закон Вагнера не распространялся на многие категории трудящихся: сельскохозяйственных рабочих, домашнюю прислугу, государственных служащих и пр. И все же этот закон расценивался как серьезный успех в деле сглаживания социальных противоречий, поскольку ставил трудовые отношения на правовую основу.
Почти одновременно с законом Вагнера был принят закон о социальном страховании, по которому в стране вводилось страхование по старости, инвалидности и безработице. В страховании по безработице участвовали совместно федеральные и местные власти. Источником средств в основном служило налогообложение предпринимателей в объеме 1–3% от фонда заработной платы. Пособия составляли в среднем 11 долл. (или 36% от заработной платы) и выплачивались в течение 9,4 недели. Пенсионное обеспечение осуществлялось целиком за счет федерального центра. Пенсионный фонд пополнялся путем отчислений не только с рабочих и служащих, но и с работодателей. Пенсии выплачивались гражданам, достигшим 65-летнего возраста.
Все эти и другие социально-экономические мероприятия, входившие в «новый курс», были рассчитаны на то, чтобы обновить экономику страны, сгладить последствия невиданных социальных потрясений в годы Великой депрессии, удержать все слои населения от радикальных шагов, направленных против традиционных ценностей, сложившихся в американском обществе.
Говоря об этом периоде экономической истории США в целом, следует отметить решительную позицию Ф. Рузвельта, которая привела к тому, что правительство страны впервые в условиях мирного времени стало играть значительную роль в экономике. Реформы 1930-х годов подтвердили тезис о необходимости гибкого и умеренного регулирования рыночного хозяйства со стороны государства. Однако, несмотря на огромные усилия, предпринятые администрацией Ф. Рузвельта, первые два года реализации «нового курса» не дали заметных результатов – обстановка в стране оставалась напряженной, оздоровление в экономике не наступало. В преддверии новых выборов 1936 года рабочее движение угрожало лишить президента поддержки.
В 1935 году, когда самые тяжелые кризисные годы остались позади, Верховный суд по предложению крупнейших монополий признал неправомерными и отменил законы о восстановлении промышленности и аграрного сектора, одновременно правительство отказалось от попытки регулировать уровень заработной платы, различные условия труда. Бюро труда во многих отраслях были распущены. В полном смысле слова они действительно были лишь подзаконными актами президентской администрации. И понадобилась долгая борьба, чтобы провести их снова через Конгресс уже в качестве законов.
В 1934–1937 годах американской экономике удалось достигнуть уровня 1929 года, но в 1937–1938 годах разразился новый кризис, ударивший по экономике США сильнее, чем в других странах. За эти два года она оказалась отброшенной примерно на 15 лет. В 1938 году Ф. Рузвельт начал проводить план так называемой подкачки насоса, т.е. увеличения совокупного спроса путем осуществления государственных вложений в экономику, что позволило заметно оживить ее, а число сторонников экономической программы Дж. Кейнса в стране существенно возросло.
В целом же в 1930-е годы в американской промышленности усилилась концентрация производства, что было реакцией на кризисные явления, поскольку крупным корпорациям легче выжить в таких условиях. Например, в конце 1930-х годов на самых крупных предприятиях (с производством продукции не менее 1 млн. долл.), которые составляли всего 5,2% от общего количества предприятий США, было занято 55% всех рабочих и выпускалось 67,5% валового промышленного продукта страны.
Но несмотря на вполне успешное проведение «нового курса», темпы развития экономики США в 1930-х годах были более медленными, чем в других промышленно развитых странах. В 1929–1937 годах доля США в мировом промышленном производстве (за исключением СССР) снизилась с 48% до 42%, а доля в мировом экспорте с 42,2% в 1926–1929 годах до 32,3% в 1936–1938 годах.
Тем не менее, в ряде регионов мира американцам удалось потеснить своих конкурентов. Так, в 1930-е годы американские корпорации стали активно использовать месторождения ближневосточной нефти, и в 1938 году они контролировали уже до 14% ее добычи. Особенно сильное влияние американских капиталов ощущалось в латиноамериканских странах и Канаде, где общая сумма этих инвестиций к 1940 году увеличилась по сравнению с 1929 годом на 30% и составила 7,7 млрд. долл.
Экономический курс И. Сталина
С конца 1920-х началось постепенное свёртывание НЭПа и формирование экономической системы, основанной на иных принципах и методах управления.
Основные черты новой системы, базирующиеся на командных методах и марксистской теории, проявлялись в отрицании рынка как экономического регулятора, переход к директивному планированию народного хозяйства, игнорирование стоимости инструмента и вытеснение частного капитала. Создание данной системы хозяйствования происходило постепенно, в течении нескольких лет, хотя в некоторой литературе пишут, что Сталин, получив власть, «отбросил НЭП к чёрту» (с7), разработав со своим окружением пятилетние планы развития экономики.
Формально провозглашалось расширение использования методов управления экономикой, реально же был переход к жёстко централизованной системе планирования и управления, резкому ограничению товарно-распределительных отношений. Все стадии воспроизводства, ресурсы становились объектом прямого централизованного регламентирования.
Итак, начиная с октября 1928 года (начало первой пятилетки), НЭП был полностью свёрнут, всяческие рыночные отношения пресекались, СССР стало на путь административного командования экономикой.
Экономический курс Сталина можно разделить на два этапа: первые три довоенные пятилетки, и послевоенные восстановительные.
На протяжении 1930–1932 годов фактически было покончено с рыночными методами и в кредитной системе. Кредит как таковой был заменен централизованным финансированием. Был запрещен коммерческий кредит между предприятиями, отменялось вексельное обращение. Упразднялся долгосрочный кредит для государственных предприятий, ему на смену пришло безвозвратное финансирование на инвестиционные цели. Долгосрочное кредитование сохранялось только для колхозов, промысловой и потребительской кооперации.
Ранее самостоятельные банки стали подчиняться наркомату финансов. На счетах банков находились лишь собственные финансовые ресурсы государственных предприятий и бюджетные ассигнования, предназначенные для капитальных вложений, к тому же эти ресурсы можно было использовать только в строгом соответствии с планом. Все операции по краткосрочному кредиту перешли к Госбанку, который сосредоточил у себя до 97% всего объема краткосрочного кредитования. К концу 1930-х годов в стране осталось всего семь банков: Госбанк, Внешторгбанк и пять банков долгосрочных вложений (и уже в 1959 году эти пять банков влились в Стройбанк и, таким образом, в СССР осталось всего три банка).
1925 году началась заметная инфляция. Денежная масса в обращении с февраля по октябрь 1925 года увеличилась на 52%, что привело к резкому росту цен на свободном рынке, которые государство не могло регулировать. В 1926 году приостановился свободный размен червонцев на золото. В том же году был наложен запрет на вывоз советской валюты за рубеж, а в 1928 году – на ввоз иностранной валюты в СССР. Также был ликвидирован частный валютный рынок. Госбанк начал широкомасштабную денежную эмиссию. Денежная масса, которая в 1926/1927 хозяйственном году составляла 1,3–1,4 млрд. руб., в 1933 году достигла 8,4 млрд. руб., а в 1937 году – 11,2 млрд. руб. Цены свободного рынка тут же отреагировали на эмиссию: в 1932 году, по сравнению с 1927/ 1928 хозяйственным годом, они выросли почти в восемь раз, в том числе на промышленные товары более чем в пять раз, а на продукцию сельского хозяйства – почти в 13 раз(с8).
Государство пыталось удержать цены в оптовой и розничной торговле на стабильном уровне, но это привело к острому товарному дефициту, вследствие чего со второй половины 1928 года вводится карточная система распределения. Первоначально карточки были введены в некоторых, а потом и во всех городах страны, сначала на хлеб, затем – на основные продовольственные товары и далее – на промышленные товары широкого потребления.
Самые высокие цены были на рынках, причем рыночные цены росли гораздо быстрее, чем цены в государственной торговле. Так, если разрыв между ними в 1927/1928 хозяйственном году составлял 1,3 раза, то к 1932 году – 5,9 раза.
В конце 1934 года было принято решение об начале отмены с 1 января года. Это мероприятие проходило под лозунгом повышения жизненного уровня населения в результате выполнения заданий первой пятилетки. Но в действительности все оказалось далеко не так. Были введены единые цены, которые были значительно выше прежних нормированных, по которым люди платили за продукты по карточкам.
Средняя заработная плата рабочего в середине 1930-х годов равнялась 150–200 руб., пенсия – 25–50 руб., причем пенсии по старости получали далеко не все категории населения. К тому же рабочие и служащие ежегодно были обязаны подписываться на государственные займы в размере двух-четырехнедельного заработка.
Итак, начиная с 1929 года, в экономике утвердилась административная система управления, которая фактически вернула страну к политике «военного коммунизма», но уже в новых условиях. Директивное плановое распределение ресурсов и продукции окончательно вытеснило рыночные отношения. К концу первой пятилетки полностью сформировалась сверхцентрализованная экономика, которая с незначительными модификациями просуществовала в СССР до конца 1980-х годов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
