59358 (611055), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Почему царское правительство отказалось от союза с Германией? Союз с Германией означал разрыв союза с Францией и вовлекал Россию в фарватер германской политики. Это главное. Другой причиной отказа была финансовая зависимость русского царизма от французского капитала. В дни переговоров с Германией министр финансов Коковцев представил царю доклад. В нём исчислялось, что при использовании всех трёх доступных России денежных рынков - парижского берлинского и амстердамского - в течение 1905 г. удастся занять не более 500 миллионов рублей, которых хватит лишь на 8 месяцев войны. А между тем предвиделся ещё дефицит в 40 миллионов в обыкновенном бюджете. Из 500 миллионов, на получение которых, по исчислению Коковцева, могла рассчитывать Россия на германском рынке, уже было добыто всё, что возможно было оттуда выкачать. Там только что приступили к реализации займа в 231 миллион, которые поступали России мелкими долями в течение всего следующего, 1905 г. Остальные 270 миллионов германский капитал дать уже не мог; их можно было получить лишь в Париже. При таких условиях ссориться с французами не приходилось. ⁰

В течение 1904 г. было уже немало фактов, свидетельствовавших, что на каждый симптом русско-германского сближения Париж отвечает ударом по царским финансам. Когда русскому правительству пришлось заплатить Германия за её нейтралитет торговым договором, французское правительство в порядке компенсации выговорило передачу русских военных заказов французским промышленникам, хотя их цены и были выше германских. В результате Россия переплачивала на шрапнели, лишь бы не терять доступа к парижскому денежному рынку.

Как бы то ни было, Германии не удалось заключить союз с Россией. Таким образом, эта первая попытка германской дипломатии парировать англо-французское соглашение сорвалась.

Пользуясь родственным положением, кайзер имел большое влияние на своего русского кузена. При этом отношения двух императоров были далеко небезоблачными. Ездили друг к другу в гости и на парады, отмечали семейные юбилеи, обменивались подарками. В гостях приятно щекотали самолюбие друг друга застольными объяснениями в любви, изысканными комплиментами. А расставшись, злословили друг другу вслед, награждали один другого прозвищами, ехидными эпитетами. Мелочная склока между императорами принимала подчас столь нудный и затяжной характер, что встревоженные дипломатические службы были вынуждены вмешиваться в их отношения. Иногда же возникали инциденты скандальные, где помельче, где покрупнее. ⁰

Так, примерно с 1906 года стали в России замечать, что принц Генрих Прусский (брат кайзера) и его жена Ирена (сестра русской царицы), приезжая к родственникам в гости, проявляют непомерное любопытство по" части секретных государственных сведений, которые, казалось бы, не должны их интересовать. Бросалось в глаза, что на балах и раутах в среде знати они держатся поближе к военным, главам ведомств, экспертам по специальным вопросам. Складывалось все чаще впечатление, что они не столько гости, сколько эмиссары и соглядатаи. "Я, - вспоминает современник, - впервые подвергся одному из таких странных расспросов в зиму 1909-1910 года, когда познакомился с этой высокопоставленной четой в Петербурге на балу у графини Е.Н. Клейнмихель... Позднее они еще не раз пытались задавать мне нескромные вопросы при встречах в знатных домах Петербурга в 1913 и 1914 году, в домах старой московской знати, у сестры Ирены - великой княгини Елизаветы Федоровны в Малом Кремлевском дворце... "⁰

И далее, у того же современника: "Они "удостаивали" меня своего внимания и интереса, несмотря на всю свою чопорность, настойчиво расспрашивая о положении дел в России... Возможно, что всю свою долгую жизнь они посвятили объединению обеих династий, служению интересам той и другой. Но, конечно, в первую очередь - германской. Чем они руководствовались, упорно и последовательно занимаясь собиранием сведений в русской среде? Одним лишь праздным любопытством или осведомительными целями в интересах Германской империи и династии? Для меня нет сомнения - вторым". ⁰

Итак, по указаниям кайзера его брат вкупе с сестрой Александры Федоровны шпионят в России, собирая для Берлина сведения из таких источников, какие заурядному шпиону были недоступны.

Постоянно осложняемые выходками Вильгельма, взаимоотношения двух дворов - петербургского и берлинского - были в общем "скорее теплыми, чем горячими", а в периоды политических осложнений становились "скорее прохладными, чем теплыми".

Кайзер приложил немало усилий в деле развязывания русско-японской войны. "Император Николай, когда вступил на престол, не мог относиться к японцам особенно доброжелательно... - писал Витте. - Он придерживался мнения о японцах как о нации антипатичной, ничтожной и бессильной, которая может быть уничтожена одним щелчком российского гиганта..." На этой слепой предвзятости, смешавшейся с безответственным пренебрежением, нетрудно было сыграть кузену "Вилли", который рассчитывал извлечь выгоду для себя. Вильгельм подталкивал царя к столкновению россказнями о слабости и ничтожестве Японии. А в Токио (через посредство своих дипломатов) распалял страсти комплиментами японскому динамизму, славословиями империи Восходящего солнца, уверениями в слабости "русского колосса на глиняных ногах", а, кроме того, секретными соглашениями о германской помощи оружием, военными инструкторами и разведывательной информацией. ⁰

Царя кайзер заверял в своем желании помочь делу отражения "желтой опасности", исходящей из Японии и Китая, а микадо и пекинского богдыхана - в сочувствии идее оттеснения русских с Дальнего Востока если не до Москвы, то, во всяком случае, до Байкала, на худой конец - до Читы. Замысел кайзера был следующим: втравить в дальневосточный конфликт русскую армию, вынудив ее ослабить прикрытие западной границы страны; повиснув над этой границей, навязать России такие условия дальнейших экономических и политических отношений с рейхом, которые открыли бы ему путь к гегемонии в Европе.

Какой-нибудь специальной обстановки для дипломатических ходов в этом направлении не требовалось. Использовался любой случай. Например, кайзер приехал в гости в Петергоф. Вдвоем с царем прогуливался в шарабане по парку. Неожиданно гость задал хозяину вопрос: будет ли он возражать, если германский военный флот захватит китайский порт Циндао?

Николай против, но застигнут врасплох, сразу не нашелся, что ответить. Своих помощников, однако, поставил в известность о каверзном вопросе. Инцидент сказался серьезными последствиями. Германские корабли пошли в бухту Циндао, войска высадились. Через своего посла в Токио кайзер довел до сведения японцев, будто Николай сам предложил ему "совместно двигаться в глубь Азии", будто он посоветовал немцам "сделать за Циндао следующий шаг", в то же время с Россией "совместно подготовиться к устранению японского барьера". ⁰

Обозначилась перспектива резкой активизации политики и военных приготовлений Японии против России, чего и добивался Вильгельм. Несомненно, что "один из толчков к этому дал император Вильгельм своим захватом Циндао", как считал Витте. Он всячески старался "втиснуть нас в дальневосточные авантюры... стремился к тому, чтобы отвлечь все наши силы на Дальний Восток... это и было им вполне достигнуто".

Исследованиями советских историков Б.А. Романова и А.С. Ерусалимского давно доказано, что кайзер попросту лгал, когда говорил японцам о своей договоренности с царем. В действительности Николай ни в Петергофе, ни в каком-либо другом месте не давал согласия на немецкое вторжение в Китай вообще, на захват Циндао в частности. В провокационных целях Вильгельм раздул лживую версию о русско-германской договоренности о Дальнем Востоке, чтобы подтолкнуть развязывание конфликта в этом районе мира. Он оперировал характерным для него набором приемов: дипломатией канонерок и крейсеров, службой плаща и кинжала, а также использовал любые более или менее благоприятные для его замыслов обстоятельства. Николай, правда, впредь при встречах держался с Вильгельмом поосторожнее, как, например, при следующем свидании их в Потсдаме. Однако не слишком длительными были эти старания превозмочь собственную опрометчивость. ⁰

Военному взрыву предшествовали длительные русско-японские переговоры. В тот момент, когда эти переговоры резко осложнились и стало очевидно, что японцы, невзирая на уступчивость Петербурга, клонят к разрыву, царь и царица поехали в гости к родственникам и Дармштадт. Не считаясь с тем, что нависла опасность войны, царь взял с собой руководителей военного и внешнеполитического ведомств (в том числе министра иностранных дел Ламздорфа), а также группу генералов и своей военно-походной канцелярии (нечто вроде передвижного филиала Главного штаба). Эта группа сопровождающих поселяется во дворце великого герцога (брата царицы). С их помощью Николай пытается из Гессена руководить как делами империи вообще, так и в особенности действиями своего наместника на Дальнем Востоке Алексеева. ⁰

Для Вильгельма, напрягавшего в те дни все усилия, чтобы связать Россию вооруженным конфликтом на Дальнем Востоке, появление русского центра власти на германской территории было даром неба. На глазах у его разведки и генерального штаба ежедневно проходил поток секретной информации на восток и обратно. В герцогском дворце, кишащем шпионами кайзера (и первым среди них был сам гостеприимный хозяин), царские офицеры день за днем отрабатывали штабную документацию, шифровали приказы и директивы, расшифровывали доклады и донесения, поступавшие из Петербурга, Харбина, Порт-Артура. Изо дня в день немецкие дешифровальщики клали кайзеру на стол копии перехватов. Он был в курсе всех замышляемых ходов и маневров царского правительства на Дальнем Востоке, включая передвижения и боевую подготовку вооруженных сил. Вся переписка Николая оказалась перед Вильгельмом как открытая карта.

Установлено, что перехваченную в Дармштадте информацию кайзер передавал (по крайней мере частично) японскому генеральному штабу. Витте ужаснулся, узнав об этой "вакханалии беспечности" в компании, разбившей свой табор во дворце Эрнста Людвига Гессенского. Министра двора Фредерикса, прибывшего из Дармштадта в Петербург, Витте спросил, как тот мог равнодушно взирать на столь преступное отношение к интересам государственной безопасности. Фредерикс возразил: он обращал внимание государя императора на опасность утечки и перехвата сведений, но тот ничего не пожелал изменить. Осталось без результата такое же предостережение Ламздорфу, сделанное Витте. ⁰

Современники свидетельствуют, что горечь потерь, причиненных внезапным и вероломным нападением японских милитаристов, переживала в 1904 году вся Россия. Война продолжалась девятнадцать месяцев; русская армия потеряла 400 тысяч человек убитыми, ранеными, больными и попавшими в плен: война обошлась России в 2,5 миллиарда золотых рублей прямых военных расходов, не считая 500 миллионов рублей, потерянных в виде отошедшего к Японии имущества и потопленных военных и торговых кораблей.

Пока в Европе развёртывалась дипломатическая битва вокруг англо-французского договора от 8 апреля 1904 г., в Восточной Азии продолжалась вооруженная борьба. Царизм терпел одно поражение за другим. За Ляояном последовало падение Порт-Артура, затем разгром при Мукдене и, наконец, гибель русского флота при Цусиме в мае 1905 г. В России нарастала буржуазно-демократическая революция. Тяжёлое положение царского правительства и вспышка марокканского кризиса побудили германскую дипломатию сделать в июле 1905 г. ещё одну попытку оторвать Россию от Франции и заключить русско-германский союз. С одобрения Бюлова Вильгельм во время морской прогулки предложил Николаю встретиться в Балтике. Встреча состоялась в июле 1905 г. в финляндских шхерах, около острова Бьёрке. Вильгельм предложил Николаю вернуться к прошлогоднему проекту союзного договора. Он убедил царя подписать документ, сходный с тем, который обсуждался в конце минувшего года. Николай согласился. Подписав договор, он призвал сопровождавшего его морского министра Бирилёва, закрыл ладонью текст и велел Бирилёву расписаться под ним. Тот подмахнул. Таким образом, царская подпись была контрассигнирована министром в соответствии с требованием основных законов империи. ⁰

По возвращении в столицу царь сообщил о договоре Ламздорфу. Тот пришёл в смятение. Немедля он посвятил в дело Витте. Оба принялись убеждать царя уведомить Вильгельма, что договор не может войти в силу, пока Франция не даст на него своего согласия. Так царь и поступил. Это было, конечно, дипломатической формой отказа.

Напрасно кайзер взывал к царю: "Мы подали друг другу руки и дали свои подписи перед богом... Что подписано, то подписано". Призывы кайзера остались без ответа. Кстати, к этому времени и мир с Японией уже был подписан; Россия стала меньше зависеть от Германии. Портсмутский мир открывал возможности и для переговоров с Парижем о предоставлении займа. При этом предполагалось привлечь не только французские банки, но и лондонский банкирский дом "Бр. Бэринг", а может быть, и американца Моргана. Бьёркский договор сделал бы невозможным получение займа ни в Лондоне, ни в Париже. Между тем в целях подавления революции заём был нужен царизму более чем когда-либо. Если Вильгельм II и Бюлов рассчитывали использовать внутренние затруднения царизма для расторжения франко-русского союза, то они ошиблись: революция 1905 г. ещё больше обострила нужду царизма во французских деньгах. ⁰

Черту под попытками германо-русского союза подвел Портсмутский мирный договор. Этим договором фиксировались итоги и сдвиги, которые западная пресса в те дни восхищенно определяла как "дальневосточный феномен", "японское чудо". В действительности чуда никакого не было. Ларчик открывался сравнительно просто.

Японскому милитаризму подставил плечо для подъема на пьедестал его маньчжурской победы германский империализм. И не он один. С апреля 1904 по июль 1905 года Япония получила от Германии, Англии и США четыре займа на общую сумму до полумиллиарда долларов, которыми была покрыта почти половина ее расходов на войну.

Характеристики

Список файлов курсовой работы