Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Казахи не только понесли материальные и людские потери, но и временно лишились богатых пастбищ в Жетысу. Были нарушены веками установившиеся маршруты кочевок, уничтожены очаги земледельческой культуры в районе Сырдарьи и в Жетысу. Продвижение казахских родов в поисках пастбищ на запад и северо-запад было сопряжено с большими трудностями. Оно обостряло вопрос о кочевых пространствах между Уралом и Волгой, приводило к беспрестанным столкновениям с калмыками и башкирами. Захват джунгарскими феодалами городов на юге Казахстана имел серьезные последствия для экономической и культурной жизни казахского общества. Казахские роды оказались оторванными от торговых и ремесленных центров, крупные феодалы потеряли возможность получать дань с городского населения.

Нашествие Джунгарии ослабило хозяйственно-политические связи между казахскими жузами, в особенности Младшего и Среднего со Старшим. «И Большая орда кочует от них в даль-ном расстоянии к бухарам и с Среднею и с Малою ордами оная не съезжается, у них же хан особливо». Такое положение не могло не оказать влияния на усиление феодальной раздробленности и расшатывание тех начал централизации государственной власти, которые были заложены в годы правления Тауке.

В ходе борьбы с Джунгарским ханством Младший и Средний жузы распались на отдельные владения. Считавшийся старшим ханом, Абулхаир не распространял своей власти даже на весь Младший жуз. Кроме него правителями там были султан Батыр, сын Каипа, и султан Нуралы, сын Абулхаира.

В Среднем жузе были свои ханы. Из них известны Самеке, Кучук. Последний был ханом значительной части найманов и кочевал далеко от русских границ. Ближе к ним располагались кочевья хана Самеке. Кроме них, большим влиянием в Среднем жузе пользовались султаны Абулмамбет и Барак.

Джунгарское нашествие оставило глубокий след и в социальных отношениях казахского общества. Опустошение и разорение страны увеличили количество бедных — байгушей, консы, жатаков и др. Потеряв возможность вести хозяйство самостоятельно, они вынуждены были работать в качестве пастухов, домашних слуг у богатых скотовладельцев. Многие из них в поисках средств существования бежали на запад, к русским границам. Но и здесь им приходилось батрачить на прилинейных казаков или в состоятельных хозяйствах русских поселенцев на границе. Такая же участь ожидала и тех, кого судьба заставила искать прибежище в среднеазиатских ханствах.

Непосредственная опасность нового нападения Джунгарского ханства, несмотря на Аныракайскую победу казахов в 1730 г., не была устранена. Приход к власти Галдан-Цэрэна, проводившего в отношении казахских ханств весьма агрессивную политику, означал усиление опасности такого нападения, да и сами казахские ханы, в том числе и Абулхаир, не отказывались от стремления вернуть взятых в плен джунгарскими феодалами соплеменников.

Напряженные отношения оставались у казахских ханств с Бухарой и Хивой. Правда, к 30-м годам казахским владельцам удалось несколько смягчить противоречия со среднеазиатскими ханствами.

Сложными оставались взаимоотношения казахских ханств с волжскими калмыками и башкирами. Не увенчались успехом переговоры Абулхаира с башкирскими старшинами о прекращении нападений. Добиться мира на западных границах Младшего жуза стало одной из главных внешнеполитических задач хана Абулхаира. Это было крайне необходимо, чтобы развязать руки для борьбы с главным противником - Джунгарским ханством.

Перед правителями казахских ханств стояла важная и сложная задача обезопасить казахские жузы от внешнего врага и преодолеть усиливающийся процесс феодальной раздробленности страны.

В сложных условиях внутреннего развития казахского общества, в окружении джунгар и волжских калмыков, башкир, яицких и сибирских казаков, находясь по существу в экономической блокаде, под постоянным давлением великой империи, правители казахских жузов были вынуждены искать союзника в лице Российской империи.

Укоренившаяся вражда между влиятельными султанами, старшинами, с одной стороны, между практически независимыми ханами трех жузовых объединений, с другой — сводили на нет усилия по консолидации народа, возрождению былой традиции формирования единого народного ополчения.

В этих весьма сложных условиях на долю Абулхаир-хана выпала сложная миссия самому выступить инициатором обращения к Петербургскому двору, взять на себя ответственность произвести коренной перелом во внешнеполитической ориентации уже распавшегося объединенного казахского союза и, не дожидаясь очередного опустошительного нападения ойратских сил на мирные аулы, определить позиции русской императрицы.

Абулхаир, будучи султаном, еще до 20-х годов XVIII в. был довольно известен в русских дипломатических кругах. «Человек достаточного ума и не без лукавства», — ^и как о нем отзывался А. И. Тевкелев. Он, прежде всего руководствуясь стратегическими интересами казахской государственности, с другой стороны, опираясь на российскую администрацию, стремился возвыситься над другими своими конкурентами, вытеснив их с политической арены, пытался объединить силы и возможности для предотвращения ойратской агрессии с ее пагубными для народа последствиями, с целью самому стать единоличным предводителем объединенного ханства, как это было во времена знаменитого хана Тауке. Стремясь практически реализовать эти задачи, летом 1730 г. он отправляет свое посольство через Уфимское наместничество в Петербург к российской императрице с просьбой принять его с улусами в подданство Российской империи, покровительства которой добивались многие малые и большие народы Центральной Азии.

Дипломатическая служба Петербурга к этому времени уже наработала достаточно большой опыт в разработке посольских документов, определяющих основные направления азиатской политики страны и по приему представителей восточных стран.

Принятие в состав России волжских калмыков Аюки, Кабардинского княжества, земель грузинских правителей заметно расширяло сферы дипломатической деятельности Коллегии иностранных дел, и на сей раз посланцам Абулхаира были оказаны всяческие почести, его послы в количестве 7 человек во главе с Кутлумбетом Коштаевым были приняты с радостью и одарены ценными подарками, возвращены в степь в сопровождении внушительной комиссии во главе с переводчиком Коллегии иностранных дел А. И. Тевкелевым, в сопровождении военной охраны, в их числе были два геодезиста - Алексей Писарев и Михайло Зиновьев, направленные «для описания мест».

Документы той эпохи не позволяют датировать время поступления А. И. Тевкелева на государственную службу. Очевиден факт зачисления его в Коллегию иностранных дел несколько раньше персидского похода 1722 г. Петра I. К тому же профессия «толмача восточных наречий» для А. И. Тевкелева была вовсе не нова, и до него, как он сам пишет в своих «Разных бумагах...», его предки применяли свои превосходные лингвистические знания в посольском приказе Москвы.

Для закрепления позиций в присоединенных казахских землях в мае 1734 г. была учреждена «Киргиз-кайсацкая экспедиция», вскоре переименованная в Оренбургскую, которую возглавил обер-секретарь Сената И. К. Кириллов, помощником его назначен А. И. Тевкелев, произведенный из переводчиков в полковники за удачное выполнение правительственной миссии в Младшем жузе.

Идея организации экспедиции принадлежала Абулхаир-хану, поставившему себе цель: построить город, чтобы усилить свое влияние или укрыться в нем «в случае беспорядков» в Младшем жузе, что подтверждает в своих «Разных бумагах» тот же А. И. Тевкелев.

Организаторы этой военной акции для достижения своих целей помимо использования крупного воинского контингента, всерьез рассчитывали на межэтнические раздоры между башкирами и казахами. Перед походом к Ори И. К. Кириллов, между прочим, доносил кабинету о сложности во взаимосвязях двух народов: «...никогда не следует допускать их в согласие, а в потребном случае нарочно поднимать их друг на друга, и тем смирять», — так заранее оправдывалась жестокость в отношении башкирского народа, в которой И. К. Кириллов превзошел себя, между прочим, в немалой степени вызвав удивление Абулхаир-хана, которого также вовлекли в дело подавления восстания башкир. Более того, в инструкции Анны Иоанновны И. К. Кириллову содержалось предписание изучить возможности хозяйственной колонизации края. «Впрочем, что касается до металлов и минералов, кои найтися могут в ближних местах, в Башкирском и Киргиз-кайсацком владениях, в том поступать надлежащим образом, ища интересу нашему пользы...».

Все это в совокупности подтверждает сложность, подчас противоречивость характера, политической сущности начального этапа присоединения прежде всего двух этнотерриториальных объединений — Младшего и Среднего жузов. Если несколько отмежеваться от старых политических штампов, когда эти явления рассматривались как закономерный процесс вхождения инородных народов в состав многонациональной империи и оценивались не иначе, как «наименьшее зло» и побудительные мотивы, к примеру, присоединения двух жузов обуславливались лишь личными амбициями одной личности — Абулхаир-хана, то ввод новейших архивных сведений, сопоставление разнородных суждений представителей русской историографии до 1917 г. и советского периода позволяют с иных позиций, с учетом реального соотношения сил в международных отношениях того периода, выявить специфику столь сложного процесса и снять те однобокие негативные оценки, которые были порождены порою предвзятостью оценки роли Абулхаира в этот исторический этап. Колониальные акции, получившие еще более масштабное развитие, особенно после снятия реальной ойратской угрозы, наоборот, раскрыли более явно те стратегические предназначения, которые были выработаны еще при Петре I, углублены при последующих правителях относительно силового покорения казахских земель.

Глава 2. Течение и последствия реформ, проводимых царской Россией в Казахстане в период XVIII- начало XIX вв.

2.1 Проведение общественно-политических и административных реформ в Казахстане

С самого начала своего присутствия царская Россия начала проводить жесткую колониальную политику на территории современного Казахстана.

Одной из мер по укреплению своей власти на территории Казахстана Россией были выбраны общественно-политические реформы направленные на порабощение казахского народа.

В череде постоянно проводимых в Казахстане реформ особое внимание следует обратить на реформы проводимые с подачи следующих реформаторов:

1. Игельстром Отто;

2. Сперанский Михаил Михайлович;

3. Эссен Пётр Кириллович.

Рассмотрим особенности каждой из реформ проведенных этими деятелями подробнее.

Первой значимой реформой в Казахстане предпринятой царскими властями можно назвать реформу Игельстрома. Как и все последующие реформы эта была начата с банальной экспедиции предпринятой царскими властями.

Так эту экспедицию назвали Оренбургской, ее создали в 1734 году, чтобы «изучить и обустроить восточную окраину России». Новые хозяева страны давали названия новым русским городам, а такое бывает, как известно, при колонизации. Собственно, она и шла, колонизация российского Востока. Оренбург по-немецки «Восточный город».

Отсюда шло завоевание Киргиз-кайсакской (Казахской) степи, которая в то время еще хранила свое древнее имя — Дешт-и-Кипчак. То был последний оплот тюрков. Все, что осталось к XVIII веку от государства Аттилы. Самая далекая окраина. Сюда и подбирались иезуиты. Их действия координировал Рим, операция потом у историков получила условное название «реформа Игельстрома». О той реформе российские и казахские историки пишут мало, стараясь не замечать ее. Напрасно. В ней сфокусирована цель петровских экспедиций, с которых начались исследования Российской академии наук. Хотя О. А. Игельстром был не востоковед, он происходил из Швеции, из поместных дворян, которым стало тесно в Европе.

Отто Игельстром с 1756 года стоял на российской службе, он удачно командовал Кабардинским полком, отличился в русско-турецкой войне, пленил крымского хана Шагин-Гирея, за что получил покровительство престола и место генерал-губернатора в Поволжье. То был прирожденный знаток человеческих душ, едва ли не самый тонкий специалист в этой области у тогдашней России. Чутье у него было прямо-таки звериное, а ум дьявольский. Он «успокоил» Поволжье в два счета — погасил тлеющий религиозный конфликт христиан с мусульманами, с которым долго не могли справиться войска. Причем сделал это тонко и тихо. Русский швед на посту генерал-губернатора поступил просто. Зная, что волнения в губернии исходят от ханов, он силой своей власти стал всемерно поддерживать всех местных ханов сразу, даже самых забитых и слабых.

Ханы возгордились от внимания к ним, подняли головы, и все почувствовали себя главными, незаменимыми. Они стали душить друг друга своими собственными руками. Скрытая ненависть татар и башкир с тех пор навсегда увлекла Поволжье, стала болью тюркского мира, кровоточащей раной, которая не зажила поныне... И позором! Забыто имя Отто Игельстрома, но не забыта вражда, развязанная им.

Престиж ханов падал быстро, силы иссякали еще быстрее, и вот тогда губернатор приблизил тех, кто показал себя верноподданным России. Стал подкармливать только их. Не имело значения, мусульманин то был или христианин, главное — русский царь для него перестал быть врагом. Врагом стал сосед.

Так нейтрализовали потенциальных союзников Турции в Поволжье, что позволило России начать новую русско-турецкую войну.

Характеристики

Список файлов курсовой работы