58943 (610915), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В условиях военной опасности извне в начале XVIII в. Заметно стабилизировалась социально-политическая обстановка и внутри самих казахских жузов, чему в немалой степени способствовали совместные усилия местных родоправителей, султанов и ханов по законодательному регламентированию и внедрению в социальную практику некоторых новых норм обычного права применительно к тем новым потребностям кочевого общества, которые возникли в результате нарастания военной активности казахского ханства и необходимости мобилизации всех наличных сил для борьбы с внешней экспансией. Большая роль в усилении ханской власти, регламентации, частичном обновлении и унификации издавна сложившихся в казахском обществе правовых традиций и норм принадлежала сыну и преемнику хана Жангира Тауке (после 1652 – 1715 гг.), образно названному известным историком А.И. Левшиным «Ликургом» и «Драконом»[24].
Хану Тауке (1680 – 1718) на время удалось преодолеть внутренние междоусобицы, восстановить спокойствие в жузах, тем самым обезопасить кочевья казахских родов от внешних вторжений. Однако борьба за власть и сепаратизм султанов вскоре нарушили единство, чем незамедлительно воспользовались соседи. С юго-запада совершали набеги, волжские калмыки, поддерживаемы яицкими казаками; с севера нападали сибирские казаки; на кочевья за Яиком претендовали башкиры. С юга казахов теснили правители среднеазиатских ханств (Бухара, Хива). Но наиболее грозная опасность нависла над казахским народом с востока – со стороны сильного и агрессивного Джунгарского ханства, которое стремилось закрепить за собой торгово-ремесленные центры и караванные пути.
В период правления Тауке были предприняты важные шаги, направленные на укрепление государственности казахов в целях повышения ее эффективности перед лицом сильных внешних врагов. Для внутриполитической жизни казахских ханств первой трети XVIII в. Характерны периодические объединенные собрания представителей всех трех жузов, созывавшихся для обсуждения вопросов, требующих общих решении. По разным сведениям, они собирались ежегодно для совещания (маслихата).
В последние годы жизни Тауке, а особенно после его смерти, в казахском обществе вновь усилились центробежные тенденции, и его ближайшим преемникам все труднее было сдержать сепаратистские стремления других ханов и султанов.
Так еще при жизни престарелого Тауке небольшая часть казахских родов Младшего жуза и некоторые племенные подразделения кочевников Среднего жуза избрали ханом султана Каипа (ум. В 1717 г.), отпрыска одной из старших династий местных джучидов, занимавших в течение двух последних веков лидирующие политические позиции среди казахского населения. Подобный выбор не удовлетворил казахских старшин Младшего жуза, котрые в 1710 г., собравшись для советов в Приаральских Каракумах, провозгласили своим ханом в нарушение степной традиции и в силу чрезвычайных обстоятельств молодого султана Абулхаира (ум. 1748г.), представителя другой султанской фамилии, предки которого никогда прежде не избирались в казахские ханы.
Одновременно с приходом к власти в южных казахских землях и центральных регионах степи всех ханов и султанов, на территории Западного Казахстана быстро укреплял свои позиции хан Абулхаир, которому уже тогда было подвластно большинство родов Младшего жуза. Первоначальное возвышение и избрание его в ханы происходило в условиях быстро нараставшей военной конфронтации казахов с джунгарами, волжскими калмыками и башкирами. В военных действиях против джунгар Абулхаир показал себя талантливым полководцем, организатором всенародного отпора врагу. Он сумел за короткое время привлечь на свою сторону таких сильных и влиятельных батыров Младшего и Среднего жузов, как Богенбай (ум. В 1741 г.), Есет и Жанибек (ум. В 1751 г.), и занял положение наиболее авторитетного хана в Казахстане. И, естественно, именно ему, как правителю Младшего жуза, который был, подвергнут меньшему опустошению со стороны военных сил Джунгарского ханства, будет в дальнейшем принадлежать главенствующая роль в общеказахском сопротивлении джунгарам в 20-30-х гг. XVIII в.
В течение трех первых лет после смерти Тауке на роль политического лидера казахской аристократической элиты официально претендовал хан Каип, принадлежавший к потомкам Жадика или старшей ветви казахских чингизидов. Однако реальное положение этого хана, не имевшего сколько-нибудь солидной социальной опоры в виде относительно сплоченной и многочисленной группы казахских родов и социальных структур, оказалось очень неустойчивым, и в 1718 г. В борьбе за власть он был убит соперниками из Среднего жуза.
Исчезновение с политической арены хана Каипа и последовавшие затем драматические события крупномасштабной борьбы казахов с джунгарской военной агрессией выдвинули в Казахстане на первый план сложную личность хана Младшего жуза Абулхаира.
За время ойрато-казахской войны 1726 – 1729 гг. Абулхаира сумел существенно расширить границы своего политического влияния на территории Казахстана и добиться лидирующей роли в военно-политической жизни казахских общин. В 1730-1731 гг. фактический социальный статус Абулхаира в казахских жузах соответствовал званию «старшего» или «главного хана». По словам знатного батыра и старшины рода табын Богенбая, «после Тауке хана Абулхаир хан был главным и много чинил по своей воле, не имея ни от кого препятствия». Примерно также характеризовал политическую роль Абулхаира российский посол в Младшем жузе А.И. Тевкелев, когда писал в 1731 году в первом рапорте русской императрице, что до его приезда в казахскую степь Абулхаир был у казахов «между прочими ханами… в великом почтении». В другом рапорте, составленном год спустя, весной 1733 г., он вновь утверждал, что над всей казахской знатью «первенство имеет вышеозначенный Абулхаир-хан», который в то же время «без согласия прочих ханов и султанов один собою» никаких действий предпринимать не может [17]. Как о «главном и знатном хане, который на все семь сторон ответ собою давал и всей орде кочевать место распространял» говорили через пятнадцать после указанных событий на собрании народных представителей Младшего и Среднего жузов известный батыр Жаныбек и знаменитый Казыбек би, шомекеевского рода – Жаилган би, ряд биев и батыров алшынского союза и многие другие влиятельные лица Казахстана. Все эти свидетельства современников убеждают о том, что в конце 20-х – начале 30-х гг. XVIII в. Самой крупной и влиятельной политической фигурой в Казахстана был хан Младшего жуза Абулхаиа и, судя по отдельным документальным материалам, с его суждениями и поступками вынуждены были в той или иной степени считаться все остальные казахские ханы и султаны.
Абулхаир своевременно осознал, что сложившаяся к тому времени в Казахстане система власти и управления была неспособна обеспечить политическое влияние хана на отдельные группы населения в исторической перспективе, непрерывно поддерживать согласованность военных, и тем более политических, действий предводителей казахских подразделений и гарантировать высокую степень управляемости различными звеньями социальной организации казахов со стороны хана.
Проблемы укрепления единства внутри жузов, как известно, вызывали и раньше стремление самых авторитетных и дальновидных казахских ханов (Касым, Есим, Тауке) преодолеть сепаратизм старшин – родоправителей и влиятельных султанов. Отсюда позднее появились в исторических реминисценциях казахского народа известные выражения «Қасым ханның қасқа жолы» («Стобовая дорога хана Касыма») и «Есім ханның ескі жолы» («Проторенная дорога хана Есима»), а применительно ко времени Тауке - «Қой үстінде бозторғай жұмыртқалған» («На спине овцы жаворонки клали яйца»), которые понимались в смысле создания условий, содействовавших достижению народного благополучия и военных успехов казахов в годы правления названных ханов.
Подобно своим именитым предшественникам, Абулхаир также стоял перед традиционной альтернативой – либо, повинуясь логике жизненных обстоятельств, неизбежно утратить приобретенную в кровопролитных сражениях реальную власть, либо же настойчиво бороться за ее сохранение.
Политическая программа хана Младшего отчетливо просматривается в его многочисленных к русским властям и протокольных записях личных бесед с царскими чиновниками в 30- 40-е годы XVIII в. Центральным пунктом ее явилось стремление Абулхаира сконцентрировать всю полноту власти в казахских жузах в одном звене, в лице так называемого одного «старшего» или «главного хана». Последнего предполагалось наделить правом решать все внутренние и внешнеполитические вопросы без санкции ханского совета и собрания казахских родоначальников и биев, а его решения становились бы обязательными для всех старшин, султанов и прочих ханов. Чтобы сделать социальное положение хана более устойчивым, Абулхаир считал необходимым изменить порядок престолонаследия. В интересах обеспечения стабильности правления того или иного хана и устранения почвы для бесконечных междоусобных ссор, процедуру передачи ханского титула, следовало, по его представлению изъять из компетенции народных собраний, отменить принцип выборности ханов и сделать ханскую власть наследственной в рамках строго очерченного чингизидского корня. С этой целью он считал необходимым законодательно закрепить титул хана только за одной султанской фамилией и внутри нее передавать данный символ верховной власти преимущественно по прямой линии, от отца к сыну и т.д.
Как любой авторитетный политический лидер, и к тому же наделенный огромным честолюбием человек, Абулхаир, естественно, видел на месте воображаемого им самодержавного казахского хана исключительно самого себя и, никак иначе чем «старшим», «главным» или просто «казахским ханом».
В структуре правления основное различие между «властолюбивыми» амбициями хана Младшего жуза и его противников из лагеря жадиковских султанов заключалось в том, что политические интересы последних базировались на традиционных представлениях о самоценности «ханского имени» - уважение, общественное признание, престиж, почет и т.д., тогда как Абулхаир стремился перевести этот высший символ социальной иерархии из сферы компетенции обычного права в область государственных реалий и наполнить ханский титул реальной властью.
Однако такой сценарий развития событий совершенно не устраивал подавляющее большинство других представителей казахской аристократической элиты. Еще меньше были намерены считаться с политическими планами казахские правители, значительная часть которых была представлена биями. Представители этой социальной группы в соответствии с традициями обычного права играли видную роль в народных собраниях и совещательном органе при хане. Кроме того, все бии, как особое сословие, в силу специфик и социальных отношений в кочевом обществе обладали наиболее мощными рычагами влияния на казахское население.
В итоге все это привело Абулхаира к поиску потенциальных союзников и покровителей за пределами казахской степи. Поскольку же в сложившейся внутри- и внешнеполитической ситуации имело смысл обратиться только самой сильной и авторитетной на евроазиатском пространстве державе, имевшей помимо военной силы устойчивую традицию монархического режима, то, естественно, вектор геополитической ориентации хана Абулхаира обратился на рубеже 20-30-х годов XVIII в. В сторону соседней Российской империи.
1.2. ВХОЖДЕНИЕ МЛАДШЕГО ЖУЗА В СОСТАВ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
В начале XVIII в. с новой силой возобновились попытки царских властей и русского купечества по закреплению достигнутых рубежей на востоке, причем на первый план вышла линия по Иртышу на всем огромном расстоянии от г. Тары до верховьев реки.
Усилению колонизационного движения на Восток, куда шел активный процесс расширения Яицкой линии, а Гурьевский городок обеспечивал охрану торгово-экономических интересов России, способствовали разные обстоятельства. Торговцы, члены дипломатических миссий, путешественники, искатели приключений, возвращаясь из среднеазиатских владений, Восточного Туркестана, Юго-Западной Сибири в русские города, приносили и распространяли порою баснословные сведения «об азиатских странах», лежащих за Иртышом. Не последнюю роль в утверждении политики расширения движения на Восток играли получившие широкую огласку слухи «о золотых россыпях» г. Еркети (ныне китайский город Яркенд).
Таким образом, необходимость удержания приобретенных Россией владений, установление со странами Центральной Азии торговых взаимосвязей, сочеталась с возрастающими потребностями страны в природных ресурсах, особенно в золоте, стимулируя стремление Петербургского двора к овладению, во всяком случае, к освоению земель, расположенных в стратегически важном направлении, где в постоянном противостоянии сталкивались далеко идущие интересы Джунгарского ханства, достигшего своего могущества в эти годы и казахских ханств, раздираемых внутренними противоречиями в ущерб важной цели – консолидации сил трех жузов. Все это определило интенсивный характер осуществления плана овладения территорией вверх по Иртышу еще при Петре I, искавшем кратчайшие пути к далекой Индии и Китаю. В то же время Россия, как известно, испытывала острую нужду в финансовых средствах, так необходимых для своих грандиозных преобразований, что обуславливалось затяжной для России войной со Швецией.
Говоря о стремлении русского царя к азиатским владениям, следует иметь в виду, что он не ставил перед собою план «захвата» Индии или какой-либо другой страны. Намерение Петра I было продиктовано его желанием установить широкие экономические связи с крупными странами Азии. Однако активизировавшееся при нем продвижение русских военно-разведочных отрядов в районе Северо-Восточного Казахстана вызвало противодействие джунгар, [21] кое-где в пограничной полосе начались столкновения, участились взаимные претензии и конфликты.
После Аныракайской битвы произошел раскол между казахскими правителями. В источниках не говорится о причинах такой несогласованности в поведении султанов – участников битвы. Известно, что вскоре после нее султан Абулмамбет откочевал к резиденции казахских ханов – Туркестану, а Абулхаир спешно продвинулся к русским границам. Есть основания полагать, что основной причиной раскола между казахскими ханами султанами после Аныракайской битвы явилась борьба за верховную власть. На место умершего старшего хана Болата, сына Тауке, претендовали от Среднего жуза Самеке, от Младшего – Абулхаир. Выбор большинства пал на Абулмамбета. Самеке и Абулхаир сочли себя обойденными и покинули поле битвы, тем самым нанеся непоправимый удар общему делу освобождения казахских земель от джунгарских захватчиков.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
