58876 (610891), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Таким образом, можно сказать, что английская конституция построена на идее разделения властей, хотя и проводит ее недостаточно последовательно.
Итак, к началу XVIII в. в Англии были приняты три важных конституционных закона (Хабеас корпус акт, Билль о правах, Акт об устроении), составивших писаную часть английской конституции. Особенность ее заключается в том, что она не представляет собой единого законодательного акта. Наряду с отдельными писаными законами важную часть английской конституции составляют неписаные, условные правила, которые утвердились в практике и стали конституционным прецедентом. Именно установление этих правил и определяет развитие английской конституции в XVIII в. К основным из них относятся: непосещение королем заседаний кабинета министров; формирование правительства из членов партии, победившей на выборах; коллегиальная ответственность кабинета министров; отказ короля от права вето.
Принципы Билля о правах были очень важны, но они требовали дальнейшего развития. В специфически английских традициях это развитие совершалось двояким путем: законами и прецедентами. Под последними понимаются в данном случае неписаные, но общепринятые соглашения, поступки и поведение, которым придали значение обычая, а также старинные правила разного рода, возникшие на парламентской или правительственной почве.
Среди законов, дополнивших Билль о правах 1689 года, отметим «Трехгодичный акт» 1694 года, установивший трехлетний срок полномочий парламента;
Периодичность (регулярность) созыва парламента определилась тем, что согласно Биллю о правах бюджет должен был утверждаться ежегодно.
Под контрассигнатурой понималось правило, согласно которому всякий акт короля требовал для своей действительности второй подписи. Она должна была принадлежать либо первому министру правительства, либо тому министру, к ведению которого данный акт относился.
В 1711 году правило контрассигнатуры было дополнено. Устанавливался принцип неответственности монарха, выраженный формулой «король не может делать зла».
Практическая цель, достигаемая контрассигнатурой, состоит в ограничении короны: король неответствен, но министр может быть предан суду.
Ответственность министров перед парламентом оказалась бы фикцией, если бы за королем оставалось его традиционное право помилования. Поэтому тем же актом 1701 года помилование министров, осужденных нижней палатой, было запрещено.
Первый пример министерской ответственности был подан еще в правление Карла II. Палата общин обвинила лорда Денби, королевского фаворита, в продаже г. Калэ Франции, в потворстве папизму, в растрате денег, а также в том, что он давал вредные советы королю. Денби должен был уйти в отставку.
Не имея возможности обойти своих министров, а тем более парламент, король сохранял за собой право veto на законы последнего. Он мог не согласиться с действиями своих министров. Но и это сделалось такой же «важной жизненной фикцией», как и неответственность короны. В последний раз право вето было использовано королевой Анной в 1707 году для отклонения билля о шотландской милиции. С тех пор право вето больше не применяется. Правительства стремятся предварительно согласовывать с королями (королевами) всякий важный законопроект.
Наследовавший после бездетной королевы Анны, Георг I, приехав из небольшого германского княжества, так и не научился говорить по-английски. Изъяснение на плохой латыни мало помогало, и потому он счел за лучшее не являться на заседания министров.
Возникающие из этого удобства были тотчас оценены: прецедент, сохраняющий силу до настоящего дня, рекомендует королю воздерживаться от посещения заседаний кабинета министров.
По словам известного английского политического деятеля прошлого столетия Гладстона, английский министр почтительно докладывает королю о своих планах, выслушивает критику, но может «не придавать королевскому совету решающего влияния».
Важные следствия имел принцип несменяемости судей. Его первоначальной целью было ограничение королевского произвола. Устанавливалось, что смещение судьи может иметь место не иначе как по постановлению обеих палат парламента.
3. Становление английской конституционной монархии в Англии в первой половине XVIII века и законодательное закрепление «Славной революции»
Восемнадцатое столетие было временем дальнейшего формирования английской конституционной монархии.
Процесс этот подталкивается многими важными переменами. Происходила промышленная революция, выдвинувшая Англию в число первых промышленных стран мира.
Неслыханным образом развилась мануфактура, чтобы затем уступить место крупной промышленности, паровой машине и гигантским фабрикам. Исчезают в связи с этим целые классы населения, вместо них появляются новые классы с новыми условиями существования, с новыми потребностями. Это и более могущественная буржуазия, появившаяся на свет с промышленным переворотом, и, конечно, пролетариат, это и английское крестьянство.
Дополнением к огораживанию явилась покупка земли у пролетаризирующегося земледельца, у эмигрирующих в Америку крестьян и т.п. Типичной формой сельскохозяйственного предприятия становится ферма, принадлежащая кулаку арендатору господской земли. Ее обрабатывает сельскохозяйственный рабочий батрак.
В конституционном развитии Англии XVIII в. можно выделить два основных направления: возвышение парламента и становление кабинета министров.
Как и прежде, парламент Англии – двухпалатный. Верхняя палата (палата лордов) состояла из лиц, занимающих места либо по наследству, либо по должности, либо по назначению короля.
Нижняя палата (палата общин) формировалась на основе избирательного права. Обе политические партии (тори и виги) стремились ограничить круг избирателей, однако виги отстаивали имущественный ценз вообще, а тори – ценз земельный.
В 1710 г. был издан закон, установивший, что избранным в парламент могли быть лица, имеющие доход от недвижимости в размере 500 фунтов стерлингов в сельской местности и 300 фунтов стерлингов в городах.
Господство аристократии в парламенте обеспечивали высокий имущественный ценз и старая средневековая избирательная система. Главной опорой аристократии были так называемые карманные и гнилые местечки, посылавшие своих представителей в парламент в соответствии с королевскими грамотами, полученными еще в средние века. По той или иной причине население этих местечек стало немногочисленным, и они попадали в полную зависимость от местных аристократов, которые и решали, кто будет заседать в парламенте.
Политическое господство аристократии обеспечивалось также подкупом избирателей и членов нижней палаты нижней палаты, например, путем предоставления последним должностей. Акт об устроении 1701 г. запретил совмещение членства в нижней палате с занятием государственной должности. Однако актом 1706 г. было установлено, что член нижней палаты, получивший назначение на государственную должность, должен быть переизбран, если хотел оставаться в парламенте.
Итак, нижняя палата по своему социальному составу мало чем отличалась от верхней, что обуславливало господство аристократии в парламенте. Но английская аристократия не была замкнутым сословием – ее ряды пополнялись за счет разбогатевших промышленников, торговцев; она умела представлять не только свои интересы, но и интересы буржуазии, благодаря чему сохранялось руководящее положение аристократии.
Столь определенный социальный состав парламента обеспечивал возможность расширения его полномочий: господствующие классы не боялись вручить ему всю полноту власти.
С 1707 г. королевская власть перестал пользоваться правом вето, тем самым передавая парламенту всю полноту законодательной власти.
В 1716 г. был принят закон, увеличивающий срок полномочий членов нижней палаты с трех до семи лет и обеспечивающий, таким образом, известную независимость парламента от избирателей. Заседания парламента проходили тайно, лица, разглашавшие парламентские прения, подвергались преследованию.
В течение XVIII в. кабинет министров Великобритании становится обособленным от короля высшим органом управления государственными делами, состоящим из основных должностных лиц государства – лидеров партии большинства в парламенте и коллективно ответственным перед палатой общин.
В течение того же XVIII века получает свое развитие принцип «ответственного правительства».
Происходило это следующим образом. Английский кабинет министров выделился из Тайного совета, состав которого подбирался королем. Время от времени тому или иному члену совета поручалось руководство определенным ведомством. Совокупность такого рода министров составляла кабинет, не признаваемый, однако, ни законом, ни теорией.
Но жизнь всегда выше доктрин. Юридически кабинета министров не существовало, а на деле он не только действовал, но и укреплялся.
Происхождение его все же сказывалось. Кабинет существовал, но невидимо. Его заседания были строго секретными. Долгое время он не имел даже определенного помещения для своих заседаний, и только в последние годы XIX века им сделался дом на Даунинг-стрит. Считалось даже, что это не заседания, а «случайные совещания между некоторыми членами Тайного совета».
Премьеры пользовались всем этим для того, чтобы не связывать себя мнением «младших» министров или тех, кто не разделял данной политики. В таких случаях на заседания приглашались не все министры, а только некоторые.
С помощью парламента кабинету министров удалось довольно быстро оттеснить короля. Но почти тотчас обнаружились противоречия между кабинетом и парламентом. Выяснилось, что ни одно правительство не может стоять у власти (ни провести закон, ни утвердить бюджет, ни набрать солдат, ни объявить войну, ни заключить мир), если оно не имеет за собой поддержки большинства депутатов палаты общин.
Первый пример подал всесильный глава вигского кабинета Уолпол «финансовый гений», как о нем говорит историк Мортон, когда в 1742 г., потеряв доверие палаты общин, Уолпол подал в отставку.
Парламент уже не ограничивается законодательством. Он берет на себя контроль за исполнительной властью, вторгаясь в прерогативы короны.
Таким образом возникает «ответственное правительство» правительство, ответственное перед парламентом (в данном случае перед его нижней палатой).
Мы сознательно умалчивали до сих пор об английском избирательном праве, средневековом по своему происхождению, отмененном при Кромвеле и вновь восстановленном при реставрации Стюартов.
Напрасно представлять себе старую Англию разбитой на избирательные округа, периодически призывающиеся к голосованию. Ничего подобного не было.
Основную массу депутатов нижней палаты (467 из 658) «выбирали» мелкие города и деревеньки местечки, в разное время и по разным причинам получившие соответствующую привилегию. Одни из этих местечек числились «гнилыми» это были старые, давно оставленные деревни; в других едва насчитывалось несколько десятков жителей, от силы несколько сотен. Множество местечек относилось к разряду «карманных»: собственниками их были крупные землевладельцы. Пользуясь тем, что голосование было открытым, они заранее указывали избирателям, за кого те должны голосовать, и наказывали выселением за непослушание.
Считалось, пишет французский историк Сеньобос, что из 658 депутатов 424 были заранее назначены.
«В графстве Бьюте, пишет Сеньобос, (14 тыс. душ 21 избиратель) рассказывали историю выборов, на которые явился всего один избиратель; он образовал собрание, вызывал, отвечал от своего имени и выбрал себя председателем, говорил в пользу своего избрания депутатом, поставил свою кандидатуру на голосование и объявил себя избранным единогласно».
Узким и замкнутым был круг избирателей. В некоторых местечках избирателей было не более 3-4 человек. В других избирательное право принадлежало мэру и его советникам.
В среднем, писал дореволюционный русский государствовед Градовский, на одно местечко приходилось 12 избирателей и по 2 депутата. Город Лондон со своим полумиллионным населением (конец XVIII в.) посылал четырех депутатов; в то же время графство Корнуэлле, на территории которого проживает 165 тыс. жителей, посылало 44 депутата.
В «карманных» местечках, по подсчетам, приводимым Градовским, 87 пэров назначали 218 депутатов.
Легко понять, кого устраивала эта система. Чтобы сохранить ее в неприкосновенности, право короля раздавать хартии на право представительства в парламенте было приостановлено. Круг замкнулся.
А между тем в Англии выросли новые города. Их породила промышленная революция ХVШ века. Города эти сделались средоточием буржуазии. Здесь именно она, а не земельная аристократия, могла бы командовать выборами и формировать угодный парламент. Но именно города либо вовсе не избирали, либо избирали такое число депутатов, которое никак не соответствовало численности населения. Компромисс 1689 года, приведший на трон Вильгельма Оранского, не соответствовал уже соотношению сил его участников. Изменился и характер самих этих участников: английская буржуазия 1830-х годов сильно отличалась от буржуазии предыдущего столетия: финансовая аристократия стала оттесняться на задний план промышленной буржуазией. «Сохранение политической власти все еще в руках аристократии... стало несовместимым с новыми экономическими интересами».
Естественным следствием этого противоречия было требование избирательной реформы. Буржуазия не покушалась на палату лордов. Но нижнюю палату она хотела видеть буржуазной.
В борьбе за реформу буржуазия обратилась к помощи рабочих. Она обещала им законы, которые дадут дешевый хлеб, и рабочие примкнули к борьбе.
Имелось в виду отменить пресловутые хлебные законы, запрещавшие ввоз дешевого хлеба из-за границы, чтобы лендлорды имели возможность продавать свой хлеб по достаточно высокой цене.
Хлебные законы углубляли нищету рабочих, но в то же время они раздражали буржуазию, вынужденную, как ей представлялось, «переплачивать» на заработной плате, чтобы рабочий не умер с голода раньше срока.
В 1816 году близ Лондона состоялась массовая манифестация в пользу реформы. Изданная в связи с этим прокламация гласила: «4 миллиона людей в нужде, 4 миллиона в нищете, полмиллиона в полунищете, полмиллиона в блестящей роскоши».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
