58531 (610807), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Юрий собирал войска в Костроме. Сюда явились к нему теперь и князья суздальские. План московского князя, в предстоящей с Михаилом войне, состоял в том, чтобы напасть на Тверь самому с юга, а новгородцам - с севера. Объяснить это дело в Новгороде он послал какого-то Телебугу. Новгородцы выступили в поход. Простоявши под Торжком 6 недель, откуда они сносились с Юрием о том, чтобы заодно ударить на Михаила, новгородцы, наконец, подошли к тверской границе и начали пустошить тверские селения. Михаил с расчетом поторопился выступить против новгородцев, пока еще не подошел Юрий. В последовавшей битве Михаил одержал победу, и новгородцы вынуждены были заключить мир с условием не стоять ни за ту, ни за другую сторону; они удалились в Новгород.
Между тем, Юрий с суздальскими князьями и татарами подошел к Клину. По дороге все делалось жертвой грабежа и насилия. На самую Тверь Юрий почему-то не пошел, а остановился в 15 верстах от нее, где простоял 5 недель (всего же опустошал край в продолжение трех месяцев). Михаил затворился в Твери, куда Кавгадый посылал послов «все с лестию, и не бысть межи ими мира». Наконец, войска Юрия пошли к Волге, конечно, для переправы на левую сторону, которая еще не тронута была. [10;84]
Почему же Михаил до сих пор бездействовал? Некоторые летописи передают беседу Михаила с епископом, князьями и боярами (которой в действительности, может быть, и не было, но которая может передать нам взгляд современников на событие); из этой беседы видно, что князь, щадя отчину, воздерживался от военных действий (чтобы, конечно, не раздражать хана и не навлечь гнева его на отчину). Что же делать теперь? Присутствующие заявляют, что они готовы кровь пролить за отчину. Но дело, кажется, объясняется тем, что теперь поднялись и кашинцы, которым угрожала беда; а до последнего времени одними собственными силами Михаилу трудно было бороться с Юрием. Тверичи и кашинцы теперь соединились и встретили Юрия при теперешнем ceле Бортеневе, где 22-го декабря (1318 г.) произошла битва. Михаил одержал верх: взял множество полону, захватил многих князей и бояр, в том числе Бориса, Юриева брата, и жену Юрия, Кончаку. Кавгадый отдал своим приказ бросить стяги и идти в стан, а Юрий бежал в Новгород.
Юрий бежал, но оставался еще Кавгадый, который в данном случае играл такую важную роль, и который был в большой милости у хана. Вот почему Михаил старается помириться с ним, щадить его татар: хочет, как видно, перетянуть его на свою сторону. На другой день после битвы Михаил сам виделся с ним, пригласил его с дружиной в Тверь и держал в чести. Кавгадый обещал Михаилу защиту перед ханом; про себя говорил, что он приходил без царева позволения, что теперь он боится опалы (как вскоре увидим, все это - татарская дипломатия) и т. д. [10;85]
Между тем, Юрий просил помощи у Новгорода, который, таким образом, оказался в щекотливом положении: страшно, с одной стороны, не угодить ханскому родственнику, с другой - у тверского князя были новгородские заложники. Однако, страшась усиления тверского князя, они, а также и псковичи, взявши с собой владыку Давида и Юрия, пошли на Волгу. Михаил встретил их у брода. Здесь решено было, что оба князя пойдут на суд в Орду. Тогда же Михаил заключил с Юрием и новгородцами договор, по которому обязался признать старые границы между новгородскими и тверскими землями; не задерживать у себя купцов и послов новгородских, а также хлебных обозов; возвратить Новгороду села, захваченные им и вообще тверичами, и уничтожить некоторые старые грамоты. При этом Михаил обязался освободить Кончаку, Бориса и Афанасия Даниловичей, а также и новгородцев, прежде захваченных им. Но Кончака умерла в это время. Прошла молва, что ее отравили, и это обстоятельство сильно повредило Михаилу.
Как сказано выше, Михаил и Юрий решили отдать свое дело на суд хана. Но Михаил медлил отъездом в Орду; он послал туда пока 12-летнего сына своего Константина, конечно, не хлопотать по своему делу, а скорее как заложника. Затем (1318 г.) в Москву отправил Александра Марковича "посольством о любви", но Юрий приказал убить этого посла. Между тем, Кавгадый, недавно так дипломатично рассуждавший с Михаилом, давал Юрию советы, как поставить дело в Орде: он советовал взять с собой поболее бояр, князей и новгородцев (конечно, в качестве свидетелей виновности Михаила). По совету того же Кавгадыя, как сообщают некоторые источники, написаны были (против Михаила) многие «лжесвидетельства».
В 1318 г. Кавгадый и Юрий отправились в Орду, где первый взводил на Михаила обычную в то время клевету об утайке им дани (хотя это и часто случалось, но в данном случае взводить на Михаила такую клевету не было оснований) и намерении его бежать к немцам. Хан в гневе хотел уморить голодною смертью сына Михайлова Константина. Но когда хану представили на вид, что вследствие такого поступка Михаил совсем может не приехать, он отменил свое решение. [10;86]
Кавгадый опасался, что Михаил оправдается, и тогда ему плохо придется от хана. Поэтому он подсылал к Михаилу убийц, но безуспешно. Наконец, он начал представлять хану, что Михаил вовсе не приедет, и хан готов уже был послать на Русь войско, как является Михаил.
Михаил выехал в Орду уже в августе 1318 г. Его провожали княгиня Анна и сыновья - одни до Нерли, другие - до Владимира, где Михаил встретился с ханским послом Ахмылом. Этот Ахмыл, как видно, был не в ладах с Кавгадыем, так как предупреждал тверского князя, что Кавгадый наклеветал на него перед ханом, что он, Михаил, должен торопиться в Орду, иначе ханская рать придет на Русь и т. д. Окружавшие князя советовали ему послать в Орду другого сына, а самому переждать, пока пройдет царский гнев. Но Михаил, не желая навлекать на свою отчину ханского гнева, решился продолжать путь. Он отослал домой сыновей своих, «дав им ряд, написа грамоту, разделив им отчину свою». В начале сентября он нашел хана при ycтье Дона. Для безопасности хан дал ему пристава. Михаил одарил всех влиятельных при хане лиц и самого хана. Но Юрий еще до его приезда успел уже всех задобрить.
Прошло полтора месяца. Хан приказал дать суд князьям, который производился два раза и кончился не в пользу Михаила. Но окончательно участь Михаила не тотчас же была решена: Узбек собирался тогда в поход на хана Абусаида, монгольского властителя Ирана. За ним должен был следовать и Михаил, подвергаясь всевозможным унижениям обреченного на смерть. Наконец, подошли к Дербенту. В недалеком расстоянии от этого города и совершена была над Михаилом казнь 22 ноября 1318 г. Тело его привезено было в Москву и погребено в Спасском монастыре (Спас на Бору). В том же или следующем году дети Михаила упросили Юрия отпустить им тело их отца; только после некоторых проволочек Юрий удовлетворил их просьбу. Тело Михаила перевезено было в Тверь и погребено в Спасо-Преображенском соборе. [10;89]
По смерти Михаила Ярославича великим князем тверским сделался старший сын его, Димитрий, по прозванию Грозные Очи. Он родился 15-го сентября 1299 г., а 8 ноября 1302 г. над ним совершен обряд постриг.
Первой заботой Димитрия, по занятии им тверского стола, как и его братьев и матери, было высвободить из рук московского князя тело Михаила. Бывший в то время в Твери (1319 г.) ростовский епископ Прохор звал (конечно, с согласия Юрия москковского) брата Димитриева Александра к великому князю московскому "в любовь" "по целованию их крестному". Александр ездил во Владимир, где, по выражению летописи, «докончал любовь», после чего и отпущено было в Тверь тело Михаила. Вероятно, в это же время Юрий отпустил князя Константина Михайловича и тверских бояр, захваченных им в Орде по убиении там Михаила. Хотя известий об этом и нет в летописях, - но так нужно думать потому, что в следующем 1320 г. старшие братья: Димитрий, Александр и Константин, играли свои свадьбы: Димитрий женился на Марии, дочери литовского князя Гедимина, Александр - на Анастасии, известной нам только по имени, а Константин - на Софье, дочери великого князя московского Юрия. [1;82]
Судя по ходу тогдашних событий, весьма вероятным будет предположение, что Димитрий тяготеет к Литве, очевидно, надеясь на поддержку литовских князей, так как собственными средствами ему трудно было бы бороться с противниками, тем более, что Тверь при предшественниках Димитрия, особенно при его отце, должна была сильно потратиться в Орде. Так, в 1321 г. приходил из Орды в Кашин татарин Таянчар (по Тверской летописи - Гачна) «с жидовином должником и много тягости учинил Кашину», может быть, за долги Михаила. В том же году великий князь Юрий Данилович пошел на Кашин, а почему, летописи не говорят. Но результаты похода, достигнутые Юрием, могут указывать на цель этого похода. Димитрий с братьями вывели навстречу Юрию тверские и кашинские полки; дело до битвы, однако, не дошло: противники, при посредстве бывшего тверского владыки Андрея, заключили «докончание»: тверские князья, по этому «докончанию», должны были выдать Юрию 2000 рублей выхода (ордынской дани) и, кроме того, Димитрий обязывался не искать великого княжения под Юрием. Юрий, получивши выход, не отдал его ханскому послу, как бы следовало; он не вышел даже к послу навстречу, а отправился в Новгород. Димитрий воспользовался этим обстоятельством, отправился (в 1322 г.) в Орду и рассказал там о неблаговидном поступке великого князя. Хан, вследствие такой дерзости Юрия, дал ярлык на великое княжение Владимирское Димитрию: «и подъя великое княжение под вел. кн. Юрьем Данииловичем». Тогда же в Орде был и брат Юрия, Иван Калита; но он ничего не мог сделать в пользу своего брата, может быть, потому, что не обладал такими средствами, как Димитрий, или потому, что хана сильно озлобил поступок Юрия. Этот последний сам отправился в Орду с серебром. Но его подстерегал брат Димитрия, Александр, который и отнял у него серебро. Юрий бежал в Псков, а оттуда его позвали в Новгород, где готовились к войне со шведами. В это время возвратился из Орды Димитрий, вслед за которым явился и Иван Калита с татарским послом, который «много пакости чини по низовской земли» и звал Юрия к хану. Юрий, а за ним и Димитрий отправились в Орду. Здесь, не дождавшись ханского суда, Димитрий убил Юрия 21 ноября 1324 г., за что навлек на себя ханский гнев. Но хан не вдруг решился наказать поступок Димитрия; даже свободно отпустил из Орды брата его, Александра, с которым пошли "должницы его" татары, которые много причинили тяготы Тверской земле. Наконец, почти год спустя после расправы тверского князя с Юрием, хан приказал убить Димитрия. Это было на р. Кондракле (15 сентября 1325 г.) Впрочем, хотя хан и сильно гневался на тверских князей, но ярлык на великое княжение дал все-таки не брату Юрия, Ивану Калите, а брату Димитрия, Александру. Недаром, должно быть, из Орды пошли с ним «должницы его». [1;84]
4. Продолжение борьбы. Великое княжество Тверское при Константине Михайловиче (1306-1345 гг.)
В 1327 г. в Твери произошло известное избиение Узбекова посла Шевкала и его свиты. Этим обстоятельством воспользовался Иван Данилович московский (Калита): он привел из Орды на Тверскую землю татарские полчища. Тогдашний тверской князь, Александр Михайлович, вынужден был бежать из Твери; примеру его последовали и братья его, Константин и Василий, которые, с матерью и боярами, также бежали из Твери в Ладогу. По удалении татар, братья Александра возвратились, по словам летописи, «препочивше от великия печали и скорби, и седоша во Твери в велицей нищете и убожестве, понеже вся земля Тверская пуста... и начаша помалу сбирати люди, и утешати от великия печали и скорби». [II;16]
В следующем 1328 г. Константин, старейший - за отсутствием Александра - из тверских князей, поехал вместе с Иваном Калитой в Орду, где последний получил ярлык на великое княжение Владимирское, а Константин - на Тверское.
Мало-помалу Тверь начала поправляться от татарского погрома, но Константину нечего было и думать о первенстве; недаром летопись и замечает про него: «нача княжити тогды мирно и тихо». Ему нужно было теперь позаботиться о делах внутренних, об утверждении своей отчины, о предупреждении повторения мести со стороны татар за щелкановщину, по выражению некоторых летописей. Теперь Москва, во все продолжение княжения Калиты не страдавшая от татар, следовательно, сильная и материально, и нравственно, может держать тверских князей в своих руках. Когда Узбек приказал князьям искать Александра, то к последнему вместе с Калитой посылал и Константин сказать, чтобы он шел в Орду. Александр не слушал, и хан отдал новое приказание князьям, «изымав» Александра, доставить его к нему. Вследствие этого, вместе с Калитой, в 1329 г., Константин и Василий Михайловичи ходили на Псков и требовали выдачи Александра; когда же последний бежал в Литву, чтобы не подвергать привязавшихся к нему псковичей неприятности, то русские князья, в том числе и тверские, извещали об этом хана. Вообще, видно, что Константин шел за Калитой, как бы на привязи. Так, в 1331 г. он едет вместе с Иваном Даниловичем в Орду, но неизвестно зачем; в 1333 г. Калита, рассорившись с новгородцами из-за закамского серебра, идет на Новгород войной - и ему должен был помогать Константин. Может быть, благодаря этой покорливости Константина Калите, Тверская земля несколько отдохнула и поправилась при нем. [2;64]
Прошло еще несколько лет мирного княжения Константина. Наступил 1337 г. Александр начал хлопотать в Орде и - получил прощениe, а с ним и великокняжеский тверской стол. Константин уступил, и не видно, чтобы между братьями происходили какие-либо неприязненные столкновения по этому поводу.
Но Александру недолго пришлось вторично быть великим князем тверским: в 1339 г. 28 октября он был убит в Орде, и тверской стол опять перешел к Константину. В это время Иван Калита начинает сильно теснить другие княжества, на что жалуются даже летописцы: «наста насилование много, сиречь княжение великое Московское досталось князю великому Ивану Даниловичу». И на Тверь наложил Калита свою тяжелую руку: он приказал снять колокол с тверской Спасо-Преображенской церкви и привезти его в Москву. [4;72]
31 марта 1340 г. внезапно умер враг Твери - Калита, и престол перешел к сыну его, Семену. Этот последний и Константин с другими князьями поехали в Орду, где Семен получил великокняжеский владимирский стол, а все остальные князья даны были «под руце его». Потом еще два раза Константин ездил в Орду вместе с Семеном: в 1342 г. к новому хану Чанибеку, и в 1343 г. Остальное время жизни Константин провел мирно до года смерти своей (1345 г.). Всеволод Александрович бежал в Москву к великому князю Семену, а Константин поехал в Орду. Вслед за ним отправился в Орду и Всеволод. Но прежде чем рассудил их хан, Константин умер в Орде в том же 1345 г. [4;73]
5. Отношения Твери и Москвы при Борисе Александровиче (1425-1461 гг.) и его потомках
Борис Александрович, средний из троих сыновей Александра Ивановича, великого князя тверского, начинает упоминаться в летописях с 1426 г. В этом году, по смерти старшего брата своего Юрия, он занял великокняжеский тверской стол, причем племяннику своему, Ивану Юрьевичу, дал Зубцов. Из летописей не видно, добровольно или не без борьбы племянник уступил дяде великокняжеский стол; но вероятнее всего дело не обошлось без борьбы, на что косвенным образом указывает поступок Бориса с двоюродным дедом его, Василием Михайловичем кашинским: этот последний, по смерти Ивана Михайловича, вернулся в Кашин в надежде, конечно, на то, что и для него наступило более счастливое время, но Борис, по занятии великокняжеского стола, посадил его под стражу. [2;66]
Хотя Борис Александрович не ссорился с Москвой, тем не менее, Тверь является при нем временным убежищем для московских беглецов: в 1433 г. сюда прибегает из Москвы Иван Всеволожский, тесть Борисова дяди, Юрия Ивановича; отсюда потом он ушел к Юрию галицкому, претенденту на великокняжеский московский стол. В том же году, побежденный Юрием, в Тверь пришел и сам великий князь московский с матерью и женой, а отсюда свободно пробрался в Кострому; далее, в 1434 г., после вторичной победы Юрия над великим князем Василием, в Тверь прибежал шурин Бориса, князь Иван можайский, державший сначала сторону Василия, а потом - Юрия; наконец, сын Юрия Василий Косой, проигравши великому князю битву в 1435 г., бежал в Кашин.
Между тем как к Василию Васильевичу народ начинает выражать полное сочувствие и стремиться к нему, положение Сигизмунда становится непрочным. И вот, Борис Александрович склоняется на сторону Москвы и заключает с Василием Васильевичем договор (не ранее 1437 г. и не позднее 1440) и притом как равный с равным. По этому договору Борис обязывается, между прочим, действовать заодно с великим князем московским против татар, ляхов, Литвы и немцев; складывает крестное целование к Сигизмунду. Но Борис выговаривает, со своей стороны, нечто для новгородцев, с которыми московский князь должен жить по старине; если татары будут давать Василию дом Св. Спаса, Тверь и Кашин, он не должен этого принимать и пр. Тем не менее, в 1440 г. Борис давал помощь Василию против Новгорода, а потом, в 1444 г., и сам Борис почему-то ходил войной на Новгород и повоевал новгородские волости: Бежецкий Верх, Заборовье и вcе новоторжские волости. В 1446 г. он опять два раза делал набеги на новгородские земли: в первый раз пограбил пятьдесят новгородских и бежецких волостей и взял Торжок; во второй раз взял опять Торжок, причем награбленного добра увез в Тверь сорок павозков. Такой успех Твери, теперь более слабой чем прежде, можно объяснить только раздорами с немцами и внутренними смутами в самом Новгороде. [2;67]
В том же 1446 г. Василий Васильевич был ослеплен. Некоторые летописи передают, что в это дело Димитрий Шемяка замешал и тверского князя. Юрьевич, желая склонить на свою сторону Бориса, передавал будто бы последнему, что Василий Васильевич хочет отдать Московское княжество хану, а себе взять Тверь; Борис будто бы перепугался и соединился с Шемякой. Но, во-первых, Тверская летопись не говорит об этом, а, во-вторых, положение Бориса было таково, что ему нечего было бояться Василия; кроме того, последующие события указывают на хорошие их отношения. Ослепленного Василия сослали в Углич; затем дали ему Вологду, откуда он через Кириллов Белозерский монастырь отправился в Тверь, наперед переговоривши по этому поводу с Борисом через послов. Здесь же, в Твери, где Василий принят был с почетом и богато одарен Борисом, состоялось обручение семилетнего сына Василиева Ивана с Марией, дочерью Бориса. Сюда к Василию начинает стекаться множество сторонников его, так что предпринятый потом князем-слепцом поход против Шемяки при тверской помощи вполне удался: 17 февраля 1447 г. Василий вошел в Москву; тогда же он уступил Борису Ржеву; но ржевичи почему-то не слушали послов Бориса и города не сдавали, так что тверской князь сам должен был идти и брать город с пушками, и только тогда граждане добили ему челом. [2;68]
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
