58524 (610801), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В ответ Англия и Франция объявили Германии войну. Югославия заявила о своей нейтральной позиции. В народе говорили: "Принц-регент у нас за Англию, правительство - за Германию, армия - за Францию, а мы - за Россию!" [12, с.299]. Но как раз с Россией правящие круги Югославии не желали иметь ничего общего.
Фактически экономика страны с самых первых дней войны работала на Германию. Внешняя торговля Югославии практически полностью переориентировалась на германский рынок. Резко возросший спрос на металлы (медь, хром, свинец), уголь, сельскохозяйственную продукцию оживил эти отрасли югославской экономики. Одновременно война вызвала глубокий кризис в ряде других отраслей, особенно работавших на привозном сырье и материалах.
С началом войны началась и ожесточенная дипломатическая борьба. Воюющие державы активно пытались расширить свои сферы влияния в Европе и привлечь на свою сторону новых союзников. Югославская дипломатия продолжала политику лавирования, стараясь извлечь максимум выгод из своего положения.
Германия к осени 1939 года имела в Югославии прочные позиции. Ячейки "Культурбунда", разветвленная сеть агентов влияния в среде югославских политиков и офицерства, сербская националистическая организация "Збор", хорватские усташи, несколько резидентур германской военной и политической разведки в совокупности образовывали сеть, пронизывавшую все структуры югославского государства [12, с.301]. Одновременно в Югославии, особенно в Сербии, сохраняли свое влияние те круги, которые традиционно ориентировались на Францию и Англию. Однако их позиции резко ослабели после разгрома Франции в мае 1940 года.
В Берлине Югославию рассматривали как "ненадежного нейтрала" и считали, что ее следовало либо прочно привязать к Тройственному пакту, либо уничтожить. В ноябре 1940 года начались интенсивные переговоры югославских лидеров с представителями держав "оси".
Параллельно с усилиями Германии в Белграде активно действовала англо-американская дипломатия. В ее планах Югославии совместно с Грецией отводилась роль "балканского плацдарма", который должен был отвлечь Германию от высадки в Англии. Уинстон Черчилль направил югославскому премьеру Драгише Цветковичу личное письмо, в котором предупреждал, что присоединение Югославии к Тройственному союзу сделает распад страны неизбежным. В середине марта 1941 года посол Англии в Белграде встретился с лидерами национальных движений в Югославии и убеждал их оказать давление на правительство и удержать его от присоединения к Тройственному пакту. Так с начала 1941 года английское посольство в Белграде превратилось в штаб антигерманской оппозиции в Югославии.
Параллельно с дипломатическим давлением британская разведка начала подготовку военного переворота в Югославии, опираясь на проанглийски настроенные круги югославского офицерства.
1 марта 1941 года к Тройственному пакту присоединилась Болгария. На ее территорию вошли германские войска. Югославия оказалась в кольце стран - членов "оси". [12, с.303].
19 марта в Белграде состоялось заседание Коронного совета. Принц-регент Павел и почти все ведущие политики страны высказались за присоединение Югославии к Тройственному пакту.20 марта этот вопрос рассматривал Совет Министров. Из 18 членов правительства 10 высказались за присоединение к "оси", 5 - воздержались, трое выступили против и в знак протеста подали в отставку. Но это уже ничего не могло изменить.
25 марта 1941 года югославская делегация во главе с премьер-министром Д. Цветковичем подписала в Вене протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту [10, с.164]. Отныне страна становилась союзником фашистской Германии.
1.2 Военные действия на территории Югославии
Массовые демонстрации под лозунгом "Лучше война, чем пакт!" охватили всю Югославию, как только ее граждане узнали о присоединении к Тройственному союзу. Обстановка обострялась с каждым часом. Сербский патриарх Гавриил выступил по радио с осуждением пакта с немцами.
В ночь с 26 на 27 марта 1941 года группа высших офицеров югославской армии, тесно связанных с Лондоном, которую возглавил командующий ВВС Югославии генерал Душан Симович, совершила военный переворот [17, с.182]. Заговорщики действовали от имени несовершеннолетнего короля Петра II. Принц-регент Павел и правительство Цветковича, подписавшее пакт с державами "оси", было свергнуто.
В тот же день было образовано новое правительство. Его возглавил генерал Д. Симович, его заместителями стали лидер Сербского клуба профессор Слободан Йованович и хорватский лидер В. Мачек. Новое правительство состояло в основном из проанглийски настроенных деятелей.
"Сегодня Югославия вновь обрела свою душу!" - заявил в Лондоне У. Черчилль [18, c.391].
Печать Англии, США и нейтральных стран расценила переворот в Белграде как "плевок в лицо Гитлеру". Точно так же, только более серьезно, оценили югославский переворот в Берлине.
27 марта в ставке Гитлера состоялось экстренное совещание командования вермахта. Гитлер констатировал: "Югославия была неопределенным фактором. Сербы и славяне никогда не были прогермански настроены". В результате "фюрер решил, не ожидая возможной декларации о лояльности нового правительства, сделать все приготовления для того, чтобы уничтожить Югославию в военном отношении и как национальную единицу" [7, с. 196].
В тот же день Гитлер издал "Директиву № 025", в которой констатировал, что "военный путч в Югославии изменил политическую обстановку на Балканах". Декларация предписывала командованию вермахта рассматривать Югославию, независимо от возможных проявлений лояльности, как врага и начать подготовку к вторжению [1, с.317].
За несколько дней Германия развернула на югославских границах 32 дивизии, не считая союзных итальянских, венгерских и болгарских войск, объединенных под общим командованием фельдмаршала В. Листа в три основные группировки: в Австрии, Венгрии и Болгарии.
Причем необходимо акцентировать внимание на том, что германофильская политика правящих кругов страны и активная деятельность германской разведки в Югославии привели в результате к тому, что ряд высших постов в армии и государстве в канун войны занимали агенты абвера. Все "секретные" и "строго секретные" документы югославского генштаба, включая мобилизационный план, уже через несколько часов после своего появления на свет ложились на стол германскому резиденту в Белграде.
Война стояла на пороге, но правительство не предпринимало никаких серьезных мер.30 марта в Югославии началась частичная мобилизация резервистов. Генштаб практически бездействовал. В Греции уже высадился английский экспедиционный корпус, но ни с ним, ни с генштабом греческой армии - своим союзником - никаких переговоров об организации совместных действий не велось.
На рассвете 6 апреля, в православное Вербное воскресенье, германская авиация нарушила воздушное пространство Югославии. Особенно ожесточенной бомбардировке подвергся Белград - в соответствии с директивой Гитлера: "Белград должен быть уничтожен непрерывными дневными и ночными налетами авиации" [8, с.174]. Ковровые бомбардировки югославской столицы играли прежде всего психологическую роль: это был ответ Гитлера на "плевок в лицо" и одновременно акт устрашения для тех государств, которые еще раздумывали, связывать ли им свою судьбу с Англией - в частности, для Турции. В этот же день германские войска вторглись на югославскую территорию.
К исходу 10 апреля, на четвертый день войны, югославская армия перестала существовать как организованная сила. Вместе с тем значительная часть растянутых вдоль границ югославских дивизий была деморализована. Хорваты, словенцы и македонцы дезертировали массами. Утром 13 апреля немцы вошли в Белград.15 апреля югославское правительство покинуло территорию страны, король Петр II и министры на самолете вылетели в Грецию, а оттуда в Египет.17 апреля в Белграде был подписан акт о полной и безоговорочной капитуляции югославской армии [12, с.316].
1.3 Борьба югославских патриотов
После оккупации и распада Югославии оставались только две реальные силы, выступавшие за восстановление единства страны: королевское правительство, бежавшее из страны, и компартия, сохранившая, несмотря на террор оккупационных властей, свою организационную структуру на всей ее территории.
Эмигрантское правительство Югославии во главе с генералом Душаном Симовичем, обосновавшееся в Каире, поддерживали Англия и США. В отличие, например, от эмигрантского правительства Польши, собственных вооруженных сил и собственной разветвленной сети подпольных организаций в стране югославское правительство не имело. Вся его деятельность по организации сопротивления на первых порах сводилась к передачам по английскому радио, в которых народу Югославии предлагалось "погодить" до лучших времен.
Другой влиятельной политической силой, выступавшей за единство Югославии, была Коммунистическая партия Югославии (КПЮ). Ее лидером с 1937 года являлся Иосип Броз, более известный под партийным псевдонимом Тито - один из самых выдающихся политических деятелей XX века.
Коммунистическое партизанское движение в Югославии начало разворачиваться летом 1941 года. Между тем еще с апреля в Сербии, в районе Равной Горы, действовала небольшая группа сербских офицеров во главе с полковником Драголюбом Михайловичем [14, с. 191]. После капитуляции армии эта группа не сложила оружия и, уйдя в горы, приступила к организации партизанских отрядов на территории Сербии. По традиции, сохранившейся еще со времен борьбы против турок, сербские партизаны называли себя четниками (от "чета" - отряд). Михайлович установил связь с эмигрантским правительством, но избегал любых военных действий против оккупантов. Идеологически и организационно связанные с режимом, правившим в межвоенной Югославии, четники Михайловича стояли на узконациональных великосербских позициях.
Когда в мае 1941 года хорватские фашисты начали зверски истреблять сербское население, тысячи сербов, спасаясь от резни, бежали в горы. Там и появились первые партизанские отряды, объединенные, по сути, одним-единственным стремлением - к самозащите, а вовсе не какой-либо идеологией. Эти люди стояли лицом к лицу с озверевшими от безнаказанности фашистами и не собирались становиться покорными баранами. Вооруженные охотничьими ружьями, косами и вилами они готовились защищать свою жизнь. Именно здесь, в горах Боснии, впервые прозвучал лозунг, который затем стал лозунгом всей народно-освободительной борьбы югославских патриотов: "Смерть фашизму - свободу народу!".
В следующей главе мы остановимся более подробно на особенностях влияния политики Англии на четническое движение, определим его важность и роль для осуществления намеченных планов У. Черчилля в "балканской стратегии".
2. Интересы Англии как определяющий элемент военной ситуации на Балканах
2.1 Балканская стратегия У. Черчилля
Для того чтобы понять характер и особенности политики Англии в отношении Югославии во время Второй мировой войны, остановимся подробнее на "балканской стратегии" У. Черчилля.
Причем необходимо отметить, что в современной историографии проблема практически не нашла серьезного комплексного освещения. Авторы, вне зависимости от своих убеждений и пристрастий, часто просто ограничиваются упоминанием о том, что у британского премьера У. Черчилля, который фактически определял дипломатический курс Великобритании в годы войны, были планы относительно Балкан. Хотя это было далеко не единственное направление приложения усилий британского внешнеполитического ведомства.
Феномен политического лидерства в кризисных ситуациях привлекает специалистов неординарностью руководителей государств, а также другими политическими, социальными, психологическими причинами появления данного явления. Особое выражение все это получило при осуществлении военных и дипломатических планов британского премьера в годы мирового конфликта. Основной заботой У. Черчилля в период войны, конечно, было проведение продуманной и сбалансированной внешней политики. Сам он нередко не до конца объективно оценивал существующие реалии и перспективы их развития. Это, в свою очередь, порождало некоторые непродуманные действия на международной арене. Особо актуальным является вопрос, что именно У. Черчилль и сотрудники Форин офиса понимали под Балканами, и какое практическое воплощение это нашло во внешнеполитической программе Лондона. С географической точки зрения на Балканском полуострове в конце 30-х - начале 40-х годов XX века находились несколько государств, а именно: Болгария, Албания, большая часть Греции, Югославия, Румыния и часть Турции. Но довольно часто географическое понимание той или иной области не совпадает с историко-культурным ареалом. Особенно, если это касается восприятия данной зоны в качестве стратегически важного для обеспечения собственной безопасности региона. По этой причине Балканы необходимо рассматривать именно с этих позиций.
Исследователи, говоря о британских действиях относительно этого района, как правило, не уточняют, что дипломаты включали в сферу интересов Лондона. Чаще всего при этом упоминается процентное соглашение между Черчиллем и Сталиным в октябре 1944 года. В данном соглашении, по существу являвшимся одним из завершающих этапов балканской политики Великобритании периода войны, речь шла о конкретных государствах региона. Так, влияние в Югославии делилось между Москвой и Лондоном поровну.
Можно утверждать, что политика британского правительства с начала войны имела в основании ряд принципов, основополагающим из которых было стремление сохранить за Британией статус великой мировой державы.
Исходя из этого, Черчилль и его советники на протяжении всех лет военного противостояния агрессорам искали возможность упрочить позиции Империи в различных регионах мира. Балканы и Югославия были ярким тому подтверждением.
Справедливости ради нужно отметить, что Черчилль, до вступления на пост главы кабинета и в первые годы, своего премьерства, не выделял балканские страны из более широкого региона Юго-Восточной Европы.
Соответственно сотрудники Форин офис также не концентрировали особого внимания на данном районе Европы. Постепенно, по мере изменения состояния дел на фронтах и внутри антигитлеровской коалиции, руководители Великобритании более конкретно сформулировали позицию Великобритании относительно Балкан. В первую очередь, речь шла о Греции и Югославии. Именно эти два государства, в соответствии с британской дипломатической программой, должны были впоследствии стать той базой, основываясь на которой, Лондон смог бы после войны противостоять не только Германии, но и СССР, и США. Югославия являлась крупнейшим государством региона. Контроль над данной территорией отвечал тактическим и стратегическим интересам Великобритании. Белград был заметным игроком на международной арене.
Хотя в большей степени это проявлялось в том, что великие державы использовали Югославию как арену для соперничества между собой. По этой причине после начала мирового конфликта Черчилль пытался наладить контакты с королевским правительством Югославии в эмиграции и с силами Сопротивления в оккупированной стране, где помимо борьбы с агрессорами в лице Германии и Италии, шла еще и ожесточенная и непримиримая гражданская война. Сложность и противоречивость положения подталкивала британское руководство к поиску оптимального или скорее приемлемого для Великобритании развития и исхода событий.
Прежде всего необходимо отметить, что настойчиво выступая за "балканский вариант" открытия второго фронта, Черчилль руководствовался не военными, а политическими соображениями. Он стремился преградить путь Красной Армии на Балканы, не допустить здесь роста демократических движений, укрепить позиции Англии в Средиземном море, сохранить ее господство на Ближнем Востоке.
"Всякий раз, когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, - говорил Ф. Рузвельт своему сыну Эллиоту, - всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего он хочет. Он хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию" [2, с.186].
Это был старый, версальский план создания "санитарного кордона" против СССР в Центральной Европе и на Балканах [6, с.27].
Черчилль признавал, что он рассчитывал на Балканах вбить "клин союзных армий между Европой и Советской Россией".
В основе "балканской стратегии" английских политиков, по словам американского обозревателя Болдуина, лежала "надежда на блокаду России" [19, с.317]. По образному выражению американского журналиста Ральфа Ингерсолла, "Балканы были тем магнитом, на который, как бы ни встряхивали компас, неизменно указывала стрелка британской стратегии" [9, с.27].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
