58112 (610699), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Ситуация обострилась после 5 декабря 1928 г., когда парагвайские подразделения захватили и сожгли боливийский форт Вангуардия. Перед лицом открытой агрессии Э. Силес отозвал посла из Асунсьона и принял решение нанести адекватный удар по парагвайскому форту Бокерон. Волна шовинизма захлестнула страну. Под аплодисменты шовинистически настроенной прессы, находившийся тогда в оппозиции Д.Саламанка требовал объявления войны, ибо был абсолютно уверен в превосходстве сил Боливии и в легкой победе. Э. Силес, напротив, был убежден в неспособности и неготовности страны вести войну в Чако. Судя по всему, Парагвай также ещё не был готов к открытому военному конфликту.

3 января 1929 г. Боливия и Парагвай подписали в Вашингтоне протокол об арбитраже и международной мирной конференции с приглашением США, Мексики, Колумбии, Уругвая и Кубы. По договоренностям сторон был восстановлен статус-кво, существовавший до нападения на Вангуардия. Э.Силес стремился сохранить мир во имя продолжения реформ и модернизации страны. Война, по мнению Э. Силеса, вела к национальной катастрофе. Его оппоненты, ястребы во главе с Д.Саламанкой, именно в войне видели лучший способ морально-политического укрепления государства. Победа в войне им была нужна для преодоления назревавшего общественного кризиса через демонстрацию моральной силы и эффективности правящей элиты.

Приход к власти в Ла-Пасе партии войны во главе с Д. Саламанкой перечеркнул всё дипломатические усилия предыдущих лет. Правящие круги как Боливии, так и Парагвая страдали комплексом неполноценности по отношению к своим более удачливым соседям, Чили и Аргентине, сумевшим нанести им военные поражения, масштабы и катастрофические последствия которых оказали огромное влияние на историческую память многих поколений вплоть до сегодняшнего дня. Победа в войне с соседями и союз с европейскими странами, с английским империализмом, являвшимся, по их мнению, гарантией экономического прогресса казались им секретом успеха этих стран. Побежденные, боливийцы и парагвайцы, стремились подражать победителям, развязав победоносную войну при поддержке империалистических государств, носителей европейского капитализма, образца, на который ориентировались латиноамериканские либералы. Победа в войне была бы своего рода оправданием их правления и верности идеологическим либеральным постулатам. Тяжелое внутреннее положение, кризис олигархического государства толкали правящие круги Боливии к легкой, победоносной войне, как им казалось, с более слабым противником. Для олигархии, для правящих кругов война с Парагваем должна была стать реваншем и за поражения Боливии в предыдущих конфликтах, могла отвести недовольство кризисом либеральной экономической модели. Победа в войне должна была доказать эффективность и жизнеспособность олигархического государства.

Шовинизм, военная истерия стали единственным способом достижения консенсуса в обществе, находящегося в глубоком экономическом и морально-политическом кризисе. Шовинистическая пропаганда захватила практически все вовлеченные в политику силу, в том числе и недавно оппозиционные Саламанке левые и националистические группы. Лишь небольшие анархистские организации, и находившиеся под их влиянием профсоюзы, как и до начала войны, вели пацифистскую, антивоенную пропаган₁д₄у₆. Однако, широкой поддержки в обществе они не нашли. Против каких-либо мирных переговоров с Парагваем выступили все: «бароны олова», помещичья аристократия, средние слои.

Нефтяной вопрос в войне превратился в ключевой лишь с поражением Боливии. Левые, марксистские и националистические организации считали, что война между Боливией и Парагваем была вызвана борьбой за нефтеносные районы Гран Чако. Утверждалось, что за спиной Боливии стоит американская «Стандард Ойл». Хотя эта версия стала общим местом в марксистской, в том числе и советской, историографии, факт закулисного участия нефтяных компаний в развязывании войны не находит подтверждения и отвергается большинством современных историков. Возможно, Парагвай рассчитывал получить нефтедобывающие районы, уже освоенные боливийцами. Однако эта цель в войне стала обретать ре-альные черты лишь в конце кампании, когда отступившие боливийские войска подошли вплотную к местам нефтяных разработок. «Стандард Ойл» оставалась на удивление безучастной и нейтральной в разразившемся конфликте. Судя по всему, компания уже знала то, что боливийцы узнают лишь спустя много лет: в Чако нет запасов нефти, а уже открытые не столь значительны, как то представлялось политикам.

В мае 1931 г. Саламанка утвердил «План проникновения и военного занятия Чако», имевший целью упредить Парагвай и максимально продвинуться в Чако. Для финансирования этого плана правительство получило «патриотический» заем у Патиньо в 50 тысяч фунтов стерлингов. Практическое его осуществление несомненно вело к войне. Используя мелкий пограничный инцидент, в июле 1931 г. Саламанка разорвал отношения с Парагваем. Президент толкал страну к пропасти войны, не имея никаких стратегических целей и планов, не объясняя ни себе, ни народу её причин и задач. Надо было «просто выиграть войну», не зная ни географических, ни климатических особенностей района боевых действий, не имея малейшего представления о силе и возможностях противника. Более того, Саламанка не осознавал масштабов войны, ни способности самой Боливии выдержать её.

6 июля 1932 г. боливийские летчики обнаружили в Чако большое неизвестное им озеро. 14 июля 1932 г. по приказу из Ла-Паса боливийский отряд напал на парагвайский пост у лагуны Питиантута, или Чукисака (так называлось обнаруженное летчиками озеро). Вскоре парагвайцы выбили оттуда боливийцев. Известие о столкновениях в Чако вызвало массовые манифестации в Ла-Пасе. Шовинистический угар захватил все политические партии и группы. Даже Националистическая партия, неизменно следовавшая за тезисом Э.Силеса о пагубности политики войны для Боливии и ранее стоявшая на миротворческих позициях, оставшись без своего лидера, поддержала курс на войну. 18 июля 1932 г. Д.Са-ламанка с балкона президентского дворца произнес перед демонстрантами зажигательную речь, фактически объявив войну Парагваю. 30 июля 1932 г. видные политики и интеллектуалы, как из правительственного лагеря, например, А. Аргедас, Р. Хайме Фрейре, Ф. Тамайо, так и оппозиционные деятели К. Монтенегро, Э. Бальдивьесо, Х. Родас Эгино, В. Мендоса Лопес — все те, кто спустя несколько лет обвиняли Д.Саламанку чуть ли не в предательстве и продажности нефтяным интересам «Стандард Ойл», подписали воззвание, в котором полностью солидаризировались с действиями официального Ла-Паса и, естественно, обвинили Парагвай в разжигании войны.

Первоначально боливийцы захватили форты Толедо, Бокерон, практически дойдя до реки Парагвай. В августе 1932 г. началось парагвайское контрнаступление на Бокерон. Дезорганизованные боливийские войска потерпели поражение по всему фронту. Бокерон был оставлен. В надежде исправить положение военное командование было передано немецкому генералу Г. Кундту, в 20-е годы возглавлявшему боливийскую армию.

Кундт сосредоточил войска у форта Нанава, где разгорелось кровопролитное сражение. В июле 1933 г. боливийское наступление на Нанаву закончилось полным крахом. Умелым маневром парагвайские войска разбили наступающих и окружили часть боливийской армии. В сражениях у Нанавы и при последовавшем отступлении боливийская армия понесла% всех своих потерь за время войны: 10 тыс человек были взяты в плен, 28 тыс — убиты или пропали без вести. Это был полный провал стратегии Кундта.

После поражения при Нанава в обществе усилились антивоенные настроения. Для всех стало очевидным бездарное ведение кампании военными. Правительство столкнулось с непреодолимыми трудностями финансирования военных действий. В связи с невозможностью внешнего заимствования, прежде всего, в виду отказа Боливии обслуживать уже существовавший долг, оставались лишь два источника: внутренние принудительные займы и увеличение налогов на экспорт, что и было, предпринято начиная с 1934 г. к общему недовольству горнодобытчиков. «Бароны олова» были вынуждены предоставить правительству чрезвычайные займы на сумму 1.700.000 фунтов стерлингов.

Патриотическая риторика и благотворительные жесты Патиньо и других олигархов, заявлявших о своей поддержке «родины в трудный час испытаний», их патетическая фразеология о готовности принести жертвы и быть вместе со своим народом, скрывали истинное равнодушие и даже предательство интересов страны олигархией, давно уже чувствовавшей себя чужеродным элементом в собственной стране. Патиньо, больше всех говоривший о своей готовности до последнего поддерживать сражающуюся родину, на самом деле был напрямую замешан в поставках вооружений противнику. Французская фирма Шнейдер-Крезо, частично принадлежавшая Патиньо, получила огромные прибыли, в обход международных санкций продавая оружие и Боливии, и Парагваю.

Вслед за военными катастрофами шовинистический угар сменился на пораженческие настроения и разочарование Д.Са-ламанкой. Уже после разгрома у Бокерона в Ла-Пасе прошли бурные демонстрации против правительства и некомпетентных военных. Д.Саламанка демонстративно заявил о желании уйти в отставку, но в такой тяжелый момент никто не хотел принять на себя ответственность, и его уговорили остаться в президентском кресле. На оппозиционные группы и газеты обрушились жестокие репрессии. Из страны были высланы многие политики и журналисты газет «Эль Диарио» и «Ла Република». С октября 1933 г. «Ла Република» постоянно находилась под запретом и фактически не выходила, другие оппозиционные газеты, как например, «Эль Универсаль» также подверглись конфискациям тиража и временному закрытию.

Главной силой оппозиции правительству стала Националистическая или силистская партия. В 1933 г. она опубликовала обращение к гражданам страны, в котором обвинила правительство в бездарном ведении войны, грозящей неминуемой катастрофой. Авторами этого документа были вставшие во главе партии К. Ромеро, У. Пальса, К. Салинас Арамайо. Это были представители нового поколения политиков, ставившие перед собой цели радикальных реформ. Среди них выделялись Карлос Монтенегро и Аугусто Сеспедес, прославившиеся своими статьями и репортажами с фронта, публикуемыми в «Эль Универсаль». Замечательные по литературной форме, глубокие, эмоциональные статьи А.Сеспедеса, ставшие основой его книги «Кровь метисов», раскрывали обществу глубину национального унижения и позора поражения в войне. Неизбежно поднимался вопрос о виновниках катастрофы.

Радикализация настроений в обществе коснулась и недавних союзников Д.Саламанки, сааведристов. Их орган «Ла Република» с 1932 г. возглавил П. Сильвети Арсе, человек радикальных левонационалистических взглядов. В июле 1932 г. «Ла Република» дала лозунг всем оппозиционным силам в их отношении к войне в Чако: «В Боливии можно быть либо с роской, либо против неё».

Нарастало недовольство в армии. Во время штурма Нанавы массовым явлением стало дезертирство. В январе 1933 г. у Нанавы восстало несколько соединений, оставивших позиции и требовавших отправки в тыл. В апреле 1934 г. восстали кадеты Военного колледжа. Кадетов удалось уговорить сдать оружие. Однако напряжение в стране усиливалось.

Д.Саламанка не собирался идти на уступки критикам его правительства. В июле 1934 г. он объявил, что очередные президентские выборы состоятся в срок, то есть 11 ноября 1934 г. Либеральная и сааведристская партии бойкотировали выборы в знак протеста против отсутствия элементарных свобод и демократических гарантий. Президентом был избран сторонник Д.Саламанки известный поэт и писатель Франц Тамайо. В этих выборах приняло участие лишь около 20% всех имевших право голоса, что ставило под сомнение легитимность избрания известного литератора президентом страны.

Между тем военная обстановка в Чако складывалась не пользу Боливии. Смена Кундта на Э.Пеньяранду не изменила положения. В сентябре 1933 г. парагвайские войска под руководством генерала Х.Ф.Эстигаррибия начали мощное наступление. Неся огромные потери, главным образом от болезней, отсутствия воды и непривычного для жителей высокогорья климата, боливийская армия от-ступала до предгорий Анд. Сдача фортов на реке Пилкомайо в ноябре 1934 г. была использована Д.Саламанкой как повод для отставки пользовавшегося большим авторитетом в армии Пеньяранды. Недовольство Саламанкой, царившее во всех слоях общества, а также кризис отношений с генералитетом привели к его аресту военными 27 ноября 1934 г. в Вильямонтесе, куда тот прибыл для смещения Пеньяранды.

Главой заговора и инициатором свержения Д.Саламанки был его давний враг, начальник Генштаба полковник Д. Торо. Ключевую роль в перевороте сыграл молодой тридцатилетний майор Херман Буш. Его имя уже было овеяно славой героя войны, а его слово было высшим приказом для солдат и офицеров. Лишь благодаря его поддержке заговор Д. Торо и Э. Пеньяранды удалось осу-ществить, что свидетельствовало о зависимости военного командования от настроений и позиций среднего офицерства, бесспорным лидером которого был Х.Буш. Без содействия Х.Буша переворот был бы невозможен. И командование армией, и Генштаб, то есть Э. Пеньяранда и Д. Торо всё более впадали в зависимость от этого молодого офицера, которому было суждено сыграть ключевую роль в истории Боливии в 30-е годы.

Военные отказались признать права Ф.Тамайо на пост президента, видя в нем слишком легковесную фигуру, неспособную сплотить нацию перед лицом становившейся всё более реальной военной катастрофы. Армия настояла, чтобы президентские полномочия перешли к вице-президенту, либералу Х.Л.Техаде Сорсано. Кроме того, в отличие от презиравшего военных Д.Саламанки, Х.Л.Техада Сорсано заигрывал с ними, восхваляя их подвиги в прессе и в официальных выступлениях.

Тем временем парагвайские войска подошли к предгорьям Анд, к местам нефтедобычи Чарагуа, Камири. Их наступление представляло угрозу Санта-Крусу. Парагвайцы оказались в том же положении, что и боливийцы в начале войны: в незнакомой и враждебной местности, оторванные от тыла и источников снабжения, с растянутыми и слабыми коммуникациями.

Характеристики

Список файлов курсовой работы