57505 (610598), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Кадетско-большевистский взгляд на Столыпина как “реакционера”, “душителя демократии", так укоренившийся в нашей исторической литературе, сейчас не более чем анахронизм, реликт прошедшей эпохи, явно преувеличивавшей значение “социальных" и политических вопросов в ущерб национальным. Для радикала, прославляющего западный политический опыт, невыносимо это сочетание либерализма и стремления к защите русских исторических устоев, столь характерное для Столыпина. Он не в состоянии понять самую возможность политики консервативного либерализма, которую вел выдающийся реформатор. П.Н. Милюков поэтому доказывал, что Столыпин лишь маскировался под либерала, “сдвигался вправо". Как радикал, Милюков исходил из ложной предпосылки, что “воля народа” воплощается демократическими кругами Думы, а верховная власть вершит лишь “произвол" и противостоит “стране". Это была методология, в соответствии с черно-белыми принципами которой власть воплощает абсолютное зло, а радикальная оппозиция - столь же абсолютное добро.

Думается, что верное определение политической направленности в деятельности Столыпина дал В.В. Розанов. Он отметил, что “Столыпин показал единственный возможный путь парламентаризма в России, которого ведь могло бы не быть очень долго и, может, даже никогда... ”. ¹⁴

Советский период в историографии столыпинской реформы

В исторической литературе предметом научных дискуссий стали различные аспекты изучения столыпинских реформ, начиная с неоднозначных трактовок характера и направленности реформаторской деятельности П.А. Столыпина и кончая взаимоисключающими оценками ее итогов и значения. На данном этапе, по сути дела, никто из историков не отрицает тот факт, что в качестве своей основной цели П.А. Столыпин провозгласил создание "Великой России". Однако в рамках изучения проблемы "реформы и революция" интерес к столыпинским реформам должен быть обусловлен в первую очередь тем, что направлены они были прежде всего на предотвращение новой революции. При освещении советскими историками столыпинской аграрной реформы акцентировалось внимание на раскрытии ее консервативности и ограниченности, антикрестьянской направленности и помещичьей самодержавной сущности. Отмечалось, что реформа ускорила развитие капитализма в помещичьем и крестьянском хозяйстве, но не привела к завершению буржуазных аграрных преобразований. Соответствующие выводы основываются на анализе значительного конкретно-исторического материала. Однако целый ряд аспектов в истории реформы не получил надлежащего и обоснованного освещения.

Среди критиков деятельности П.А. Столыпина особое место занимают работы В.И. Ленина. Ленинские ярлыки: вешатель, крепостник, реакционер, слепой и послушный слуга самодержавия и т.п. ¹⁵ легли в основу советской историографии, посвященной столыпинской реформе. Но, не смотря на это, признавалось, что объективно столыпинская "конституция" и аграрная политика делала шаг к преобразованиям России в буржуазную монархию; отмечался также прогрессивный потенциал реформ.

Советские историки уделяли значительное внимание столыпинской аграрной реформе¹⁶.

Позволим себе солидаризоваться с мнением И.Д. Ковальченко, который сделал следующий вывод о советской историографии столыпинской аграрной реформы: "Во-первых, чаще всего столыпинская реформа рассматривалась как таковая, без учета того, что в России буржуазное аграрное развитие шло двумя путями - буржуазно-помещичьим и буржуазно-крестьянским, и реформа, направленная на утверждение первого из этих путей, была вслед за революцией 1905-1907 гг. кульминационным моментом в борьбе за утверждение того или иного из них.

Во-вторых, при показе ускоряющего воздействия реформы на развитие сельскохозяйственного производства и социальные процессы в деревне, не раскрывался тот конкретный вклад, который вносила в это развитие реформа, ибо прогресс в аграрной сфере имел место и помимо нее.

В-третьих, нельзя признать достаточно полно раскрытыми все причины провала реформы, в частности те объективные факторы в истории аграрного развития, которые вообще исключали возможность торжества "столыпинского варианта", а те основные причины, которые анализировались в годы "перестройки", сводятся к тому, что реформаторам мешали, и им не хватило мирного времени!

В итоге оставались нераскрытыми глубинные противоречия в аграрном развитии. Представляется, что в силу указанных пробелов в научном изучении реформы и в результате поверхностного подхода к ее освещению неспециалистами в массовой печати, и получила во время "перестройки" широкое распространение трактовка "столыпинского пути" чуть ли ни как образца аграрного развития, который якобы, должен быть учтен и даже воспроизведен в трансформации аграрных отношений в деревне. Имело место не только игнорирование исторического подхода и достоверных фактов, но и конъюнктурная фальсификация важного исторического события"¹⁷.

Изучение аграрного вопроса в Беларуси в конце XIX - начале XX вв., его влияние на общественно-политическую жизнь в крае на границе столетий становится актуальной задачей белорусской исторической науки. Советская историческая школа влияние социальных процессов на общественно-политические события белорусской деревни сводила до борьбы крестьян за уничтожение помещичьего землевладения, при этом обозначала её общей для всей России.

Первые белорусские исследования по тематике аграрных отношений на рубеже XIX - XX вв. относятся к 20 - 30 гг. XXв. Их авторами были М.В. Довнар-Запольский, А. Цвикевич и др. Так, в работе М.В. Довнар- Запольского "Народное хозяйство Беларуси в 1863 - 1914 гг." на основе статистического материала раскрывается постепенный процесс экономической эволюции в регионе, капитализации сельского хозяйства, расслоения сельского хозяйства, штучного насаждения в крае "русского" землевладения, на мысль автора, "нездорового типа, спекулятивного". ¹⁸Помещичье хозяйство также не пользовалось симпатией историка. Более того, в своих работах он упрекает царизм в нерешительности в отношении к польской шляхте.

В послевоенный период значительное внимание белорусские историки придавали аграрно-крестьянскому вопросу. Ему были посвящены артикулы и работы М.М. Улащика, К.И. Шабуни, А.И. Вороновой, Е.П. Лукьянова. Аграрная история была в то время самой "безопасной". Поэтому историки не концентрировали на ней внимания, стараясь обойти национальный курс самодержавия. Оценка аграрной политики велась не с национальной точки зрения, а с классовой. Это означает, что вся общественно-политическая жизнь, как и само поведение людей определялось, исключительно их интересами без учёта постоянно существующих социальных установок. В тоже время эти работы выделяет широкая база источников, большое количество статистических данных.

Значительный вклад в изучение аграрной истории края сделал К.И. Шабуня своей монографией "Аграрный вопрос и крестьянское движение в Белоруссии в революции 1905 - 1907 гг.". В ней детально исследованы вопросы землевладения, развития капитализма в помещичьем и крестьянском хозяйствах, крестьянского движения в Белоруссии накануне и вовремя революции. Анализируя работу нескольких Государственных дум и опираясь на выступления депутатов, К.И. Шабуня оценивает деятельность польских помещиков как незначительную. ¹⁹

Во второй половине 60 - 80-х гг. XX века в белорусской историографии темы сельского хозяйства, эволюции капиталистических отношений в конце XIX в., аграрного кризиса, крестьянского движения в период революции и аграрного вопроса в Государственной думе были рассмотрены В.П. Панютичем, В.В. Чепко, Л.П. Липинским, К.И. Шабуней во втором томе "История Белорусской ССР" и сборнике "Проблемы аграрной истории" на материале кандидатских и докторских диссертаций подготовлены крупные публикации Ц.Е. Саладкова "Борьба трудящихся Белоруссии против царизма (1907 - 1917 гг.)", Л.П. Липинского "Развитие капитализма в сельском хозяйстве Белоруссии" и "Столыпинская аграрная реформа в Белоруссии". Значительный вклад в разработку проблемы, которая связана с аграрным вопросом и крестьянским движением в Беларуси, внесли академик НАН Беларуси И.М. Игнатенко и М.П. Костюк. В это время глубоко и основательно освещались некоторые аспекты аграрной российской политики. Показывается политика царизма в отношении к помещикам и крестьянству, анализируются главным образом экономические и социальные меры правительства, направленные на уменьшение влияния в крае польского элемента.

Однако послевоенный период для белорусской советской исторической науки был одним из самых сложных. Многочисленные стороны нашего прошлого оставались неизвестными или малоизвестными. Они или сознательно замалчивались или подавались так, как это было необходимо партийно-государственной власти. В итоге мы имели сильно идеологизированную, одностороннюю и неполную историю. Влияние социальных процессов на общественно-политическую жизнь подавалось упрощённо, в виде материальных интересов, которые определялись классовым положением определённых групп населения.

В зарубежной историографии утверждение об успешной реализации столыпинских реформ был поставлен под сомнение в работах историков-"ревизионистов", которые в результате своих исследований пришли к выводу о том, что столыпинские реформы не устранили основных противоречий социально-экономического и политического развития страны, которые порождали социальную нестабильность в обществе и привели к революционным потрясениям в 1905 г. По сути дела, их вывод не расходился с оценками советской историографии 20-80-х гг., в рамках которой был, выдвинут тезис о "провале столыпинской аграрной реформы" и "кризисе третьеиюньской монархии".

Западные историки обращают внимание на методологические проблемы, осложняющие оценку успешности столыпинского курса. Х. - Д. Леве в многотомном коллективном “Руководстве по истории России", призванном подвести итоги новейшей западной историографии России, отмечает, что вообще весьма трудно судить о тенденциях развития этой страны в начале ХХ в. Начавшаяся первая мировая война осложнила наметившийся процесс, так как новая система больше всего требовала длительного мирного периода. Добавившиеся военные тяготы осложняли возможность доказательства, что конституционно-монархический строй был в состоянии развивать производительные силы страны и преодолеть к тому же типичные для России политические пороки. Историк убежден, что в этих условиях трудно установить, в какую сторону развивалась Россия. Он пишет, что “столь глубокие перемены, какие переживала Россия, даже в идеальном случае не могли привести уже до 1914 г. к образованию действенных хозяйственных, социальных, политических структур. Поэтому естественна противоречивость суждений исследователей о процессах, протекавших в 1907-1914 гг.: “В чем одни усматривают рождение нового, влекшего к лучшему будущему, для других, как современников, так и для нынешних исследователей прошлого, представляется проявлением кризиса, который предвещал крушение устаревшего насильственного строя". ²⁰

Тем не менее, Х. - Д. Леве убежден, что споры между двумя господствующими направлениями в западном “столыпиноведении" создают благоприятные условия для развития историографии. Однако “никогда ни одна сторона не одержит явной победы", - делает вывод историк. К тому же возможны и многочисленные переходные варианты от “оптимизма” к “пессимизму" как в отношении столыпинских преобразований, так и относительно уровня развития довоенной России в целом (например, можно быть “оптимистом" в оценке экономического развития и “пессимистически” взирать на политические возможности режима; или в целом рассматривать положительно происходившее в России, но единственным пороком видеть излишнюю концентрацию пролетариата в городах и т.п.).

Изучение столыпинской реформы на современном этапе

С 1991 г. в белорусской исторической науке активно развернулась работа по изучению и пересмотру ряда вопросов истории аграрных отношений. Тем или иным вопросам посвятили свои работы белорусские историки В.Ф. Батяев, П.И. Бригадин, В.М. Бусько, У.П. Крук, М.М. Забавский, А.П. Жытко, В.П. Панютич, А.Ф. Смолянчук и др.

Значительный вклад в разработку проблемы, которая связана с социально-экономическим развитием белорусской деревни, положением крестьянского хозяйства в период капитализма, внёс своими работами В.П. Панютич. Его исследования характеризуются скрупулезностью и детальностью описания событий и фактов, широким использованием документальных источников. ²¹ Особенного внимания заслуживает работа А.П. Жытко, посвящённая истории дворянства Беларуси периода капитализма. Глубокий непредвзятый научный анализ жизнедеятельности этой социальной группы населения позволил сделать ряд принципиально важных выводов именно о том, что дворянство Беларуси на этапе капитализма успешно перестраивало своё хозяйство на рыночных основах и в этом отношении шло впереди крестьянского сельского хозяйства. Не было оно в своём большинстве и реакционной политической силой общества. Политизированный подход большевиков к решению аграрного вопроса на основе разрушения дворянского хозяйства не имел под собой экономического основания. На глубокой научной основе проанализированы общественно-политические аспекты деятельности дворянства Беларуси с учётом не только его интересов, но и социальных установок. ²² Это означает, что работа А.П. Жытко явилась важным шагом на пути преодоления партийно-классовых принципов, которые сложились в советской историографии при освящении истории Беларуси периода капитализма.

Определённым шагом в этом направлении явилась коллективная работа "История крестьянства Беларуси от реформы 1861 г. до марта 1917 г. ", которая была написана сотрудниками Института истории НАН Беларуси с участием сотрудников Института искусствоведения, этнографии и фольклора НАН Беларуси и вышла в свет в 2002 г. Она базируется на большом количестве разнообразных архивных и других источников, а выводы сделаны с учётом последних достижений исторической науки. Значительный вклад в изучении этого вопроса внёс М.М. Забавский в своей монографии "Представительство от Беларуси в Государственной думе России" (1906 - 1917 гг.)", написанной в соавторстве с В.С. Путиком, и ряда научных статей. В ней комплексно проанализировано влияние аграрного вопроса на общественно-политическую жизнь Беларуси, отражение его в аграрном законодательстве. В работе показана правительственная аграрная политика, которая проводилась в белорусском крае, ход и итоги обсуждения аграрного вопроса в Особых советах и местных комитетах с участием представителей общественности, определено место аграрного вопроса в деятельности основных политических партий, депутатов первой Государственной думы от белорусских губерний и др. ²³

Проблема заключается не в том, что правительство было не в состоянии решить аграрный вопрос, однако, почему оно, имея достаточно полно разработанные проекты аграрных реформ, не приводило их в жизнь. А это значит, что в исследовании разговор должен вестись не про объективный, а субъективный фактор. Именно поэтому виноватыми за то, что не было сделано, являются не обстоятельства, а люди, правители государства. Это вызывает необходимость исследовать влияние социальных процессов в аграрной сфере не с пункта зрения социально-экономической предопределённости исторического процесса, а с позиций учёта в первую очередь человеческого фактора.

В.Н. Черепица в своей статье "П.А. Столыпин - гродненский губернатор" сравнивает Столыпина с видным философом и публицистом Иваном Лукьяновичем Солоневичем (1891 - 1953), чьи труды со значительным опозданием лишь сегодня возвращаются к нам. Сравнивая деятельность Столыпина в бытность его гродненским губернатором и "отцом губернии", метко охарактеризованных Иваном Солоневичем, можно со всей определенностью утверждать, что Петр Аркадьевич был последним государственным человеком правящего строя в тогдашней России, с болью в сердце относившемуся к прошлому, настоящему и будущему белорусского и украинского народов. ²⁴

Западная историография России, как и отечественная, сейчас переживает неизбежный поворот, связанный с переменами, происшедшими в нашей стране. Еще в 60-е гг., когда сила СССР почти не вызывала сомнений, в историографии господствовал скептицизм относительно возможностей, открывавшихся перед дореволюционной Россией на ее традиционном пути. Октябрь 1917 г. даже убежденным противникам коммунизма казался формой “модернизации" России. Один из признанных талантов немецкой исторической науки Георг фон Раух, руководствуясь этим настроением, писал в конце 60-х гг.: “7 ноября 1967 г. во всем мире отмечался 50-летний юбилей русской Октябрьской революции: в Москве - с гордостью народа, который в течение этого полувека выдвинулся на место второй индустриальной нации мира, который непосредственно господствует на одной шестой части земной суши и, сверх того, оказывает решающее влияние далеко от своих границ; праздновался в условиях все большего согласия в идеологии и господствующем строе в большинстве коммунистических государств и с вежливым уважением - в западном мире". Раух тогда частично соглашался, что Октябрьская революция сыграла для целого ряда народов освободительную роль в борьбе с “феодально-колониальным прошлым”²⁵.

Не то настроение сейчас. Кризис коммунистической идеи и происходящее выдвижение национальных исторических ценностей, без которых невозможна сама жизнь общества, ведут к коренному изменению историографической ситуации. Американский историк Р. Сани заметил происходящее на Западе с 70-х гг. постепенное изменение суждений о старой России. Если “в течение первых десятилетий после II Мировой войны западные исследователи России сосредоточивали внимание на творцах Русской Революции - интеллигенции, особенно на социал-демократах и рабочих - и сильно пренебрегали изучением государственного аппарата", исходя из принятой ими на вооружение предпосылки, что царизм был “неспособен реформировать свои устаревшие устои достаточно успешно, чтобы спастись от революционного вызова”, то в 70-е гг. значительное число историков США и Западной Европы “занялись глубоким исследованием скрытой от глаз работы царской бюрократии и в ходе этого изучения сняли большую часть обвинения с царских администраторов, на которых часто просто возводили поклеп”. В их работах царизм был “частично реабилитирован", - заключает Р. Сани. ²⁶ Он считает, что не только царизм несет ответственность за крушение России в 1917 г., но и оппозиция в лице “гражданского общества", оказавшегося не готовым к принятию на себя всей полноты власти, “но нетерпеливо стремившегося встать во главе страны".

Характеристики

Список файлов курсовой работы