57101 (610536), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В 1898 г. повсеместно начались стихийные вспышки разрозненных выступлений, направленных в этот период не только против иностранных миссионеров и их паствы, но и против местных чиновников.
Наибольшую популярность в народе приобрел руководивший восстанием тайный союз "Ихэтуань" - "Отряды справедливости и мира" (или "Ихэцюань" - "Кулак во имя справедливости и мира"), который с точки зрения идеологии, обрядов и организационных форм уходил корнями в начало века: так называлось ответвление старинного антицинского подпольного общества "Байлянь цзяо" (секта "Белого лотоса"). Союз представлял собой мистико-религиозную организацию, члены которой собирались в развалившихся сараях или заброшенных лачугах, громко называвшихся "алтарями", где они коллективно затверживали заклинания и занимались гимнастическими упражнениями, имевшими в их глазах магический смысл, наивно веря, что таким путем они станут неуязвимыми для пуль и снарядов, обретут бессмертие.
Однако союзы "Ихэтуань" начала и конца XIX в. во многом отличались друг от друга. "Ихэтуань" конца XIX в. по сути дела - конгломерат тайных союзов ("Дадао", "Хундэнчжао", "Ихэцюань" и др.), имевший особую политическую программу. Если в начале XIX в. его члены вели антицинскую деятельность, провозгласив лозунг "Долой Цин, восстановим Мин!", и за это подвергались жестоким преследованиям, то в конце 90-х годов участники движения боролись главным образом против иностранцев. В это время распространился лозунг "Поддержим Цин, смерть иностранцам!".
Повстанцы не выработали четко сформулированной программы борьбы. Их цели и задачи можно уяснить, лишь изучая прокламации и листовки, обращенные к населению. В них, почти во всех, содержатся призывы к уничтожению иностранцев и изгнанию их из Китая. Такова главная задача восстания. Вместе с тем в ряде прокламаций проскальзывает критика продажных китайских чиновников или глухие намеки на необходимость свержения маньчжурской династии, замены ее китайской династией Мин.
В цинском правительстве отсутствовало единодушное мнение как об отношении к иностранным державам, так и к повстанцам. Одна группировка, возглавляемая начальником приказа жертвоприношений Юань Чаном и помощником министра чинов Сюй Цзин-чэном, настаивала на сохранении дружбы с державами и беспощадной расправе с ихэтуанями. Другая, лидерами которой были вице-канцлер Ган И и князь Цзай И, стояла за объявление войны империалистическим державам и за использование отрядов ихэтуаней в борьбе против иностранных захватчиков. Императрица Цыси проявляла колебания, которые находили свое выражение в противоречивых указах. Сближению консервативной клики Цыси с повстанцами объективно способствовали ее частные противоречия с державами (главным образом по вопросу о назначении престолонаследника), а также относительно мирные формы выступлений ихэтуаней в начальный период, их процинские лозунги. Временный союз правительства Китая с ихэтуанями не был, однако, ни искренним, ни последовательным. Цины предали повстанцев и повернули оружие против них, как только почувствовали силу иностранцев.
Иностранные державы, не желавшие расставаться с привилегиями, захваченными в Китае, обрушили на китайский народ мощь тогдашней военной техники. Отсталый феодальный Китай не способен был противостоять современной технике капиталистических стран.40-тысячная армия, представлявшая восемь держав (Англия, Франция, Россия, Германия, США, Италия, Япония, Австро-Венгрия), вторглась на территорию Китая.
Антиимпериалистическая борьба китайского народа нашла горячий отклик у представителей международного рабочего движения. В.И. Ленин от имени русских социал-демократов и широких слоев трудящихся выразил свои симпатии китайскому народу, заклеймил грабительскую политику держав, разоблачил ее колониальный характер, призвал всех трудящихся к международной солидарности, к борьбе с подлинными врагами. Голос протеста прозвучал в Германии и во Франции, где прогрессивная общественность устами своих лучших представителей - В. Либкнехта, Р. Люксембург, А. Бебеля, Ж. Жореса, Ромена Роллана - осудила политику своих правительств в Китае.
2.2 Движение ихэтуаней
С самого начала всех повстанцев объединял пафос борьбы с поработителями Китая - "длинноносыми", "заморскими дьяволами", т.е. иностранцами. Первыми поднялась группа разрозненных тайных обществ, действовавших в провинции Шаньдун, большинство из которых практиковали боевые искусства (ушу или кунг-фу) и различные мистические практики, связанные с энергетической перестройкой организма (цигун или нэйгун - "внутреннее искусство"). Каждое местное тайное общество представляло собой отдельную школу кунг-фу, более того, многие современные стили вышли именно из тех закрытых групп. Обобщающее название этому движению дали несколько стилей боевых искусств, распространенные в провинции Шаньдун - ихэшэньцюань ("Священный кулак во имя справедливости и гармонии"), или ихэцюань.
Никакой воинской стратегии и тактики у ихэтуаней не было, хотя некоторые из них и служили в регулярной императорской армии. Их сила была в другом - в чрезвычайной сплоченностью под флагом антииностранных идей и абсолютная веря в мистическую и спасительную силу боевых искусств кунг-фу. По всему Китаю распространялись слухи о чудесном мастерстве ихэтуаней: якобы они были неуязвимы не только для копий, но и для пуль, их не брал ни удар меча, ни огонь. Более того, многие мастера демонстрировали это умение перед публикой, что еще больше воодушевляло толпу и заставляло присоединяться к ихэтуаням сотни и сотни последователей.
По всему Китаю стали открываться специальные тренировочные центры "алтари" ("тань"). Они были посвящены одному из местных духов защитников, перед небольшим храмом делался навес, под которым и проходили массовые тренировки бойцов. Старший наставник перед бойцами демонстрировал приемы под звуки гонгов, барабанов и флейт. Люди начинали двигаться в едином ритме, выкрикивая священные формулы-речитативы, восхваляющие мощь боевого искусства, призывающие духов покарать "заморских дьяволов", толпа входила в транс. В таком состоянии почти безоружные бойцы бросались под ружейный и артиллерийский огонь, не чувствуя страха и боли, и подчас одерживали "Пирровы победы".
На восстании ихэтуаней решил тонко сыграть ряд крупных китайских чиновников, в том числе и губернаторы некоторых провинций, которые были негативно настроены по отношению к иностранному засилью в Китае. У центральной власти не было никаких возможностей не только выдавить иностранцев с территории Китая, но хотя бы даже ограничить их присутствие в экономике и политической жизни Китая. Так не сделать ли это руками восставших? Хотя восставшие выдвигали первоначально два типа лозунгов - антиправительственные и антииностранные - последние звучали куда сильнее.
Однако многие чиновники и даже губернаторы саботировали вялые указы центрального правительства остановить восставших, более того некоторые губернаторы открыто поддержали их, придав отрядам ихэтуаней статус официального ополчения. Да и сам цинский двор испытывал удовлетворение от погромов иностранных поселений и разграбления их собственности - это была хотя бы частичная компенсация за унижения, которые терпел Китай в результате поражения в двух опиумных войнах и раздела территории между иностранными державами.
Итак, тонкая игра началась: цинский двор вяло осуждал восставших, но на деле оказывал им все более широкую поддержку. В отряды ихэтуаней пошли профессиональные армейские инструктора, у них внезапно оказалось оружие вместо традиционных длинных шестов, дешевых пик и боевых вил. Парадоксальным образом, восстание, которое в первой своей фазе имело лозунг "Долой Цин, восстановим Мин" (т.е. долой маньчжурскую династию, восстановим правление традиционной китайской династии) развернулось лицом к цинскому двору, а иностранцы стали основным объектом ненависти. Теперь, с осени 1899 г. лозунг стал иным: "Поддержим Цин, изгоним заморских дьяволов". Двор явно и неявно поддерживал погромы иностранных сеттльментов, особенно благоприятствовал поджогам католических церквей, которых в ту пору насчитывались сотни по всему Китаю.
В стране началась настоящая антихристианская истерия, причем гонениям и убийствам подвергались не только иностранцы, но и китайские христиане. Ихэтуани разрушали все, что в их представлении относилось к западным нововведениям: они разбирали железные дороги, срывали телеграфные и электрические столбы, заваливали шахты. В соответствии с принципами китайской геомантии фэншуй, все это якобы изменяло линии передвижения духов по земле, и, в конечном счете, вызывало несчастья, например разливы рек, засухи, падеж скота.
Цинскому двору казалось, что ихэтуани вот-вот сметут иностранцев, и уже с мая 1900 г. центральная власть вновь изменила отношение с нейтрального на очевидную, хотя и открыто не оглашаемую поддержку восставших бойцов. И вот вскоре императрице Цыси был представлен доклад (позже признанный подделкой), будто иностранные державы собираются потребовать ее низложения и вернуть власть императору, которого Цыси отстранила от дел. Разгневанная Цыси открыто призвала начать военные действия против иностранцев и призвала губернаторов всячески поддержать эти действия. Главная надежда возлагалась на ихэтуаней.
Никакого единого лидера или даже объединенного командования у ихэтуаней не возникло. Однако, практически полностью подчинив себе провинцию Шаньдун, разные отряды восставших к июню 1900 г. стали стягиваться к столице, городу Пекину. И вот, наконец, 13 июля 1900 г. группы ихэтуаней вошли в священную столицу империи. Цинский двор и непосредственно сама императрица Цыси были упоены успехами восставших, многие иностранцы бежали, целый ряд факторий был разгромлен. Через восемь дней императорский двор выпустил декларацию, объявлявшую войну всем иностранным государствам, решившим подписать с Китаем столь унизительные для империи договоры.
Сам же Пекин постепенно наполнялся грабежами и насилием. Часть своей ненависти ихэтуани переключили на зажиточное население столицы, отбирая имущество и сжигая дома тех, кто, как им казалось, "нарушал священный порядок движения духов по городу". Повязав голову красными, черными или желтыми повязками, ихэтуани смерчем проходились по улицам, убивая не только иностранцев и китайских христиан, но и тех, китайцев у которых обнаруживали "западные нововведения": часы, спички, лампы западного образца. Все телеграфные и электрические линии в Пекине и его окрестностях были обрезаны, железнодорожные пути разобраны, а сама станция неподалеку от центральных ворот Запретного города целиком сожжена.
Одновременно начались осады иностранных сеттльментов в других провинциях, прежде всего в Шаньси, Хэбэе и Хэнани, где внутри небольших поселений оказались запертыми сотни иностранцев, в том числе и русских. Не используя никаких военных приемов, ихэтуани просто обкладывали поселения плотным кольцом, разжигали костры и ночью проводили короткие, но в основном безуспешные атаки, сопровождаемые мистическими заклинаниями. В Шаньси губернатор провинции пообещал иностранцам защиту от обезумевших "боксеров", но как только иностранцы собрались в одном месте, он отдал приказ убить сорока четырех человек, в том числе женщин и детей.
Группы ихэтуаней были поставлены под командование нескольких принцев, но, как потом оказалось, подчиняться им не хотели, да и в силу слабой организации и не могли. Принц Гун, который формально являлся командующим над всей этой аморфной массой бойцов, не имел никакого влияния на них прежде всего из-за того, что не считался "посвященным" среди ихэтуаней. Таким образом, время для решительных действий было упущено.
17 июня объединенная армия западных государств десантов с моря стремительно захватывает один из крупнейших фортов на севре Китая Дагу, находящийся у города Тяньцзинь и неподалеку от Пекина. Лишь через пару дней новости от падении форта достигают Пекина и это вызвало очередные погромы. Германский министр был застрелен прямо на улице, когда направлялся на прием в императорский дворец, а ихэтуани осадили иностранный квартал в Пекине, где располагались иностранные миссии.
Осада длилась около двух месяцев, когда 451 солдат иностранных армий защищали 473 гражданских и более трех тысяч китайских христиан, которым также пришлось спасаться бегством за стенами дипломатических миссий. Запертыми оказались в основном британские, русские, немецкие и японские дипломаты вместе с членами их семей. Им пришлось сооружать баррикады из матрацев, корзин, мешков с песком, перевернутых тележек рикш, и даже эта слабая защита оказалась непреодолимой для восставших. Ихэтуаней было значительно больше, но они были плохо дисциплинированы, неорганизованны и вместо того, чтобы продумывать стратегию и тактику наступлений, в основном полагались на магические приемы. Например, они устраивали массовые ритуалы, заклиная, чтобы духи заклинили служебные части у пушек иностранцев и те не смогли бы стрелять, или намочили порох у ружей. Естественно, чаще всего духи не откликались на эти заклинания, и в день атаки масса ихэутаней гибла под огнем иностранцев. Если бы регулярная цинская армия также выступила против иностранцев, то баррикады были бы сметены в одночасье, но императрица Цыси не решалась вводить в действие регулярные части. Командующие так называемых "новых частей" армии, которая уже была подготовлена и экипирована по западному образцу, тем более не хотели вступать в конфликт с иностранцами, чувствуя себя в этой ситуации третейскими судьями, которым однажды придется разводить враждующие стороны.
К тому же единого фронта против иностранцев не получилось. Южные генерал-губернаторы вообще проигнорировали объявление войны со стороны императорского двора иностранцам, считая, что оно было сделано под давлением надвигающихся на Пекин отрядов ихэтуаней. А ведь именно юг, в частности провинция Гуандун и прилегающий к ней Гонконг, были основными центрами развития иностранного капитала в Китае, а поэтому выступление местных армейских подразделений против иностранцев в этих провинциях могло бы причинить существенный вред иностранцам (прежде всего британцам) и отвлечь силы от осады Пекина. Но этого не произошло - империя уже рушилась, основную роль в управлении страной играл не императорский двор, а провинциальные местные элиты, который к тому же были сильно коррумпированы. В июне они просто заключили неформальный пакт с западными консульствами в Шанхае, гарантировав безопасность иностранцев на юге Китая, а также в пяти других провинциях по северному берегу Китая.
Для подавления ихэтуаней была сформирована объединенная армия правительством нескольких стран, прежде всего Великобритании, США, Франции, Германии, России, Австро-Венгрии, Италии, Японии, которые имели свои интересы на территории Китая. Хотя формально армии управлялись независимо друг от друга, они координировали между собой действия и в ряде случаев формировали совместные контингенты.
Из Тяньцзиня - крупнейшего города Китая, находящегося в 70 км. от Пекина, на помощь осажденным выступил объединенный 2-тысясячный отряд иностранцев, но столкнувшись с мощным ответным ударом "боксеров", ретировался под стены Тяньцзиня. Объединенное командование иностранных держав поняло, что имеют дело с очень серьезной силой. Теперь на поддержку осажденных выдвинулись куда более серьезные силы.15 августа к стенам Пекина подошли объединенная19-тысячная группировка для проведения спасательной операции и штурмом взяла Пекин. Она состояла в основам из солдат российской, американской, японской и английской группировок, причем в этот раз армия была подчинена единому командованию. Императорский двор, реально оценив ситуацию, решил покинуть столицу, бежав в город Сиань, понимая, что на ихэтуаней с их примитивной техникой боя и отсталым вооружением надеяться бессмысленно. Ряд командиров цинской армии, не успев организовать оборону столицы, совершил самоубийство, армия же была деморализована и раздроблена на мелкие гарнизоны, так и не сумевшие стянуться под стены столицы.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
