56768 (610483), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Елизавета приняла их чрезвычайно радушно. К Софии приставили двух учителей. У Софии оказались блестящие способности. Она жадно училась по - русски, по латыни, читала Тацита, Вольтера, Дидро, наблюдая, в то же время придворную жизнь. Она прилежно изучала обряды русской церкви, строго держала посты, много и усердно молилась, особенно при людях, даже превосходя в этом желание набожной Елизаветы, но страшно сердя тем Петра.
28 июня в церкви во время своего обращения в православную веру она четко произнесла свое исповедание на чистом русском языке. Чем очень удивила всех присутствующих. Императрица даже прослезилась и подарила новообращённой аграф и бриллиантовый складень в несколько сот тысяч рублей.
Другая задача, которую вполне сознательно решала в то время юная немка, состояла в том, чтобы понравиться и великому князю Петру Федоровичу, и императрице Елизавете, и всем русским людям.
Позже Екатерина II вспоминала: “...поистине я ничем не пренебрегала, чтобы достичь этого: угодливость, покорность, уважение, желание нравиться, желание поступать как следует, искренняя привязанность, все с моей стороны постоянно к тому было употребляемо с 1944 по 1761 г.”.
Приняв православие, она на другой день была обручена с великим князем Петром Федоровичем. После этого она получила титул великой княгини и новое имя - Екатерина Алексеевна. Сама Екатерина Алексеевна прекрасно осознавала, что ей нужен не Петр (который, кстати, приходился ей троюродным братом), а императорская корона.
Позднее она писала о своем состоянии перед свадьбой: "Сердце не предвещало мне счастья; одно честолюбие меня поддерживало".
В феврале 1745 г. Петру Федоровичу исполнилось 17 лет, а 21 августа того же года наследник русского престола вступил в брак с 16-летней Екатериной. Свадьба состоялась в столице. По русскому обычаю было все: и богатый наряд невесты с драгоценными украшениями, и торжественная служба в Казанской церкви, и парадный обед в галерее Зимнего дворца, и роскошный бал.
Замужество Екатерины мало назвать неудачным или несчастливым - оно было для нее, как для женщины, унизительным и оскорбительным. В первую брачную ночь, Петр уклонился от супружеских обязанностей, последующие были такими же. Позже Екатерина свидетельствовала: “...и в этом положении дело оставалось в течение девяти лет без малейшего изменения”.
Отношения между молодыми супругами не сложились. Екатерина поняла окончательно, что ее муж всегда будет для нее чужим человеком. И думала она о нем теперь уже по-другому: “...у меня явилась жестокая для него мысль в самые первые дни моего замужества. Я сказала себе: если ты полюбишь этого человека, ты будешь несчастнейшим созданием на земле... этот человек на тебя почти не смотрит, он говорит только о куклах и обращает больше внимания на всякую другую женщину, чем на тебя; ты слишком горда, чтобы поднять шум из-за этого, следовательно... думайте о самой себе, сударыня”.
Екатерина приехала в Россию, имея, всего 3 платья и полдюжины рубах и столько же носовых платков. Теперь она зажила с необыкновенной роскошью. Елизавета подарила ей огромную сумму денег в личное пользование, отвела роскошные апартаменты и назначила к принцессе Екатерине пышную свиту статс-дам и камергеров. Наследница престола научилась сорить русскими деньгами, считая Россию и русскую казну своей личной собственностью.
Екатерина внушала Елизавете сильные опасения своим честолюбием, она уже в ранней молодости начала мечтать о захвате власти. Елизавета приняла меры, она боялась популярности Екатерины. Екатерина с её умом и образованием была опасной соперницей. Елизавета всегда боялась дворцового переворота, подобно тому, который был ею устроен. Екатерину окружили преданные Елизавете шпионы чисто русского происхождения. Но Екатерина сумела купить их сердца, научившись от лакеев народным пословицам и выражениям, которыми так любила щеголять.
Императрица очень скоро поняла, что поторопилась с объявлением Петра Федоровича наследником престола. Поведение бездарного племянника часто раздражало ее. Не зная, как выйти из этого несуразного положения, она невольно свое недовольство наследником престола переносила на его жену. Ее обвиняли в равнодушии к мужу, в том, что она не может или не желает по-хорошему повлиять на него, увлечь его своими женскими прелестями. Наконец, императрица требовала от молодых наследника. А его пока не предвиделось.
Не следует забывать, что жизнь “молодого двора” протекала на глазах слуг, которых назначала сама Елизавета. И по-видимому, у Екатерины Алексеевны были основания писать: “...мне казалось, что она (Елизавета ) всегда была мною недовольна, так как бывало очень редко, что она делала мне честь вступать в разговор; впрочем, хоть и жили мы в одном доме, и наши покои соприкасались как в Зимнем, так и в Летнем дворце, но мы не видели ее по целым месяцам, а часто и более. Мы не смели без зова явиться в ее покои, а нас почти никогда не звали. Нас часто бранили от имени Её Величества за такие пустяки, относительно которых нельзя было и подозревать, что они могут рассердить императрицу.“
В свои 18 лет Екатерина развилась в красивую и физически крепкую женщину. Лесть многих окружающих начала приятно кружить ей голову. Чтобы дать выход молодой энергии, она много времени проводила на охоте, каталась на лодке и лихо ездила верхом на лошади. Для нее не составляло особого труда целый день провести в седле, при этом она одинаково красиво и крепко сидела в нем и по-английски (как подобает знатной аристократке), и по-татарски (как принято у настоящих кавалеристов). Организм ее хорошо привык к климату Петербурга, и вся она излучала теперь здоровье и женское достоинство, глубоко скрывая при этом свое оскорбленное самолюбие и свои тайные помыслы.
А великий князь продолжал играть в куклы и заниматься с отрядом голштинских солдат, которых он специально вызвал в Россию, чем восстановил против себя всех русских. Этих голштинцев в прусской форме он разместил в Ораниенбауме специальным лагерем, где часто пропадал сам, без конца и особой надобности производя построения и развод караулов. Семейная жизнь по-прежнему мало интересовала его.
Елизавете Петровне надоело ждать, когда великий князь станет дееспособным мужем, и она нашла возможным решить проблему наследника без его участия. В этих целях ко двору великой княгини были приставлены два молодых человека - Сергей Салтыков и Лев Нарышкин.
Екатерина Алексеевна родила 20 сентября 1754 г. сына. Его назвали Павлом и навсегда забрали от матери в покои императрицы. На шестой день младенца окрестили, а великая княгиня была высочайше удостоена вознаграждения в 100 тыс. руб. Интересно, что сначала Петр Федорович не был отмечен вниманием императрицы, поскольку в действительности не имел никакого отношения к рождению ребенка. Однако это ставило его в смешное положение при дворе и давало ему формальный повод высказать свое резкое неудовольствие. Елизавета очень скоро поняла свою ошибку и задним числом приказала выдать племяннику тоже 100 тыс. руб.
Младенца Павла показали матери только через 15 дней после рождения. Потом императрица снова забрала его в свои апартаменты, где лично заботилась о нем и где, по словам Екатерины, “вокруг него было множество старых дамушек, которые бестолковым уходом, вовсе лишенным здравого смысла, приносили ему несравненно больше телесных и нравственных страданий, нежели пользы”.
Чтение было одним из любимых занятий Екатерины Алексеевны - она всегда имела при себе книгу. Сначала ее забавляли легкие романы, но очень скоро она принялась за серьезную литературу, И если верить ее “Запискам”, у нее хватило ума и терпения одолеть девятитомную “Историю Германии” Kappa и многотомный “Словарь Бейля”, “Жизнь знаменитых мужей” Плутарха и “Жизнь Цицерона”, “Письма госпожи де Севилье” и “Анналы Тацита”, произведения Платона, Монтескьё и Вольтера. Историк С. Ф. Платонов, в частности, писал о ней: “Степень её теоретического развития и образования напоминает нам силу практического развития Петра Великого. И оба они были самоучками”.
Только в феврале 1755 г. Екатерина Алексеевна преодолела свою ипохондрию и впервые после родов появилась в обществе. Петр Федорович к этому времени совсем перестал замечать свою жену. Он возмужал и начал ухаживать за женщинами, проявляя при этом довольно странный вкус: ему больше нравились некрасивые и недалекие по своему развитию девицы.
В суете и склоках придворной жизни Екатерина ни на минуту не теряла из виду своей главной цели, ради которой она приехала в Россию, ради которой терпеливо сносила обиды, насмешки, а иногда и оскорбления. Целью этой была корона Российской империи. Екатерина быстро поняла, что ее супруг дает ей много шансов к тому, чтобы предстать в глазах окружающих едва ли не единственной надеждой на спасение от его диких выходок и сумасбродства. Во всяком случае, она настойчиво и сознательно стремилась к тому, чтобы быть в хороших, если не в приятельских отношениях, как с влиятельнейшими вельможами елизаветинского двора, так и с иерархами православной церкви, как с иностранными дипломатами, так и с объектами многочисленных амурных увлечений собственного мужа. Вокруг нее образовался многочисленный круг приверженцев из русских, среди которых были не только гвардейские офицеры и дворяне средней руки, но и влиятельные вельможи, стоявшие близко к императрице.
К концу царствования Елизаветы Петровны ее племянник окончательно потерял уважение многих окружающих и возбудил к себе острое недовольство большинства русских. Расхождения по вопросам внутренней и внешней политики России с Елизаветой Петровной привели к тому, что их личные взаимоотношения стали натянутыми и даже отчужденными. В узком кружке придворных обсуждалась даже возможность высылки великого князя в Голштинию с объявлением императором его малолетнего сына Павла.
C 1757 гoдa Eлизaвeтy cтaли пpecлeдoвaть тяжeлыe иcтepичecкиe пpипaдки. Зa зимy 1760 -1761 гoдa Eлизaвeтa тoлькo paз былa нa бoльшoм выxoдe. Bceгдa нeпoceдливaя и oбщитeльнaя, oнa тeпepь бoльшyю чacть вpeмeни пpoвoдилa, зaпepшиcь в cвoeй cпaльнe. Kpacoтa ee быcтpo paзpyшaлacь, и этo бoлee вceгo yдpyчaлo бoльнyю. Oт cкyки Eлизaвeтa пpиcтpacтилacь к кpeпкoй нaливкe.
25 декабря 1761 г. она скончалась, и Петр Федорович вступил на престол под именем Петра III. В своем первом манифесте он обещал "во всем следовать стопам премудрого государя, деда нашего Петра Великого".
С первых же недель царствования Петр III обратил особое внимание на укрепление порядка и дисциплины в высших присутственных местах, сам, подавая тому пример.
Вставал император обычно в 7 часов утра, выслушивал с 8 до 10 доклады сановников; в 11 часов лично проводил вахтпарад (развод дворцового караула), до и после которого иногда совершал выезды в правительственные учреждения или осматривал промышленные заведения. Хотя первоначально он решил, было ликвидировать елизаветинскую Конференцию при высочайшем дворе, но затем все же приказал ее "на прежнем основании оставить".
Особо следует отметить попытку дать непредвзятую характеристику Петра III человека и государственного деятеля, предпринятую в 1991 г. А. С. Мыльниковым, опубликовавшим в журнале "Вопросы истории" статью "Петр III" и монографию "Искушение чудом:" Русский принц", его прототипы и двойники-самозванцы". Не идеализируя Петра Федоровича, Мыльников, однако, отмечает, что он отнюдь не был грубым солдафоном: любил итальянскую музыку и неплохо играл на скрипке, имел коллекцию скрипок; любил живопись, книги; содержал богатую личную библиотеку и заботился о ее постоянном пополнении. Сохранился каталог его нумизматического кабинета.
Став императором, Петр ездил и ходил по Петербургу один, без охраны, навещал на дому своих бывших слуг. Ему были свойственны такие качества как открытость, доброта, наблюдательность, азарт и остроумие в спорах, но и вспыльчивость, гневливость, поспешность в действиях. Он охотно общался с рядовыми людьми, солдатами.
По всей видимости, ощущение двойственности происхождения (русский о матери и немец по отцу) порождало у Петра Федоровича некий комплекс двойного самосознания. "Все же, если он и ощущал себя в значительной степени немцем, - пишет А. С. Мыльников, - то - немцем на русской службе".
Как признавалась позже сама Екатерина, ей предлагали план свержения Петра III уже вскоре после смерти Елизаветы. Однако она отказывалась участвовать в заговоре вплоть до 9 июня. За парадным обедом по случаю подтверждения мирного договора с прусским королём император публично оскорбил Екатерину. Императрица расплакалась. В тот же вечер приказано было арестовать ее, что, впрочем, не было исполнено по ходатайству одного из дядей Петра, невольных виновников этой сцены. С этого времени Екатерина стала внимательнее прислушиваться к предложениям своих друзей.
В общей сложности, через участвовавших в заговоре офицеров, Екатерина могла рассчитывать на поддержку примерно 10 тыс. гвардейцев. "Можно думать, - пишет С. Ф. Платонов, - что эти высокопоставленные лица имели свой план переворота и, мечтая о воцарении Павла Петровича, усвоили его матери Екатерине Алексеевне лишь опеку и регентство до его совершеннолетия".
На 29 июня, в день первоверховенных апостолов Петра и Павла по православному календарю, Петр Федорович, который уже несколько дней прибывал в Ораниенбауме, назначил свои именины в Петергофе, где его и должна была ожидать жена. Но ночью 28-го, за несколько часов до его прибытия туда, Екатерина уехала в столицу. Опираясь на гвардейские полки, она провозгласила себя самодержецей, а своего супруга низложенным.
Петра III эти события застали врасплох. Он час за часом упускал время и в конце концов упустил все. Утром 29-го преданные императрице войска окружили петергофский дворец и император, оказавшейся в плену у собственной жены, безропотно подписал составленный загодя екатерининскими вельможами манифест об отречении."Он позволил свергнуть себя с престола как ребенок, которого посылают спать" - заметит по этому поводу впоследствии прусский король Фридрих II.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
