56632 (610466), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Пока части первой линии ожидали помощи, вторая линия Лёгкой бригады под командой полковника лорда В.Ж.Пэйджета уже достигла русской батареи. «Ну, милорд,- сказал ординарец лорда В.Ж.Пэйджета сержант К.Л.Парке своему полковнику, скакавшему рядом с ним с сигарой в зубах,- самое время вам вынуть саблю!» 4-й лёгкий драгунский полк королевы проскочил прямо сквозь интервалы между орудиями, при этом один из офицеров издал странный клич «Теллихоу!», которым английские охотники науськивали собак во время травли лисицы. С прибытием драгун В.Ж.Пэйджета сопротивление защитников батареи было быстро подавлено. Здесь особенно отличился командир 1-го эскадрона 4-го лёгкого драгунского полка бревет-майор Александр Феликс Лоу – великан весом около 100 кг, чьи пышные светлые усы со свисающими концами делали его похожим на древнего германца или викинга. Вооружённый огромной саблей, сделанной по специальному заказу, он врубился в самую гущу свалки и собственноручно сразил 11 русских воинов. В этой же схватке получил смертельное ранение заместитель лорда В.Ж.Пэйджета майор О.М.Хэлкетт.

Одновременно перед русской батареей оказался 11-й гусарский полк подполковника Д.У.Дугласа. Гусары, не мешкая, бросились в атаку на русскую кавалерию влево от группы улан и драгун, собранных начальником штаба Лёгкой бригады бревет-подполковником Ч.Ш.Мэйоу. В ходе завязавшейся короткой схватки рядовой 11-го полка Л.Р.Йоветт зарубил саблей русского гусара, целившегося из карабина в голову английского офицера. Спасённым оказался лейтенант Роджер Христиан Палмер, который незадолго до сражения посадил своего будущего спасителя под арест, обнаружив его спящим на посту.

11-й гусарский гнал по долине опрокинутого им неприятеля, но внезапно увидел перед собой превосходящие силы русской кавалерии. Сочтя, что противник слишком силён, подполковник Д.У.Дуглас приказал своему полку, насчитывавшему тогда не более 70 всадников, остановиться, а затем и отступить. Когда английские гусары начали поворачивать назад, русская конница двинулась на них медленной рысью. Британцы отходили спокойно, сохраняя порядок, а когда русские гусары и казаки приблизились к ним на несколько сот метров, подполковник Д.У.Дуглас прекратил отступление и мгновенно, как на учении, развернул свой полк фронтом к противнику. Атака застала русских врасплох. Несмотря на подавляющее численное превосходство, они повернули назад. Основная масса гусар и казаков генерала Н.И.Рыжова столпилась у акведука – здесь русские командиры привели в порядок свои расстроенные эскадроны. Обе стороны начали перестрелку из карабинов и пистолетов, а казаки попытались зайти к англичанам в тыл (в стычках было убито несколько британских кавалеристов).

Несмотря на неустойчивое положение своего полка, Д.У.Дуглас надеялся отбросить всю русскую конницу за Чёрную речку. Оглядываясь в поисках подмоги, он увидел позади себя какую-то уланскую часть, ехавшую по долине, ведущей к Трактирному мосту. «Сбор, люди!- крикнул Д.У.Дуглас.- Сбор, люди 17-го уланского!» Однако лейтенант Р.Х.Палмер, чьи глаза были острее, заметил, что флюгера пик и головные уборы улан отличались от английских. «Это не 17-й уланский,- сказал он Д.У.Дугласу,- это противник».

Когда гусары Д.У.Дугласа ещё гнали русскую кавалерию к акведуку, на захваченной англичанами батарее раздался крик: «4-й лёгкий драгунский – на помощь 11-му!» Когда драгуны поравнялись с гусарами, оказалось, что русские угрожают им с тыла. Повернувшись, полковник В.Ж.Пэйджет увидел тех же самых улан, которых ранее заметил Д.У.Дуглас. Оба полка имели тогда не более 100 всадников, сидевших на изнурённых лошадях, многие были ранены. В ситуации, когда противник угрожал англичанам и с фронта, и с тыла, единственно правильным решением оставался прорыв назад, на исходную позицию. Узнав о том, что никто из его кавалеристов не видел графа Кардигана, В.Ж.Пэйджет принял на себя инициативу. По его команде полки двинулись назад по долине.

Русская кавалерия, угрожавшая с тыла остаткам бригады графа Кардигана, состояла из трёх эскадронов (1-го, 2-го, 6-го) 2-го Сводного маршевого уланского полка. Уланы, заехав левым плечом, пошли на больших рысях вдоль линии русской пехоты. Один из батальонов Одесского егерского полка, приняв их за неприятеля, ибо уланские эскадроны были на разномастных лошадях (1-й – на рыжих, 2-й – на вороных, 6-й – на серых), свернулся в каре и открыл по ним огонь. В ту эпоху каждый полк русской кавалерии (в отличие от английской и французской) имел лошадей определённой масти, но эти три эскадрона были из разных полков. От этой стрельбы, продолжавшейся до тех пор, пока сами егеря не заметили своей ошибки, были убиты три лошади и ранены два улана.

Дойдя до Симферопольского шоссе, уланские эскадроны остановились и начали разворачиваться, причём их фронт находился под прямым углом к отступающим английским кавалеристам. Участник боя под Балаклавой поручик Корибут-Кубитович так описывал отход британцев: «Никогда нельзя лучше оценить кавалерию, как при отступлении после удачной атаки, ввиду неприятеля. Нужно отдать справедливость англичанам: они представляли верх совершенства в этом отношении и шли на рысях в порядке, как на ученье». Уланы Свободного полка налетели на группу отступавших англичан, пытавшихся проскочить мимо, и завязали с ними рукопашную схватку. Английские гусары и лёгкие драгуны прорвались к своим линиям, сбившись в кучу и местами перемешавшись с русскими кавалеристами. При этом они яростно отбивались саблями от ударов уланских пик и, по свидетельству Корибут-Кубитовича, даже спешенные и раненые не хотели сдаваться в плен, сопротивляясь до конца. Русская пехота и артиллерия открыла огонь по сражавшимся, не разбирая, где свой, а где чужой. Большинству англичан всё же удалось пробить себе дорогу к спасению.

Русские эскадроны преследовали британцев вверх по долине до 4-го редута, причём к уланам тогда успел присоединиться подполковник А.А.Еропкин, бывший перед этим в свите П.П.Липранди. Когда А.А.Еропкин по приказанию начальника Чоргунского отряда спешил догнать своих улан, он был атакован офицером и двумя рядовыми английской кавалерии. Одного из нападавших храбрый подполковник застрелил из пистолета, другого ранил саблей его вестовой, унтер-офицер Бугского уланского полка Денис Муха, а третьего А.А.Еропкин, не успев вынуть саблю, оглушил двумя мощными ударами кулака в лицо и висок. Под командование А.А.Еропкина три эскадрона Сводного маршевого уланского полка быстро возвратились на свою прежнюю позицию около Симферопольского шоссе. Считая, что с англичанами уже покончено, они стояли развёрнутым строем и дожидались приказа слезать с лошадей. Вдруг вдали показалась группа всадников. Сначала русские кавалеристы не могли распознать её принадлежность, но вскоре стало видно, что это гусары в тёмных доломанах, на тёмных лошадях.

Колонной, столь неожиданно появившейся перед русскими уланами, был 8-й гусарский полк подполковника П.Дж.Шуэлла, составлявший третью линию Лёгкой бригады. При наступлении королевские ирландские гусары находились позади и немного правее 4-го лёгкого драгунского полка, но заметно отстали от него, ибо все время двигались рысью, не переходя на галоп. На русскую батарею 8-й полк прибыл уже по окончании боя. К тому моменту из-за потерь, понесённых от огня русской артиллерии и пехоты, он насчитывал всего 55 всадников. Вместе с кавалеристами Ч.Ш.Мэйоу, примкнувшими к левому флангу гусар, П.Дж.Шуэлл имел в строю 70 бойцов и полкового любимца терьера Джемми.

Увидев перед собой заслон из трёх эскадронов подполковника А.А.Еропкина, британский отряд, по сути состоявший из одного слабого эскадрона, не дрогнул. Произошла ошибка. Подполковник П.Дж.Шуэлл, будучи плохим фехтовальщиком, не вынимал саблю из ножен и держал поводья обеими руками. Опустив голову, он бросил своего коня прямо на русского дивизионного командира майора О.Т.Тинькова III, оттолкнул его лошадь в сторону и благополучно проскочил мимо. Понеся некоторые потери, британские кавалеристы П.Дж.Шуэлла всё-таки сумели прорваться (и терьер Джемми тоже!), однако им ещё предстояло пройти оставшуюся часть долины под перекрёстным огнём противника.

Теперь уже вся Лёгкая бригада, рассыпавшись на мелкие группы и одиночных всадников, отступала по долине на запад. Преследование было не слишком решительным, хотя генерал Н.И.Рыжов и назвал его «охотой на зайцев». Англичане отходили вверх по долине на уставших и израненных конях, практически шагом, осыпаемые пулями и картечью. Отступление их было ещё гибельнее, чем наступление. Выручила британцев атака 4-го полка французских зуавов, подавивших огонь русских батарей на одном из флангов⁹. Трагическая атака английской кавалерии продолжалась в общей сложности 20 минут. Только на сборном пункте остатки славных английских полков вновь увидели своего бригадного командира, о котором они ничего не знали с той минуты, когда тот первым ворвался на русскую батарею.

С момента атаки первой линии граф Кардиган полностью утратил контроль над своими частями. Проскочив между русскими орудиями, он не смог разобрать в дыму, что происходит. Генерал-майор проскакал вперёд на 100 метров и неожиданно столкнулся с большой группой казаков. Конь Рональд едва не занёс его в ряды неприятеля. После некоторого замешательства казаки бросились на англичанина, чтобы взять его в плен. Завязалась короткая борьба, в которой граф Кардиган получил лёгкую рану пикой в бедро. Однако он сумел вырваться. Вернувшись к русской батарее, граф проскочил назад через линию орудий и в дыму не заметил местонахождения своей бригады, решив, что бригада отступила без его разрешения. Считая, что долг выполнен, граф в одиночестве поехал назад по долине. Добравшись до своих, он занял позицию перед фронтом возвратившегося из атаки 8-го гусарского полка, не замечая, как за его спиной ирландские гусары, считавшие, что генерал позорно бросил свою бригаду, делали в его адрес презрительные гримасы.

Когда уцелевшие бойцы Лёгкой бригады (всего 195 всадников) начали строиться, граф Кардиган появился перед ними, и обвинение в трусости было тут же ему намёком высказано. «Привет, лорд Кардиган,- приветствовал его кто-то из солдат,- были ли вы там?» - «Неужели нет»,- ответил генерал. «Послушайте, Дженинс,- обратился он к капитану 13-го лёгкого драгунского полка,- разве ты не видел меня у пушек?» Дженинс подтвердил, что находился далеко от графа Кардигана, когда тот ворвался на русскую батарею. Граф вновь повернулся к своей бригаде. «Люди,- сказал он,- это был сумасшедший трюк, но в нём нет моей вины». – «Не имеет значения, милорд,- ответил ему чей-то бодрый голос из рядов,- если надо, мы снова пойдём туда». Об этом сражении генерал А.Ч.Боске отозвался так: «Это великолепно, но это не война». В другом эпизоде этого боя горная бригада отразила атаку русской кавалерии¹⁰.

Потери Лёгкой бригады в этой атаке составили 102 убитых (из них 9 офицеров), 129 раненых (из них 11 офицеров) и 58 пленённых (в том числе 2 офицера), причём последние были также почти все ранены. Позже ещё 16 человек умерли от ран (9 из них в русском плену). Англичане потеряли 362 лошади. Больше всех пострадали полки первой линии (в 13-м – выбыло 56 человек из 128, а в 17-м – 74 из 147). Потери британской гвардии были огромными – 247 человек и 497 лошадей¹¹. Общий урон русских войск в этот день составил 627 человек, 257 из них – в гусарской бригаде, наиболее сильно пострадавшей от английской кавалерии. Союзники потеряли более 850 человек, из которых половина приходилась на долю англичан.

Атака Лёгкой бригады стала последним аккордом сражения под Балаклавой. Войска обеих сторон остались на своих позициях, ограничиваясь артиллерийской канонадой, продолжавшейся до четырёх часов дня. Поле под Кадыкеем в британской прессе получило название «Долины смерти». В военной истории Европы слово «Балаклава» прочно ассоциируется с конной атакой британской Лёгкой бригады. Оно стало синонимом напрасной жертвы, безумно смелого, но заведомо обречённого на неудачу предприятия. Затмив (может быть, не вполне заслуженно) другие моменты Балаклавского сражения – единственного удачного дела русской полевой армии на Крымском театре Восточной войны, эта атака, проведённая по нелепому и ошибочному приказу, показала высокие боевые качества английской кавалерии.

В результате сражения русские захватили позиции на Воронцовой гряде, господствовавшей над дорогой Балаклава – Севастополь. В Балаклавском сражении русские войска захватили часть вражеских редутов, разгромили британскую кавалерийскую бригаду, заставили противника выделить дополнительные силы для охраны тыла и отказаться от намечавшегося штурма Севастополя. Если бы союзники знали, что Севастополь с севера защищен слабо, они могли бы сразу овладеть им. Но враги не надеялись на скорый успех после Балаклавского сражения и начали добывать Севастополь правильной осадой¹². Однако достигнутый русскими в сражении при Балаклаве успех не был развит из-за незначительности сил у П.П.Липранди¹³. Задача отрезать войска противника от их базы не была доведена до конца¹⁴.

В это время продолжалась знаменитая осада Севастополя.

Глава 3. Оборона Севастополя и окончание Крымской войны. Итоги.

Как было сказано выше, 13 сентября 1854 началась оборона Севастополя. Ответственность за город и порт была возложена на командование Черноморского флота. Начальник штаба флота вице-адмирал В.А.Корнилов развернул энергичную работу по укреплению подступов к городу. Для защиты от нападения с моря у входа в Севастопольскую бухту было затоплено несколько старых кораблей. Под руководством инженер-полковника Э.И.Тотлебена сооружались земляные и деревянные укрепления, на которых устанавливались корабельные орудия. На сухопутных позициях к солдатам гарнизона присоединились морские экипажи. Важнейшие участки обороны возглавили адмиралы П.С.Нахимов и В.И.Истомин.

Характеристики

Список файлов курсовой работы