55894 (610376), страница 9

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

Все изменилось в XI в., когда всей пропагандой, выдвигавшей на первый план ненависть христиан к приспешникам Магомета, были подготовлены и искусно организованы крестовые походы. Свидетельством этого переломного момента являются шансон-де-жест, в которых воспоминания об исламо-христианском сим­биозе на границах двух сфер перемешиваются с утверждением ставшего отныне беспощадным противостояния. В жесте “Мене”, где рассказывается о детстве Карла Великого, мы видим героя в Толедо на службе у сарацинского короля, который возводит его в сан рыцаря,—эхо историко-легендарных испанских реалий, воплощенных в “Песне о Сиде”. Но в то же время Карл и почти все герои шансон-де-жест представлены одержимыми одним жела­нием: биться с сарацином и победить его. Вся господствующая отныне мифология сводится к поединку христианского рыцаря и мусульманина. Борьба против неверных становится конечной целью рыцарского идеала. Неверный рассматривается отныне как язычник—причем язычник закоренелый, который заведомо отказывается от истины и обращения в христианство. В булле о созыве Четвертого Латеранского собора в 1213 г. папа Иннокентий III призывал христиан к крестовому походу против язычников-сарацин, а Жуанвиль постоянно называет мусульманский мир “языческим”.

И тем не менее через этот опущенный занавес между христианами и мусульманами, которые, кажется, поднимали его только для того, чтобы сражаться, через этот боевой фронт продолжались и даже расширялись мирные контакты и обмены.

Прежде всего торговые обмены. Какие бы эмбарго ни налагало папство на вывоз христианских товаров в мусульманский мир, эти запреты срывала контрабанда. Папы кончили тем, что стали допускать отклонения, появление брешей в этой блокаде, от которой христиане страдали больше, чем мусульмане, и даже начали выдавать лицензии. В этой игре всех превзошли венецианцы. В 1198 г., например, заставив папу признать, что, не имея аграрных ресурсов, они могут жить только торговлей, веницианцы получили от Иннокентия III разрешение торговать “с султаном Александрии”—за исключением, правда, стратегических товаров, включенных папством в “черный список”, который был обя­зателен для всего христианского мира: железо и оружие, смола, деготь, строительный лес, корабли.

Затем интеллектуальные обмены. Не то чтобы многие хри­стианские интеллектуалы испытывали соблазн перейти в иной ла­герь. Пожалуй, один лишь Абеляр, павший духом из-за преследо­вания разъяренных противников, помышлял в какой-то момент об этом. “Я впал в такое отчаяние,—признавался он,—что наме­ревался оставить христианский мир и уйти к язычникам, обеспе­чив себе уплатой налога (на иноверцев) спокойную христианскую жизнь среди врагов Христа”. Но и в самый разгар крестовых по­ходов арабская наука волнами накатывалась на христианский мир, и если она не породила, то по меньшей мере питала то, что мы называем ренессансом XII века. По правде говоря, арабы главным образом передавали христианским ученым греческую науку, накопленную в восточных библиотеках и пущенную в обо­рот мусульманскими учеными, которые принесли ее на западную оконечность исламского мира, в Испанию, где она по мере Рекон­кисты жадно впитывалась просвещенными христианами. Отвое­ванный христианами в 1085 г. Толедо стал центром притяжения для этих жаждущих, которые в первое время были по преимуще­ству переводчиками.

Больше того, в Святой земле, главном месте военного противо­стояния христиан и мусульман, быстро установились отношения мирного сосуществования. Это констатировал—впрочем, с неко­торым негодующим удивлением—испано-мусульманский хро­нист Ибн Джубайр во время путешествия в Палестину в 1184 г.:

“Христиане взимают с мусульман на своей территории опреде­ленный побор, который был установлен с доброго согласия. Со своей стороны христианские купцы платят на мусульманской тер­ритории пошлину со своих товаров; между ними существует со­вершенное согласие и во всех обстоятельствах соблюдается равен­ство. Воины заняты войной, народ же пребывает в мире. В этом смысле ситуация в сей стране настолько необычна, что и длинное рассуждение не смогло бы исчерпать тему...”

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Несомненно, что крестовые походы, даже если их участники ясно не сознавали и не определяли для себя побудительных моти­вов, воспринимались рыцарями и крестьянами XI в. как очищаю­щее средство от перенаселенности Запада и жажда заморских зе­мель, богатств и фьефов их увлекала более всего. Но эти походы еще даже до того, как обернулись полным провалом, не утолили жажды земли у западных людей, и последние вынуждены были вскоре искать в самой Европе, прежде всего в развитии сельского хозяйства, решения проблемы, которого не дал заморский мираж. Святые земли, ставшие ареной войны, отнюдь не были источни­ком хороших иль плохих заимствований, о которых заблуждавшиеся историки некогда с увлечением писали. Крестовые походы не способствовали подъему торговли, который начался благодаря прежним связям с мусульманским миром и внутреннему экономическому развитию Запада; они не принесли ни технических новшеств, ни новых производств, которые проникли в Европу иными путями; они непричастны к духовным ценностям, которые заимствовались через центры переводческой деятельности и библиотеки Греции, Италии (прежде всего Сицилии) и Испании, где культурные контакты были более тесными и плодотворными, чем, в Палестине; они даже непричастны к распространению роскоши и сладострастия, которые в глазах суровых западных моралистов были свойственны Востоку и которыми неверные якобы наградили простодушных крестоносцев, неспособных противостоять чарам и чаровницам Востока. Конечно, полученные не столько от торговли, сколько от фрахта судов и займов крестоносцам позволили некоторым итальянским городам – Генуе, но более всего Венеции – быстро разбогатеть; но что походы пробудили торговлю и обеспечили ее подъем в средневековом христианском мире, в это ни один серьезный историк более не верит. Напротив, они способствовали оскудению Запада, особенно рыцарства; далекие от того, чтобы обеспечить моральное единство христианского мира, они распаляли зарождающиеся национальные противоречия (достаточно среди прочих свидетельств почитать рассказ о Втором крестовом походе, который составил монах из Сен-Дени и капеллан Людовика VII Эд де Дей и в котором ненависть между немцами и французами накаляется с каждым эпизодом, или вспомнить об отношениях в Святых землях между Ричардом Львиное Сердце и Филиппом-Августом, а также герцогом Ав­стрийским, который позднее посадил Ричарда в тюрьму); походы сделали непроходимым ров, разделявший Запад и Византию, и вражда между латинянами и греками, обострявшаяся от похода к походу, вылилась в Четвертый поход и взятие Константинополя крестоносцами в 1204 г.; вместо того чтобы смягчить нравы, священная война в своем неистовстве привела крестоносцев к худшим эксцессам, начиная еврейскими погромами, которыми отмечены пути их следования, и кончая массовыми избиениями и грабежами, например в Иерусалиме в 1099 г. или в Константи­нополе в 1204 г., о чем можно прочитать в сочинениях как евро­пейских хронистов, так и мусульманских и византийских; финанси­рование крестовых походов стало причиной или предлогом увели­чения бремени папских поборов и появления опрометчивой прак­тики продажи индульгенций, а духовно-рыцарские ордена, ока­завшиеся в конечном итоге неспособными защитить и сохранить Святые земли, осели на Западе, чтобы предаться там всем видам финансовых и военных злоупотреблений. Таков тяжкий итог этих экспедиций. И я не вижу ничего иного, кроме абрикоса, который христиане, возможно, узнали благодаря крестовым походам.

Можно еще добавить, что недолговечные учреждения крестоносцев в Палестине были первым опытом европейского колониа­лизма, и в качестве прецедента он для историка многозначителен. Несомненно, что Фульхерий Шартрский в своей хронике несколько преувеличил масштабы колонизационного движения на Восток. Тем не менее его описание психологии и поведения христианского поселенца весьма примечательно.

“Посмотрите же и поймите, каким образом Господь в наши времена превратил Запад в Восток. Бывшие прежде западными людьми, мы стали восточными; бывший римлянин или франк стал здесь жителем Галилеи или Палестины; жившие в Реймсе или Шартре оказались горожанами Тира или Антиохии. Мы уже забыли родные места, и одни не знают, где родились, а другие не желают об этом и говорить. Некоторые уже владеют в этой стране домами и слугами по праву наследования; некоторые женились на иностранках, сирийках или армянках и даже на принявших бла­годать крещения сарацинках. Один живет с зятем, или невесткой. или тестем, другой окружен племянниками и даже внучатыми племянниками. Этот обрабатывает виноградники, тот – поля. Они говорят на разных языках, но уже научились понимать друг друга. Разные наречия становятся общими для той и другой на­ции, и взаимное доверие сближает самые несхожие народы. Чуже­земцы стали местными жителями, и странники обрели пристани­ще. Каждый день наши родственники и близкие приезжают к нам сюда, бросая все, чем владели на Западе. Тех, кто был бедным в своей стране, Господь здесь делает богатыми; владевшие не­сколькими экю здесь обретают бесчисленное количество безантов; имевшим там лишь мызу Господь здесь дарует города. Так зачем же возвращаться на Запад, если Восток столь благодатен? Господь не потерпит, чтобы носящие крест и преданные ему оказа­лись здесь в нужде. И это, как вы видите, есть великое чудо, коим должен восхищаться весь мир. Разве слышал кто о чем-либо подобном? Господь желает нас всех наделить богатством и привлечь к себе как самых дорогих его сердцу друзей, ибо ему угодно, чтобы мы жили согласно его воле, и мы должны от всего смиренно ему повиноваться, дабы счастливо пребывать в мире с ним”.

СОДЕРЖАНИЕ

1. ЭПОХА КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ 1

2. КРАТКИЕ ЗАРИСОВКИ К ПОРТРЕТУ СРЕДНЕВЕКОВОГО ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО ГОРОДА 19

3. СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ХРИСТИАНИН И ВИЗАНТИЕЦ. ОСНОВЫ ПРОТИВОРЕЧИЙ 26

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 47

СОДЕРЖАНИЕ 50

0 Фульхерий Шартрский. “Деяния Франков”

0 Альберт Ахенский. (Recueil des Historiens des Croisades, Historiens occidentaux, III, p. 292-293 et. 295.)

0 Куглер Б. “История крестовых походов”, СПб, 1895.

0 Сказочный дракон, персонаж провансальских легенд, обитавший вблизи Тараскона.

0 Никита Акомината. “История”

Характеристики

Список файлов курсовой работы