23268-1 (610278), страница 3
Текст из файла (страница 3)
С самого начала похода предпринимались и другие попытки объяснить эту метаморфозу с изменением маршрута, как чистой случайности (см. воспоминания участников захвата Константинополя — маршала Шампани Жоффруа де Виллардуэна и французского рыцаря Робера де Клари) , или "коварством" венецианцев и итальянского маркиза Бонифация Монферратского, особенно ненавидевших соперничавший с Венецией в Средиземном море Константинополь, и потому охотно переправивших на своих кораблях за приличную плату в 100000 тыс. серебряных марок крестоносцев под стены византийской столицы.
Имелись, однако, и более весомые причины, нежели ненависть, деньги или даже восстановление на троне (за деньги, конечно) Исаака II Ангела, — малоизвестные или вовсе не известные участникам похода. Они-то и привели крестоносцев не в исламизированную Палестину, а в православную Византию .
Еще в сентябре 1198 г. папа Иннокентий III обратился с требованием к Франции, Англии, Венгрии и государствам Германии и Италии выделить к марту 1199 г. военные отряды для планируемого четвертого похода в Святую землю. Аналогичное послание было адресовано и византийскому императору Алексею III, хотя и узурпатору, но тогда признаваемому Римом. В нем довольно жестко и даже с угрозой был поставлен вопрос об "объединении" (унии) двух христианских церквей, естественно, с подчинением греческой церкви папе римскому. Так было положено начало в реализации планов папы Иннокентия по созданию единой теократической Латинской империи (напомню, что императора и королей короновал папа, а неугодных отлучал от церкви) на обширной территории Европы, Малой Азии и Северной Африки.
Однако, даже угрозы применения силы Западом не поколебали позиции православного (и самоуверенного!) императора Алексея III, и он решительно отклонил предложения папы. Вот тогда-то, фактически, и была предрешена его участь, и стали сгущаться тучи над "вторым Римом" в истории христианства — Константинополем, и нависла угроза открытой войны. Папа всецело разделял культивировавшуюся в католических кругах теорию, согласно которой война со "схизматиками" — православными, приравнивалась к войне с еретиками и язычниками. А в 1203 г. нашелся и более сговорчивый претендент на византийский престол — царевич Алексей, ставший с помощью латинян императором Алексеем IV.
Но благородное прикрытие — восстановление законной власти — использовалось недолго. Алексей IV не смог скоро расплатиться с крестоносцами за оказанную ему услугу, чем вызывал у них все большее и большее раздражение. Впрочем, не только у завоевателей появилось оно. Усилившееся недовольство политикой отца и сына Ангелов "продавшихся латинянам", высказывали православные греки, заволновавшиеся, по словам византийского хрониста Никиты Хониата, как "безграничное и вольное море при сильном ветре, угрожая бунтом" .
Под общественным нажимом Алексей IV вынужден был пойти на разрыв с крестоносцами, до конца не выполнив своих обещаний. Разгневанный дож Дандоло заявил своему ставленнику: "...Припомни-ка, что мы возвысили тебя из ничтожества, а затем мы сделали тебя сеньором и короновали императором... Мы вытащили тебя из грязи... мы же втолкнем тебя в грязь; ...отныне и впредь я буду чинить тебе зло всей своей властью", — засвидетельствовал их разговор Робер де Клари . Латиняне решили сами добиваться своих "прав".
В январе 1204 г. вспыхнуло городское восстание против Алексея IV. Им воспользовались греческие аристократы и возвели на престол под именем императора Алексея V сановника из своей среды Алексея Дуку, надеясь, что он сможет организовать защиту Константинополя от крестоносцев.
Новоиспеченный император поспешил поскорее расправиться как с предводителем народа Николой Канавой, так и своим предшественником Алексеем IV (его отец Исаак II Ангел умер чуть раньше). Это дало повод латинянам для очередной кампании по защите справедливости."И все церковнослужители, и те кто имел полномочия от апостолика (...), — пишет Жоффруа де Виллардуэн, — согласились в том, что тот, кто совершил такое убийство, не имеет право держать землю, и те, кто согласился с подобным, — суть соучастники убийства, а кроме того они (т.е. греки — А.У.) уклонились от повиновения Риму. "Посему мы говорим вам, — сказало духовенство, — что война является правой и справедливой". И все, имеющие "правое намерение завоевать }rs землю и поставить ее в подчинение Риму", получат от папы отпущение грехов" .
"Защитники справедливости" не забывали и о собственных интересах. Крестоносцы не торопясь готовились к осаде столицы и разрабатывали план построения на месте Византии Латинской империи с выборным императором и договор дележа трофеев — от земель и дворцов до церковных святынь. Греки так и не сумели противостоять более сильным и организованным крестоносцам. 13 апреля 1204 г. Константинополь пал, а вместе с ним пала и Византия: 57 лет на ее территории властвовали "цивилизованные латиняне".
Чтобы не выглядеть субъективным, оценку их правления позаимствую у выше упоминавшегося авторитетнейшего французского медиевита Жака Ле Гоффа из его широко известной монографии "Цивилизация средневекового Запада": "...Походы сделали непроходимый ров, разделивший Запад и Византию, и вражда между латинянами и греками, обострявшаяся от похода к походу, вылилась в Четвертый крестовый поход и взятие Константинополя крестоносцами в 1204 г.; вместо того, чтобы смягчить нравы, священная война в своем неистовстве привела крестоносцев к худшим эксцессам, начиная еврейскими погромами, которыми отмечены пути их следования, и кончая массовыми избиениями и грабежами (...) в Константинополе в 1204 г., о чем можно прочитать в сочинениях как европейских хронистов, так и мусульманских и византийских; ...а духовно-рыцарские ордена, оказавшиеся в конечном итоге неспособными защитить и сохранить Святые земли, осели на западе, чтобы предаться там всем видам финансовых и военных злоупотреблений" .
А вот свидетельство самого участника взятия Константинополя, маршала Жоффруа де Виллардуэна: "Каждый ввел своих людей во дворец, который был сдан ему, и приказал стеречь сокровища. И остальные ратники, которые разбрелись по всему городу, захватили изрядную толику; и добыча была столь велика, что никто бы не мог сказать вам, сколько там было золота и серебра, (...) и всяческих драгоценных вещей, какие когда-либо имелись на земле. И Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, со всей правдивостью свидетельствует по истине и по совести, что со времени сотворения мира никогда не было в одном городе захвачено столько добычи (Робер де Клари, ссылаясь на греков, писал, что в Константинополе было сосредоточено две трети богатств всего мира — прим. А. У.). Всякий взял себе жилище, какое ему понравилось, а их было достаточно. Так разместилась рать пилигримов и венецианцев. И велика была радость из-за чести и победы (...), ибо те, кто находились в бедности, теперь пребывали в богатстве и роскоши...".
Правда маршал из Шампани тактично умалчивает куда же девались владельцы домов и богатств?
Жак Ле Гофф замечает, что в штурме Константинополя "латиняне наконец-то утолили зависть и ненависть к византийцам" — "грабежом и жестокой резней мужчин, женщин и детей". "Сами сарацины (мусульмане — А.У.), — пишет византийский хронист Никита Хониат, — более добры и сострадательны по сравнению с этими людьми, которые носят на плече знак Христа" .
Похоже, захват Константинополя в 1204 г. "цивилизованными европейцами" (Византии доставалось и ранее — во времена II и III крестовых походов в 1147 и 1189 гг.) подготовил окончательную гибель христианского государства в 1453 г., ибо Византия так и не смогла воспрянуть после 57-летнего существования на ее территории Латинской империи и оказалась в XV в. нетрудной добычей для турок.
Небольшим островком православия на бывшем пространстве Византийской империи оставалась Никейская область, в которой пребывал православный патриарх, утверждавший, кстати сказать, новых митрополитов для Руси. (К этому вопросу мы еще вернемся ниже).
Русские не только были наслышаны о грабеже и насаждении "новых законов" на территории Византии, но, немногим спустя, и сами ощутили на себе эти "новые законы". Как повествует с рыцарской прямотой, не пытаясь даже смягчить впечатления, участник крестовых походов Генрих Латвийский в "Хронике Ливонии", во время нападения "братьев-рыцарей" в 1219 г. на Псков, они "стали грабить деревни, убивать мужчин, брать в плен женщин и обратили в пустыню всю местность вокруг Пскова, а когда они вернулись, пошли другие и нанесли такой же вред и всякий раз уносили много добычи". Их "миссионерская" деятельность сводилась к тому, что "... они поселились в русской земле, устраивали засады на полях, в лесах и деревнях, захватывали и убивали людей, не давая покоя, уводили коней и скот и женщин их". Спустя два года, в 1221 г. крестоносцы вторглись "в королевство Новгородское и разорили всю окрестную местность, сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили" .
Мало чем отличалось поведение католиков и на юге-западе Руси, в Галицко-Волынском княжестве, ставшем предметом особого интереса для польских князей и венгерских королей в 10-30-е гг. XIII в.
7 октября 1207 г. папа Иннокентий III написал два послания: на Русь и в Венгрию. В последнем говорилось о необходимости миссионерской деятельности среди народа, неподвластного Риму. С этими двумя письмами отправился кардинал Григорий, которому поручалось провести унию на Руси .
В послании "ко всему духовенству и мирянам русским" Иннокентий III сам представляет как единое целое насаждение унии в Византии и на Руси, сетует, что Русь удалилась от католической веры, как от груди матери и стала чужим ребенком. А потому он призывает русскую церковь вернуться с бездорожья на путь истины и пойти под опеку главы католической церкви. Говоря о главенстве папы в христианской церкви, он призывает Русь принять унию, мотивируя это тем, что якобы греки (Византия) уже подчинились апостольскому престолу и объединились с Римом, а потому "разве не странным кажется, чтобы часть не сочеталась (соглашалась) с целым и одна противостояла целому (выделялась из целого)?" В случае же неповиновения Руси с нею может случиться тоже, что и с Византией, — недвусмысленно предупреждает папа .
...Задержав у себя законного претендента на Галич — внучатого племянника, малолетнего Даниила, сына Романа Мстиславича, князя Галицкого и Волынского — польский князь Лешко Белый замыслил "по родственному" решить вопрос о правлении в Галиче и предложил своему троюродному брату, венгерскому королю Андрею II (также троюродному деду Даниила), женить его пяти (или шести) летнего сына Коломана на своей трехлетней дочери Саломеи и дать им во княжение Галич, что и было сделано в 1214 г. По крайней мере трижды — в 1215-1217, 1219 и 1227 гг. — Коломан при военной поддержке отца княжил в Галиче . Любой захваченный древнерусский город, а тем более — столица княжества Владимир, становился желанным объектом грабежа."Галицко-волынская летопись", особо не заостряя на этом внимания, все же отмечает: "Въ лето 6712 (1204). Возведе Олександръ (князь Белзский, племянник князя Романа Галицкого) Лестька и Кондърата. Придоша ляхове на Володимеръ. И отвориша имъ врата володимерци, рекуще: "Се сыновець Романеви". Ляхове поплениша городъ весь. Олександру молящуся Льстькови о останце града и о церкви Богородици. Твердымъ же бывшимъ дверем, не могоша исечи, донележе Лестько приеха и Конъдратъ, и возбиста ляхы своя ти. Тако спасена бысть церкви, и останок людии" .
Обращает на себя внимание тот факт, что "избиению", т.е. уничтожению, подверглись жители города, добровольно (!) впустившие поляков, поскольку с ними пришел племянник Романа Мстиславича.
Сыну Романа — Даниилу пришлось длительное время бороться и со своими зарубежными родственниками, и местными боярами, пока, наконец, он в 1238 г. не вокняжился в Галиче, а в 1245 г. окончательно не разбил под Ярославом венгерские войска зятя короля Белы IV — Ростислава, сына Михаила Всеволодовича Черниговского.
Только после этого западные соседи признали князя Даниила Романовича, в том числе и папа Иннокентий IV (1243-1254), несколько раз славший к нему своих послов для переговоров о церковной унии и совместных действий против татар. В отличии от Александра Ярославича, Даниил Галицкий, хотя и получил ярлык на свое княжение из рук Батыя в 1246 г. и назывался "мирником" его, т.е.союзником, но не всегда выполнял свои "союзнические обязательства" и противостоял, например, воеводе Куремсе, внуку Джучи, правнуку Чингисхана .
Думается, он готов был возглавить антиордынскую коалицию, стремился к ней, а потому готов был идти на уступки Западу. Насколько же была двуличной по отношению к нему политика Иннокентия IV свидетельствует письмо папы от 1246 г. к венгерскому королю Беле IV по поводу наметившегося брачного союза королевны Констанции и Льва Даниловича. В письме говорилось, что "браком с восточными государями он (т.е. венгерский король Бела IV — А. У.) оскверняет чистоту христианской веры" . Когда же чуть забрезжила чисто гипотетическая возможность церковной унии (Даниил Романович согласился обсудить этот вопрос в обмен за помощь против монголо-татар), отношение его к галицкому князю резко меняется. Вместо же помощи в Галицко-Волынское княжество в 1249 г. приезжает епископ Войцех (Адальберт), назначенный папой в русские архиепископы . Рассерженный Даниил Романович прогоняет его из своей земли. Папа же старается сгладить инцидент обещанием королевской короны и своего покровительства Даниилу: "Сыну, приими от насъ венечь королевьства". Князь Даниил отказывается: "Рать татарьская не престает зле живущи с нами, то како могу прияти венець бес помощи твоей" . Только после заверений папского легата Опизо Мессанского в скорой помощи папы против татар и таких же обещаний польских князей, Даниил Романович Галицкий принял от папских послов в 1253 г. в Дорогочине (который, кстати сказать, освободил в 1238 г. от крестоносцев-тамплиеров от папских послов королевскую корону и титул короля . Однако помощи против монголо-татар так и не дождался! Очевидно, что папские интересы не распространялись далее введения унии на православных землях с подчинением церкви папе .
Александр Невский был прекрасно осведомлен об этих взаимоотношениях Даниила Романовича с его западными соседями и папой. Во-первых, его ближайшим соратником и духовным водителем был митрополит Кирилл (1243-1281), выходец из Галицко-Волынского княжества, избранный на эту должность Даниилом Романовичем. Во-вторых, брат Александра — Андрей Ярославич был женат на дочери Даниила Романовича Галицкого, правнучке византийского императора Исаака II Ангела . И, наконец, папа сам вскоре после коронации Даниила Романовича прислал своих послов к Александру Ярославичу, чтобы князь послушал "учения их о законе Божии" , т.е., видимо, для переговоров о той же унии...
В поисках союзников
§ 1
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
