38571 (607319), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Из-за отсутствия в новых условиях соответствующего органа с необходимыми законодательными полномочиями вело к тому, что вопросами цензуры занимались одновременно самые различные структуры, обращавшиеся, в конечном счете, за окончательным решением того или иного вопроса к высшим органам коммунистической партии – Оргбюро и Политбюро ЦК. Например, 6 мая 1920 года, на заседании Политбюро ЦК обсуждало факт издания Госиздатом книги бывшего большевика, видного философа и экономиста А.А. Богданова «Краткий курс экономической науки» и ряда других его работ. Решено было информировать руководителей Госиздата В.В. Воровского и И.И. Скворцова-Степанова, что издание книги Богданова противоречит задачам социалистического просвещения. Одновременно Политбюро постановило: «Предложить Государственному издательству извещать немедленно Центральный комитет о каждом постановлении издания той или иной книги, не приостанавливая осуществление постановлений» 5. Таким образом, Политбюро сохраняло за собой права высшей контрольной инстанции в области цензуры.
В сложившейся ситуации был нужен законный орган, который занимался бы цензурой печати и имел, хотя бы внешне, четкую законодательную основу. Который смог бы осуществлять политическую линию коммунистической партии. Отдел военной цензуры ВЧК на эту роль не годился. 27 октября 1921 года Политбюро ЦК решило создать комиссию для предварительного решения вопроса о частных издательствах и об учреждении политической цензуры.
Но пока этот вопрос только обсуждался, непосредственные руководители книжного дела в РСФСР нуждались в достаточно четких указаниях о том, что можно и что нельзя пропускать в печать. В ответ на просьбу Н.Л. Мещерякова дать соответствующую директиву Политбюро ЦК на заседании 18 ноября 1921 года с участием В.И. Ленина, Г.Е. Зиновьева, М.И. Калинина, Л.Б. Каменева, В.М. Молотова, И.В. Сталина приняло постановление. В нем товарищу Мещерякову давались указания, согласно которым он не должен допускать к печати книги сочувствующие марксизму и Коминтерну, а также книги религиозного, мистического, антинаучного, политически враждебного характера.
Но директива Госиздату не решала всех вопросов цензуры. Поэтому 14 декабря 1921 года Политбюро ЦК обсудило сообщение Л.Б. Каменева «О политической цензуре». В результате было принято решение: «Поручить т. Радеку обследовать положение дела с цензурой как военной, так и гражданской и доложить в Политбюро». Даже деятели Госиздата выражали недовольство тем, что наряду с ним цензурой занимались советские, партийные, военные структуры. 8 мая 1922 года Н.Л. Мещеряков писал наркому просвещения А.В. Луначарскому: «Положение стало решительно нестерпимым для всех. Благодаря необъединенности цензуры имеется двойной аппарат, доходивший до 2,5 тысяч человек. Его нужно как можно скорее сократить, а это можно будет сделать только после объединения.
Тяжело и для издателей, ибо военная цензура, независимая пока от нас, не разрешает многое, нами пропущенное, и вторгается при этом в чужую область».
13 февраля 1922 года заседание Политбюро принимает следующее постановление «О политической цензуре»: «а) указать Политотделу Госиздата на явные ошибки, допущенные в его деятельности в смысле излишней строгости; б) указать Политотделу на необходимость воздержаться от цензуры в вопросах, непосредственно не направленных против политики Советской власти (вопросы культуры, театра, поэзии)». Такое решение означало, что руководство коммунистической партии в этот период допускало определенное инакомыслие в вопросах, непосредственно не касающихся политических проблем.
2.2 Главное управление по делам литературы и издательств
2.2.1 Функции Главлита
6 июня 1922 года декретом Совнаркома было создано Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит), в котором нашла свое воплощение система ограничительных мер и надзора за печатью. В первом же параграфе документа открыто идет речь о цензуре: «В целях объединения всех видов цензуры печатных произведений учреждается Главное управление по делам литературы и издательств при Наркомате просвещения и местные органы – при Губернских Отделах Народного Образования» 6. Это цензурное ведомство довольно быстро превратилось в мощный и разветвленный аппарат, структура которого совершенствовалась и развивалась в течение всей своей истории.
Главлит включал в себя отделы по разным видам цензуры: иностранной, контроль информации за границу, последующий контроль над местными печатными органами, цензура центральных газет и радиовещания, контроль над книготорговой сетью, библиотеками и полиграфическими предприятиями. Имелись секретный отдел, управление делами, планово-финансовый отдел, бухгалтерия и секретариат.
Согласно положению, которое было принято Совнарком СССР 6 июня 1933 года, «Главлит запрещает издание и распространение произведений: а) содержащих агитацию против Советской власти; б) разглашающих военную тайну Республики; в) возбуждающих общественное мнение; г) возбуждающих национальный и религиозный фанатизм».
Организатором и первым руководителем Главлита до 1931 года был П.И. Лебедев-Полянский, марксистский критик, затем эту должность занимали партийные деятели. До 1933 года Главлит подчинялся народному комиссариату просвещения, потом был выделен в отдельное ведомство при Совнаркоме под названием Управление Уполномоченного по охране военных тайн в печати и начальника Главлита СССР. С 1966 года сокращение «Главлит» расшифровывалось как Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете министров СССР. Начиная с 1986 года, в период перестройки, Главлит постепенно терял свои контролирующие функции. В августе 1990 году он был переименован в Гуот СССР с той же расшифровкой. 25 октября 1991 года в связи с выходом Закона о печати и других средствах массовой информации Главлит СССР вместе со всеми его отделениями был упразднен.
Выраженная партийная линия в культуре, социально-политической жизни общества, в том числе и в цензуре, не устраивала утверждавшийся тоталитарный режим властвующей партии. В начале 30-х годов происходит окончательное превращение государственной (наркомпросовской) цензуры в сугубо партийное дело, так называемое партийное руководство всеми процессами социальной, политической, культурной жизни страны.
2.2.2 Цензура рекламы
Контролю Главлита подлежал и такой специфический пласт социальной информации, как реклама. Многие газеты в период нэпа в погоне за доходами стали помещать рекламу любого рода, что сказывалось и на их содержании в целом.
С введением в 1922 году хозрасчета в издательском деле беспорядочная реклама заполонила периодику. Официоз «Известия» отдавал под объявления даже первую полосу. Партийные издания помещали рекламу разных религиозных культов. «Правда» еще 2 сентября 1922 года поставила вопрос о необходимости упорядочить рекламу в прессе.
Без сомнения, в целом оживление рекламного дела способствовало выходу печати из кризиса тех лет. Кроме того, реклама давала доход государству. 8 декабря 1922 года Президиум Моссовета утвердил положение, по которому налогом облагались «все без исключения газеты, журналы, книги, брошюры и пр. как государственные, так и частные, выходящие в г. Москве, за печатаемые в них платные объявления» в размере 10% их стоимости. Власть использовала рекламу как средство экономического воздействия на частную периодику. Декрет СНК и ВЦИК от 21 апреля 1924 года запретил публикацию рекламы в частных изданиях. Главлит был обязан следить за выполнением данного распоряжения.
2.2.3 Цензура зарубежных изданий
Под особой опекой партийно-цензурных структур всегда находилась иностранная периодика и литература. Сначала она проходила строгий досмотр на границе, затем шел ее отбор по разным «каналам», перевод для массовой аудитории, для служебного пользования – бюрократии, партийной элите, имевшей доступ и к оригиналам, хранившимся в спецхранах. На примере контроля за иностранной литературой особенно ярко видно еще одно проявление цензуры того времени – ее объединение с редактурой.
С первых же своих шагов Главлит устанавливает контроль над ввозом в страну литературы и периодики из-за границы и вывозом ее за рубеж. В его структуре был образован иностранный отдел, который в своей работе руководствовался общими принципами цензуры, но применял их, по словам начальника Главлита П.И. Лебедева-Полянского, «мягче, поскольку литература на иностранных языках попадает слишком ограниченному слою читателей». Более строго цензуровалась популярная зарубежная литература.
12 июля 1923 года Главлит разослал в соответствующие инстанции свой «совершенно секретный» циркуляр, который давал более конкретную картину его деятельности по отношению к зарубежной литературе. Был запрещен ввоз в СССР произведений враждебного характера по отношению к Советской власти и государству; выпускаемых на русском языке религиозными общинами – «не зависимо от содержания»; детских с элементами буржуазной морали; с восхвалением старых бытовых условий, а также произведений авторов-контрреволюционеров и погибших в борьбе с Советской властью.
При этом особого внимания удостаивалась продукция журналистики Русского зарубежья. Ко времени появления Главлита уже сложилась сеть газет и журналов, издательств, объединявшая силы интеллигенции, выехавшей из России. Политика новой власти к ней в этот период была непоследовательной и двойственной. Характер эмиграции, ее отношение к Советам и большевикам, возможности возвращения на Родину тех, в ком новая власть была заинтересована, – все это еще интересовало тогда руководство страной, которое знакомилось с периодикой и литературой Русского зарубежья, использовало полученную информацию в своих выступлениях перед отечественной аудиторией.
Служба цензуры занимала в этом особое место. В данном случае она выступала в качестве информационного агентства, о чем свидетельствует издание в этот период «Секретных бюллетеней Главлита», рассылавшихся В.И. Ленину, Л.Д. Троцкому, Л.Б. Каменеву, И.В. Сталину, в Агитпропотдел, Наркомпрос, ГПУ, основные гублиты, комиссию по наблюдению за книжным рынком. В этих бюллетенях помещались сводки и отчеты инотдела Главлита о книжном деле за рубежом. Эта секретная информация дополняла ту, которую партийно-бюрократическая элита могла взять из советской прессы – «Известий», «Правды», журнала «Печать и революция».
В целом, отношение Главлита к русской зарубежной литературе было крайне строгим: не пропускались даже вполне цензурные издания, если они готовились «белогвардейскими, эсеровскими, меньшевистскими издательствами, так как доход от них шел на враждебную СССР литературу и на всякие нужды этих партий».
2.2.4 Цензура церковной литературы
В борьбе за массы большевики, объявившие себя атеистами, а религию «опиумом для народа». Самое серьезное внимание обратили на периодику церкви: проповедь религиозных взглядов через прессу приравнивалась к идеологически враждебной пропаганде и агитации. При этом вся система дореволюционной печати Русской православной церкви на советской территории была разрушена.
Главлит проявлял по отношению к церковной журналистике, и без того находившейся в тяжелом положении, особую бдительность. Никакого творчества духовных публицистов не допускалось, разрешались к публикации лишь рукописи догматического характера; тиражи Библии постоянно уменьшались. Циркуляр Главлита от 25 мая 1926 года вводил особый порядок контроля за религиозной литературой: местные органы цензуры могли «рассматривать только материалы, предназначенные к опубликованию в изданиях типа «Епархиальных ведомостей», содержащих в себе только официально административные материалы, объем и тираж которых согласованы с Главлитом при их перерегистрации». Основной массив рукописей и материалов церковного, справочного и пропагандистского характера пересылался в Главлит, контролировался «исключительно в центре».
К 1928 году Главлит вырабатывает в отношении издательской деятельности церкви особую программу контроля, главной задачей которой было ее постепенное и всестороннее сокращение. Религиозная периодика могла, как правило, выходить только в центре. Никакого роста ее тиражей, как и тиражей вообще всей религиозной литературы, не допускать. Строго регламентировалось ее содержание: оно сводилось к «каноническому и догматическому материалу» и сугубо церковной хронике. Особо оговаривался запрет на публикацию «заметок о новообращенных, о росте того или иного религиозного течения».
Много внимания в распоряжении Главлита отводилось такому типу издания, как календарь, имевшему давние традиции в России. Вообще запрещался выпуск отрывных религиозных календарей. Этим подрывалась не только материальная база издательской деятельности церкви, но и существенно суживались ее возможности воздействовать на массовую аудиторию. Разрешалось издавать лишь настольные календари только в Москве, Харькове, Тифлисе. В основном это должны быть календари-численники, причем они должны были обязательно содержать сведения о революционных праздниках. Нельзя было в них допускать «старый стиль», повышать их тираж.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
