37080 (606845), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Внутренняя противоречивость и несостоятельность различных юридико-позитивистских конструкций правового государства очевидны. С одной стороны, государство в виде силы, произвольно творящей право, возвышают над правом, а с другой стороны, в самом этом произвольном праве усматривают средство для ограничения, обуздания и «связывания» произвольной силы его собственного творца (т.е. государства), причем реализация этого благопожелания зависит опять-таки от прихоти самой власти, ее «самоограничения». Возможность нового произвола со стороны государства, следовательно, пытаются предотвратить его «связанностью» со своим старым произволом. Кроме того, уверяют, что произвол действий властей можно удержать в границах произвола их нормативных установлений. Одни формы произвола должны по этой легистской логике пресечь другие его проявления. Гарантии против произвола, таким образом, в самом произволе!

Позитивистские концепции правовой государственности вращаются в порочном кругу тавтологии произвола, где сила определяет, что есть право, и вместе с тем сама определяется и ограничивается правом, т.е. тем, что зависит от ее собственного произвола.⁰

Пороки старого позитивизма в XX в. пытался преодолеть неопозитивист Г.Кельзен. Согласно его нормативистскому «чистому учению о праве», «всякое государство и есть правового государство». При этом под «правом» имеется в виду именно позитивное право (закон). «С точки зрения последовательного правового позитивизма, - подчеркивал Кельзен, - право, как и государство, не может быть понято иначе, нежели как принудительный порядок человеческого поведения, что само по себе еще никак не характеризует его с точки зрения морали или справедливости. Тогда государство может быть понять в «юридическом смысле» не в большей и не в меньшей мере, чем само право».

В концепциях представителей как старого, так и обновленного позитивизма речь, по существу, идет не о правовом государстве, а, скорее, о «государстве законов» или «государстве законности». Причем этим законам и законности, как и соответствующему государству, не хватает как раз главного – объективного критерия их правомерности и правового характера, их отличия от форм произвола и несвободы.⁰

Согласно либертарно-юридическому пониманию государства как правового явления и института, любое государство – это правового государство в том смысле, что всякое государство (в отличие от деспотизма, деспотического типа и формы правления) представляет собой правовую организацию публично-политической власти свободных (т.е. одновременно правосубъектных и государствосубъектных) индивидов. Именно поэтому всякое государство (независимо от типа и степени его социально-исторической развитости) – это необходимая форма выражения, бытия и осуществления свободы людей.

Тем самым эта либертарно-юридическая трактовка любого государства как правового принципиально отличается от словесно одинаково звучащей кельзеновской характеристики, поскольку под «правом» в нашей трактовке имеется в виду не любое произвольное установление (приказ) официальной власти (как у Кельзена и других легистов), а право в его различении и соотношении с законом, право как отрицании произвола, как принцип формального равенства в его нормативной (правовой закон) и институционально-властной (правовое государство) конкретизации и выражении.

§2. Развитие идей правового государства в России

Идеи правового государства на протяжении длительного времени занимали умы и отечественных ученых-юристов. Об этом свидетельствуют, в частности, фундаментальные исследования С.А.Котляревского «Власть и право. Проблемы правового государства»,Н.М.Коркунова «Лекции по общей теории права», Ф.Кистяковского «Лекции по общему государственному праву», И.В.Михайловского «Очерки философии права», Г.Ф.Шершеневича«Общая теория права», работы многих других авторов.

Всю историю формирования и развития идей правового государства в России можно разделить, условно, на три этапа: первый этап – со второй половины XIX в. и вплоть до Октябрьской революции 1917 г.; второй – с 1917 по 1985 г.; и третий этап – с 1985 г. по настоящее время. Каждый этап характеризуется определенным периодом развития российского общества и государства и имеет свои особенности.

Во первых, идеи правового государства в России развивались под сильным воздействием западных демократических идей. При этом речь идет не только о традиционном влиянии на российскую политическую мысль, например, идей Вольтера, считавшего, что «чем больше законы, созданные по договору между людьми приближаются к естественному закону, тем более сносна жизнь», или учений Руссо, Дидро, Локка, Гельвеция, Гольбаха или Монтескье. Большое влияние оказывали и «рядовые исследователи» государственно-правовой материи, развивавшие идеи правового государства.⁰

Во-вторых, формирование и развитие идей правового государства в России в рассматриваемый период осуществлялось в условиях сохранения сильной самодержавной власти, в противоборстве с идеями просвещенного абсолютизма. В сознании многих, в том числе и весьма просвещенных для того времени, людей по-прежнему доминировали автократические идеи о священности и неприкосновенности монархической власти, о единственном пути дальнейшего развития России через эту власть укрепление и совершенствование.

Идеи «просвещенного абсолютизма», в столкновении и противоборстве с которыми в Росси в рассматриваемый период зарождались и развивались идеи правового государства, доминировали не только в сознании значительной части российских подданных, но и материализовались в основной массе законодательных актов. Продолжало сохраняться «метаюридическое», по определению С.А.Котляревского, «право монарха спасать Россию». По-прежнему законодательно закреплялось и строго соблюдалось положение «особа государя священна и неприкосновенна», а сам монарх обладает огромной законодательной и исполнительной властью. В соответствии с «Основными законами» он являлся «державным вождем российской армии и флота», верховным «руководителем всех внешних сношений Российского государства с иностранными державами», имел право объявлять войну и заключать мир, равно как и договоры с иностранными государствами, обладал полномочиями на «объявление местности на военном или исключительном положении» и т.д.⁰

Однако в российском законодательстве и в научной юридической литературе рассматриваемого периода все большую популярность и значимость стали приобретать либерально-демократические правовые мотивы.

В-третьих, формирование и развитие идей правового государства в России на рубеже XIX-XX вв. осуществлялось на фоне бурных академических дискуссий о соотношении государства и права не только на современном этапе, но и на самой первой стадии их возникновения и развития.

Опираясь на этот факт, Г.Ф.Шершеневич писал, что в юридической науке сложилось два противоположных мнения по вопросу о том, что является первичным, а что – вторичным, государство или право.

Сторонники того, что государство исторически и генетически предшествует праву, рассуждают так. Норма права всегда есть не что иное, как требование государства. Государство, являясь источником права, очевидно, само не может быть обусловлено правом, «государственная власть оказывается над правом, а не под правом. Государство есть явление первичное, право – вторичное. Такова теория первенства государства, на которой строится «определение права по признаку принудительности»,⁰ - обобщал Г.Ф.Шершеневич.

Противоположного мнения придерживаются сторонники теории изначального первенства права над государством. Они считают, что государственная власть по своей природе носит правовой характер. «В основе государственной власти лежит не факт, а право. Государство не может быть источником права, потому что оно само вытекает из права. Над государством находится право», которое его ограничивает и сдерживает.

В зависимости от того, какая в юридической науке и общественном сознании доминирует точка зрения, могут последовать и соответствующие далеко идущие практические выводы. В том случае, когда в официальных, правящих кругах господствует представление о том, что государство – это все или почти все, а право – ничто по сравнению с государством или почти ничто, то можно с полной уверенностью говорить о возможности наступления таких практических последствий подобного видения государства, которые неизбежно будут связаны с тоталитаризмом, авторитаризмом и т.д. Разумеется, нужно говорить не о правовом, а скорее противоположном ему по своему характеру государстве. В случае, когда теории и на практике преобладает принцип приоритетности права перед государством и его отдельными органами, с уверенностью можно будет говорить если не о правовом, то о весьма близко стоящем к нему государстве.⁰

Признаки перехода все большего числа российских юристов на рубеже XIX-XX вв. на позиции теории «первенства права» перед государством и государственной властью наблюдались и в других отношениях. Например, при оценке характер чрезвычайно-указного права. Исторически чрезвычайно-указное право, отмечал С.Котляревский, «есть прямое наследие абсолютной монархии, где все волеизъявления главы государства могли иметь силу закона. Мы его находим по преимуществу в государствах с сильной монархической властью». Чрезвычайно-указное право действовало в тот период в Австрии, Пруссии, Болгарии, Японии и в России.

Если на более ранних этапах развития общества, с момента введения института «чрезвычайной необходимости» от принципа верховенства закона, данный институт пользовался довольно широкой поддержкой не только российских правящих, но и не причастных к власти интеллектульных кругов, то со временем отношение к нему довольно резко изменилось в пользу верховенства закона. По мере изменения отношения к чрезвычайно-указному праву изменялось и оно само. Постепенно «суживалась сфера его применения», все более часто подчеркивался его «чрезвычайный характер», создавались все более надежные гарантии против злоупотребления им. Отход от идеи незыблемости чрезвычайно-указного права и переход на позиции верховенства закона означают в тот период не что иное, как начало становления и развития в России идей правового государства. Последнее подтверждалось также тем огромным интересом, который проявился у отечественных ученых-юристов в рассматриваемый период к таким атрибутам правового государства, как принцип разделения властей, народный суверенитет, права человека и гражданина, отвлеченный анализ которых, по словам Котляревского, «решительно бессилен объяснить оказанное ими могущественное и действенно влияние, подъемы глубокой веры и острого скептицизма, увлечения и враждебности, которые соединились с ними в вековых и массовых переживаниях».⁰

Важное значение для развития идей правового государства в России имела разработка проблем гражданского общества и конституционного государства. Согласно бытовавшему в отечественной юридической литературе в начале XX в. мнению, конституционное государство представляло собой «практическое осуществление идеи правового государства». Эта идея, писал Ф.Кистяковский, с давних времен теоретически развивалась в политических учениях, но «только в конституционном государстве она нашла в себе практическое выражение». Правовое государство при этом определялось как такое государство, которое в своих отношениях к подданным связано с правом, подчиняется праву». Другими словами, это такое государство, «члены которого по отношению к нему имеют не только обязанности, но и права; являются не только подданными, но и гражданами».

Одним из важнейших условий нормального функционирования правового государства в этот период считалось, да и сейчас считается не только осуществление на практике принципа разделения властей, но и постоянное поддержание баланса властей. Особое внимание при этом обращалось на предотвращение наиболее часто встречающихся в политической жизни разных стран попыток узурпации всей государственной власти со стороны исполнительной власти. Гарантиями против такого захвата власти должно служить, по мнению Кистяковского и других авторов, следующее. Во-первых, «право народного представительства ежегодно определять бюджет и численность армии», ставящее в зависимость от законодательной власти те «материальные и личные силы государства»,⁰ которыми распоряжается исполнительная власть. Во-вторых, ответственность министров перед народным представительством, выражающаяся в праве последнего делать им запросы, выражать свое мнение по поводу их действии и передавать их суду за преступления по должности. Это во многих странах касается и главы государства, который может быть привлечен к ответственности парламентом за преступления по должности. И, в-третьих, право судебной власти «в конкретных случаях, подлежащих ее рассмотрению, проверять «законность правительственных распоряжений и оставлять без исполнения распоряжения, несогласные с законом».

Кроме названных вопросов, касающихся концепции правового государства, в центре внимания российских ученых-юристов на рубеже XIX-XX вв. стояли и другие аналогичные им вопросы. Рассматриваемый период, вне всякого сомнения, был одним из самых плодотворных для отечественных исследователей в плане разработки идей правового государства.

Следующий этап развития идей правового государства в России с 1917 по 1985 г. не отличался особой позитивной активностью. Скорее даже наоборот. В плане не только теоретической разработки, но и практического внедрения в жизнь идей правового государства данный период в российской государственно-правовой истории был шагом назад.

Характеристики

Список файлов курсовой работы