Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Новые надежды на последовательное проведение реформ в области государственного строительства возникли после президентских выборов 1996 года. Однако подорванное здоровье первого Президента России, а также его новое окружение, положившее в основу своей деятельности (по инерции избирательной борьбы) проведение имиджевой политики вместо политики реальной, стали теми факторами, которые не позволили вдохнуть жизнь в уже существовавшие проекты (в частности, судебной и административной реформ).

Россия в современный период находится в состоянии кризиса, что обостряет те трудности и препятствия, которые стоят на пути движения к правовому государству. Среди них особое беспокойство у общественности вызывает бесперспективное положение в области прав человека, рост преступности, коррупция, расцвет бюрократизма и т.п. Мало что изменилось за 10 лет с 1994 года, когда уполномоченный по правам человека С.А.Ковалев в своем докладе о соблюдении прав человека и формировании правового государства в России написал: «Ни о какой федеральной программе, ни о каком прогрессе в области прав человека не приходится говорить, если между властью и обществом по-прежнему будет стоять стеной отчужденная от общества бюрократия, озабоченная лишь удержанием в своих руках рычагов власти. Россия никогда не станет ни правовой, ни демократической, если власть по-прежнему останется неким таинством, а не понятным для каждого рабочим механизмом решения общих задач» ⁴⁷.

Насколько же наша страна приближена к идеалам правового государства сегодня и что служит этому препятствием?

1. Конституция России, выполнив стабилизирующую роль, не смогла стимулировать создание прозрачной и понятной политической системы. К тому же политика в России крайне персонифицирована. Соответственно, выборы во все властные структуры во многом лишаются своего смысла и криминализируются. Отсутствие реальной политической конкуренции и политической ответственности составляет институциональный фундамент для масштабной коррупции и обусловливает стратегическую непредсказуемость России, прежде всего для нее самой.

2. До сих пор нельзя утверждать, что выстроена эффективная система защиты права. Конечно, частично Концепция судебной реформы 1991 года была реализована. Нынешний ее виток обозначили принятие нового Уголовно-процессуального кодекса, распространение на всю территорию страны суда присяжных, введение института мировых судей и проч. Но несмотря на эти успехи, не произошло главного: до сих пор нет доступного, реально независимого и эффективного правосудия. Наоборот, доминирует репрессивная составляющая правоохранительной системы. К этим порокам добавились и такие, как заказные уголовные дела (равно как и их закрытие), участие работников правоохранительных органов в борьбе одних бизнес-структур против других, поборы с малого бизнеса, пренебрежение достоинством личности в контактах с гражданами и проч. (речь идет о совокупном образе, устоявшемся в общественном сознании, подтверждающемся социологическими опросами).

3. До сих пор не выстроена филигранная система защиты свободы и собственности. Например, частью пресловутого «общего надзора» прокуратуры является «соблюдение прав и свобод человека и гражданина федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций» ⁴⁸. Тем самым государство отучает граждан от самостоятельной активности по судебной защите своих нарушенных прав. Их по-прежнему подталкивают к административному порядку подачи жалоб.

4. Сохраняется запутанная система взаимоотношений Федерации со своими субъектами, а последних - с органами местного самоуправления. Существенную роль здесь играет пренебрежение такой правовой категорией, как компетенция. Разумеется, управление на основе собственной компетенции предполагает и иной уровень юридической техники, применяемой в законотворчестве (в частности, отсутствие пробелов, бланкетных норм и т.д.), и наличие строгих и ясных, а главное, действенных механизмов ответственности, и функционирование эффективных институтов контроля и применения ответственности. Все это требует, в свою очередь, не только понимания политической значимости перехода к правовым методам управления, но и массы квалифицированных юристов.

5. Нет построенной на объективных критериях системы исполнительной власти. Начавшаяся в 2004 году перестройка этой системы еще не позволяет сделать какие-либо позитивные выводы. В функциях ведомств нередко обнаруживаются конфликты интересов, когда один и тот же орган определяет правила игры и сам же осуществляет услуги, лицензирует, сертифицирует, дает аккредитацию и проч. При нынешней системе министры не определяют стратегию развития своей сферы и не несут политической ответственности. Государственный аппарат неповоротлив и не ориентирован на реальные потребности динамичного развития страны.

6. Россия так и не пережила бюрократической революции. Под этим я понимаю реформу государственной службы, которая по-прежнему основана на номенклатурных принципах, т.е. чиновник служит начальству, а не обществу.

И все-таки главное даже не в незавершенности государственно-правовых реформ, а в том, что сохраняется общий вектор преобразований в государственном организме. Другими словами, по-прежнему общество не ощущает направленности реформ на изменение сути самого властвования, на превращение государственного аппарата в систему обслуживания общих интересов, на перестройку институтов для принципиально иной философии общественной жизни - философии свободного творчества и солидарности.

Сила правового государства не в его институциональном содержании, а в том, что оно реально способно изменить восприятие общества теми, кто посвящает себя политике и власти. Сама практика властвования, в том числе методология реформирования государственной жизни, должна воспитывать любовь к свободе и к самоответственности, а не патернализм и холопство.

3 Проблемы и перспективы становления правового государства в России

Итак, Россия была долгое время типичным традиционным обществом. По мнению В.С.Степина⁴⁹, она переходила на путь техногенного развития благодаря процессам модернизации, которые предполагали прививки западного опыта на традиционалистскую почву. Наиболее важными вехами на этом пути были реформы Петра I и Александра П. Большевистская революция и советская эпоха, решившие задачу ускоренного индустриального развития страны, также могут быть рассмотрены в качестве особой, «догоняющей модернизации». В такие эпохи происходило особенно активное заимствование элементов западной культуры, прежде всего науки, технологии и обеспечивающей их системы образования.

Что же касается политического строя России, то при всех его изменениях он всегда был далек от идеалов демократии и прав человека. Каждая «догоняющая модернизация» проводилась сильной деспотической властью, насильственно насаждавшей нормы, привычки, способы деятельности, которые были чаще всего чужды устоявшимся стереотипам народного сознания. «Догоняющие модернизации» сопровождались видоизменением этих стереотипов, и в то же время сохраняли, воспроизводили их некоторое сохраняющееся ядро. В России никогда народ не чувствовал себя и не осознавал себя живущим в едином для всех правовом поле, и, конечно же, не верил в правовое государство. Привычную для России систему бесправия народ характеризовал в известных поговорках: «с сильным не судись, с богатым не рядись», «закон, что дышло» и т.д.

В советский период также не было создано предпосылок формирования правового государства. Система политической юстиции, практика массовых репрессий, нарушения конституции во имя политической целесообразности и т.п. - все это выступало явным антиподом правовому обществу.

Идея правового государства и соблюдения прав человека возникла в среде интеллигенции и выступала в форме альтернативы господствующей идеологии советской эпохи. В период перестройки эта идея стала лозунгом борьбы с партократией. Однако путь от идеи до ее практической реализации оказался чрезвычайно непростым.

В настоящее время Россия стремится к тому, чтобы стать демократической державой. Во всех сферах общественного бытия приходят сложные и противоречивые процессы. Все более очевидны как позитивные результаты перемен, так и сопровождающие их негативные явления, отголоски тоталитаризма. Это находит, по сути, зеркальное отражение в делах с правами человека — универсальном демократическом институте, выработанном за столетия цивилизованным человечеством. И хотя сегодня в России они подвергаются серьезным испытаниям, они звучат все ярче. Население и власть утверждаются в мысли, что права человека есть неотъемлемые возможности жизнедеятельности человека, вытекающие из его природы. Права, определяя меру свободы людей, все более осознаются как источник прогресса и удовлетворения важнейших индивидуальных потребностей и интересов в их гармоничном сочетании с общественными.⁵⁰

При сложившихся общих весьма демократических законодательных реалиях и тенденциях воплощения в жизнь прав и свобод человека остается ряд проблем соотношения внутригосударственного законодательства и международных положений о правах человека, адекватного понимания таких положений и их практического применения. Как справедливо отмечено, едва ли сегодня можно обнаружить какую-либо национальную систему, которая идеально бы взаимодействовала с международным правом, но расстояния, отделяющие разные государства в этом плане, неодинаковы.⁵¹ Сложность проблемы для России в значительной мере вызвана относительной новизной ситуации, поскольку действие международного права на территории СССР допускалось лишь в виде исключения.

По мнению авторитетных ученых, непосредственно занимающихся правозащитной работой, эффективность конституционной формулировки о примате международного права над внутригосударственным станет реальностью только при создании государственно-правового механизма его реализации. Возникающие в правоприменительной практике споры о соответствии норм одного нормам другого должны рассматриваться в широком плане Конституционным Судом России и в частных ситуациях обычными судами всех уровней. В нашем государстве все еще издаются сотни нормативных актов, тем или иным образом затрагивающие права и законные интересы личности. Таким актам следует придавать обязательную юридическую силу только после правовой экспертизы на предмет соответствия не только законодательству страны, но и нормам международного права. В свою очередь, если международными соглашениями права и свободы личности признаются или закрепляются в меньшем объеме, нежели в российском законодательстве, то они не должны умаляться правоприменителем подданным предлогом.⁵²

Для сегодняшней России, пожалуй, самая сложная проблема: как создать правовое государство и сильную демократическую власть, где власть не деспотична, где она не над правом, не над народом, а подчиняется праву. Какие-то шаги сделаны последнее десятилетие. Например, первое лицо в государстве стало объектом публичной критики. Это очень важно, потому что в правовом государстве к нему должны относиться не как к святому, который Богом дан, а как к нанятому чиновнику, который должен хорошо выполнять свои функции, и, если он плохо их выполняет, надо его критиковать.

Важным шагом является и создание основ разделения властей (законодательной, исполнительной, судебной). Но самое трудное состоит в формировании и поддержке в массовом масштабе реальных образцов правового поведения граждан. И в этом процессе важны не только государственно-правовые акции (в том числе и неукоснительное наказание за правонарушения), но и социальная поддержка образцов правового поведения общественными объединениями граждан.

Образцы поведения и деятельности в любой культуре выступают основной формой трансляции социального опыта, формирования и воспроизводства традиции. И если посмотреть на реальные образцы поступков, приводивших к материальному и социальному успеху людей в последние годы, то в большой своей массе они вряд ли подходят под идеал правового поведения. Мы не создали правового общества. Реально - это было довольно противоречивое соединение авторитаризма с анархией и формированием клановых интересов.⁵³

При советской власти не было и гражданского общества. В то время у нас была не только структура государственно-партийной регуляции социальной жизни (государственные органы, парткомы, профсоюзы и различные официальные общественные организации, контролируемые партией), но и структуры, регулирующие жизнь трудовых коллективов посредством неписанных правил и стандартов поведения, во многом воспроизводящих хотя и в особой, модифицированной форме некоторые традиции русской общинной жизни. То, что именовалось социалистическим производственным коллективом, было не только производственным объединением людей, но и особой системой неформального общения, когда люди после работы общались, чаевничали, выпивали, обсуждали домашние и политические ситуации, помогали друг другу в переездах на новую квартиру, в похоронах близких, отмечали юбилеи и т.д. У нас не было жесткого разграничения между работой и внерабочей жизнью. Недаром бытовала шутка, что в России, в отличие от Запада, на работе обсуждают домашние дела, а дома говорят о работе. Важно выяснить, предполагает ли гражданское общество разрушение этих прежних форм солидарности, или же оно может вырастать, опираясь на эти формы и модифицируя их.

Процесс становления правовой государственности занимает длительное историческое время. Он совершается также вместе с формированием гражданского общества и требует целенаправленных усилий. Правовое государство не вводится единовременным актом (даже если этот акт является демократической конституцией) и не может стать результатом чистого законодательства. Весь данный процесс должен быть органически пережит обществом, если оно для этого созрело.

Проблема здесь не только юридическая, хотя создание совершенной законодательной системы, способной «связать» государство, к формированию которой мы всего лишь приступили, - задача первостепенной важности. Необходимо коренное преобразование социально-экономической и политической систем, в первую очередь преобразование собственности, ибо при безраздельном господстве монопольной бюрократической государственной собственности, неизбежно требующей жесткой административно-командной власти, правовое государство в принципе невозможно.⁵⁴

Вместе с тем нельзя думать, что чисто механическое заимствование сугубо западных идей (а идея правового государства западного происхождения) привнесет в Россию согласие, порядок, демократию. С одной стороны, этого, бесспорно, не произойдет, если рассматриваемые теоретические конструкции не адаптировать к российской действительности, характеризующейся невысоким уровнем политической и парламентской культуры, правовым нигилизмом, слабостью демократических традиций, чиновничье-аппаратным засильем.

Если и можно для России признать пригодной концепцию правового государства западного образца, то, разумеется, с целым рядом оговорок, учитывая отношение россиян к праву как к социальному инструменту, историческую приверженность к сильному государству, низкую «природную» правовую активность и инициативу.

С другой стороны, не абсолютизируя роль права, следует «реальнее» относиться и к самой идее правового государства, ибо «в действительности политическая власть всегда стремится вырваться из правовых рамок и «правовое государство» — это скорее идеальный тип...» ⁵⁵.

Характеристики

Список файлов курсовой работы