33654 (605497), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Уже в римском частном праве мы находим «следы» современной самозащиты. Оно выделяло «самоуправство» как первоначальную форму защиты прав, и государственную защиту прав. Следовательно, «самоуправство», (осуществление заинтересованным лицом защиты частных прав путем расправы с нарушителем права, иными словами – самостоятельными действиями фактического порядка, т.е. самозащита) в римском частном праве существовало и предполагало, что «насильственные действия могли предприниматься заинтересованными лицами в своих интересах лишь в чрезвычайных случаях, как состояние необходимой обороны, когда самоуправство было лишь средством защиты против неправомерного нападения, направленного против лица или его имущества». Самоуправством в узком смысле являлось и самовольное удовлетворение какого-либо требования. Но в этом случае, как указывается в литературе, «самоуправство было допущено как исключение, единственное и последнее средство охраны интересов».

Термин «самозащита» употреблен в российском законодательстве впервые, такого способа защиты не знали ни Гражданские кодексы 1922 г. и 1964 г., ни Основы гражданского законодательства 1990 г. Однако это не значит, что этот институт вообще не был известен отечественной науке гражданского права. Упоминание о т.н. «наступательной самозащите» мы встречаем в комментарии к ст. 1642 проекта Гражданского Уложения 1910 г. Термин «самозащита» встречался в советской юридической научной и учебной литературе и раскрывался как «своеобразный способ защиты прав».

В научной среде сегодня нет единства по отношению к самозащите. У законодателя и ученых разные точки зрения на то, что такое самозащита – форма или способ защиты гражданских прав? А.П. Сергеев, к примеру, критически рассматривает способы защиты, перечисленные в ст. 12 ГК: «С данной их квалификацией в научном плане согласиться невозможно, т. к. здесь смешаны близкие, но отнюдь не совпадающие понятия – способ и форма защиты гражданских прав». В.В. Витрянский, наоборот, без оговорок относит самозащиту права к способам, причем к тем, которые позволяют предупредить или пресечь нарушения права.

Характерными особенностями самозащиты являются:

1. То, что самозащита осуществляется, когда нарушение субъективного права уже произошло и продолжается, либо (в ряде случаев) против наличного посягательства на права и интересы управомоченного лица (например, необходимая оборона);

2. Обстановка (обстоятельства места и времени) исключает в настоящий момент возможность обращения за защитой к компетентным государственным органам, либо лицо, права которого были нарушены, действуя своей волей и в своем интересе, выбирает оперативные меры и средства реагирования, которые являются более быстрыми и чувствительными для нарушителя;

3. Самозащита осуществляется прежде всего силами самого потерпевшего (субъекта, чье право было нарушено), что не исключает взаимопомощи и содействия в осуществлении защиты против посягательства со стороны других граждан и юридических лиц;

4. Самозащита не должна выходить за пределы действий, необходимых для пресечения нарушения и должна быть соразмерна нарушению по своим способам (в противном случае она может превратиться в самоуправство или вылиться в превышение пределов необходимой обороны).

Рассматривая самозащиту как один из способов защиты права, необходимо различать предпринимаемые управомоченным лицом для самозащиты своих прав меры превентивного характера и меры активно-оборонительного характера. Необходимая оборона и действия при крайней необходимости относятся к мерам активно-оборонительного характера. К мерам превентивного характера относятся, в частности, используемые собственником меры охраны своего имущества. Каковы же юридические границы самозащиты гражданских прав?

Поскольку в обществе существуют такие явления как кражи, грабежи, хищения, то очевидно само собой, что, признавая за гражданином или организацией право собственности, оперативного управления, право пользования, залоговое или иное право на имущество, закон признает за ним также и право принимать необходимые меры охраны этого имущества от посягательств. Однако при этом необходимо помнить, что право собственника или лица, владеющего имуществом на иных основаниях, принимать необходимые меры охраны имущества, как и всякое иное субъективное гражданское право или входящее в него правомочие, подчинено принципу осуществления его в соответствии с назначением. Охрана имущества должна осуществляться в соответствии с требованиями закона.

Между тем, практике известны случаи, когда управомоченное лицо выходит за установленные законом рамки. Известен, например, случай, когда собственник в целях охраны своего владения огородил его колючей проволокой, пропустив через ограду электрический ток. Очевидно, что принятие таких мер «охраны» своего имущества преследует не только цели его охраны, но и имеет своей задачей причинение вреда, причем не только правонарушителю, но и любому другому лицу или животному, которое прикоснется к такого рода ограде. Не гарантирован от такого последствия и сам собственник.

Подобного рода меры охраны, как представляющие общественную опасность, не только не допустимы с точки зрения гражданского законодательства, но в случае наступления тяжелых последствий могут быть рассматриваемы как уголовное преступление.

Одним из способов самозащиты гражданских прав является так называемая необходимая оборона. Институт необходимой обороны является комплексным институтом, регламентированным как гражданским, так и уголовным законодательством. И это не случайно. Дело в том, что на практике причинение вреда в состоянии необходимой обороны встречается исключительно при отражении опасности, создаваемой преступным поведением лица. Отсюда, в частности, вытекает единство и самого понятия необходимой обороны как для уголовного, так и для гражданского права.

Согласно ст. 37 Уголовного кодекса необходимая оборона – это защита личности и прав обороняющегося от общественно опасных посягательств. В соответствии со ст. 1066 ГК вред, причиненный при самозащите в состоянии необходимой обороны без превышения ее пределов, не подлежит возмещению.¹¹ Действия обладателя права в защиту личных и имущественных прав не признаются противоправными, если они совершены в состоянии необходимой обороны.

Однако единство понятия необходимой обороны для уголовного и гражданского права не означает абсолютного тождества этих понятий, как это часто презюмируется в цивилистической литературе по данному вопросу. Дело в том, что понятие необходимой обороны в гражданском праве в одном отношении несколько шире, чем в уголовном праве. Под необходимой обороной в гражданском праве следует понимать не только такие действия обороняющегося, которые подпадают под признаки состава преступления, но и те действия обороняющегося, которые не подпадают под признаки преступления, но подпадают под признаки гражданского правонарушения. Так, например, в случае, когда в целях обороны от нападавшего обороняющийся разорвал на нем одежду и связал ею напавшего, никаких оснований для признания его действий подпадающими под признаки состава преступления может и не быть. Однако факт причинения вреда налицо, и такой вред не подлежит возмещению как причиненный в состоянии необходимой обороны.

Условия, при которых действия обороняющегося признаются совершенными в порядке необходимой обороны, за отмеченным выше исключением, одинаковы как для уголовного, так и для гражданского права.

С точки зрения защиты гражданских прав необходимая оборона представляет собой один из способов защиты прав управомоченного лица. Однако оборона будет необходимой и в тех случаях, когда подобного рода действиями осуществляется защита интересов государства и общества, прав и интересов других лиц.

Еще одним способом самозащиты гражданских прав являются действия управомоченного лица в условиях крайней необходимости. Ст. 1067 ГК трактует крайнюю необходимость как опасность, угрожающую самому обладателю прав или другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами. Такие действия, как и действия в состоянии необходимой обороны, ГК не признает противоправными. Однако если в состоянии крайней необходимости причинен вред, то он, как правило, подлежит возмещению.¹²

Крайняя необходимость имеет известные сходства с необходимой обороной, но вместе с тем весьма существенно отличается от последней.

Сходство крайней необходимости с необходимой обороной состоит прежде всего в том, что действия лица как в состоянии необходимой обороны, так и в состоянии крайней необходимости не являются только и исключительно способами самозащиты гражданских прав, но представляют собой также и средство защиты интересов государства, общества и других (не управомоченных) лиц, причем интересов как имущественных, так и неимущественных.

В отличие от необходимой обороны, которая является единственным в своем роде явлением, свойственным в гражданском праве лишь обязательствам из причинения вреда, крайняя необходимость имеет в гражданском законодательстве целый ряд сходных с ней правовых явлений. Так, например, ст. 179 ГК предусматривает признание недействительной сделки, совершенной «вследствие стечения тяжелых обстоятельств», ст. 187 ГК допускает передоверие представителем своих действий другому лицу, когда он «вынужден к этому силою обстоятельств» и др. В указанных случаях управомоченное лицо также действует при обстоятельствах, которые вынуждают его действовать определенным образом. Однако, как видно из приведенных примеров, закон употребляет здесь иные формулировки и не говорит о крайней необходимости.

Особенность обстоятельств, которые закон относит к крайней необходимости, в сравнении с приведенными случаями с точки зрения гражданского права состоит в том, что устранение опасности при этих обстоятельствах не может быть осуществлено обычными способами и лицо, действующее в состоянии крайней необходимости, вынуждено использовать средства, связанные с причинением вреда.

При этом в одних случаях причинение вреда может быть необходимой мерой предотвращения опасности, тогда как в других случаях вред может выступать лишь как сопутствующее явление, которое могло наступить, но могло и не наступить. Однако возможность причинения вреда при предотвращении опасности в состоянии крайней необходимости всегда осознается лицом, предпринимающим те или иные меры. Иначе говоря, с субъективной стороны причинение вреда в состоянии крайней необходимости может быть как умышленным, так и неосторожным. Но при любом положении обязательным является одно условие: вред причиненный должен быть менее значительным, чем вред предотвращенный.

Крайняя необходимость весьма существенно отличается от необходимой обороны и по своему субъективному составу, причем как со стороны причинителя вреда, так и со стороны потерпевшего. Когда речь идет о необходимой обороне, то обороняющимся субъектом может быть только гражданин, но не юридическое лицо. Несколько иначе обстоит дело с крайней необходимостью. Если применительно к уголовному праву вопрос о субъекте, причиняющем вред в состоянии крайней необходимости, решается просто: им может быть только отдельный гражданин или несколько граждан, то применительно к гражданскому праву возможно положение, при котором в состоянии крайней необходимости оказывается юридическое лицо. Так, например, при причинении убытков, относящихся к общей аварии, капитан, распорядившийся выбросить груз за борт, действует не от своего собственного имени, а как представитель судовладельца, на которого впоследствии падает и часть убытков, соответствующая стоимости судна.

По своему характеру правоотношения, возникающие в связи с причинением вреда в состоянии крайней необходимости, могут быть двух видов.

В одних случаях, когда лицо, действующее в состоянии крайней необходимости, причиняет вред, защищая свои собственные права и интересы, мы имеем дело лишь с двумя участниками правоотношения: причинителем вреда и потерпевшим. Применительно к этим случаям действует норма законодательства, обязывающая причинившего вред возместить его. Однако, поскольку причинение вреда в состоянии крайней необходимости рассматривается законом как действие правомерное, суд вправе при определении размера возмещения вреда учесть имущественное положение лица, причинившего вред, и снизить размер возмещения вреда.

В тех же случаях, когда причинение вреда в состоянии крайней необходимости имело место в интересах третьего лица, фактические отношения между лицами приобретают иной характер. Здесь появляются три участника этих отношений: причинитель вреда, потерпевший и третье лицо, в интересах которого действовал причинитель вреда. Создается положение, аналогичное действиям одного лица в интересах другого без поручения, но связанное с причинением вреда другому лицу.

Применительно к таким случаям, суд, учитывая обстоятельства, при которых был причинен вред, вправе либо возложить обязанность по его возмещению на третье лицо, в интересах которого действовал причинивший вред, либо освободить от возмещения вреда полностью или частично как это третье лицо, так и причинившего вред.

При этом закон обращает особое внимание на необходимость учета обстоятельств, при которых был причинен такой вред, в частности характера, способа и размера причиненного вреда, характера и степени необходимости причинения вреда, общественной значимости спасаемого блага, имущественного положения причинителя вреда, потерпевшего и лица, в интересах которого был причинен вред и т.д. Решать вопрос только по принципу возмещения вреда лицом, в интересах которого был причинен вред, значит заведомо отказаться от учета этих особенностей конкретного случая, что, в свою очередь, может повлечь за собой несправедливое решение.¹³

Характеристики

Список файлов курсовой работы