29729 (604313), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Изучение практики использования объяснений сторон как судебных доказательств показывает, что некоторыми судебными органами все еще не преодолены ошибки, которые идут в двух направлениях: одни судебные органы явно недооценивают утверждения истцов и ответчиков, игнорируют их, вследствие чего решение не способно отразить действительные отношения между сторонами. В этих случаях забывается, что объяснения сторон являются наиболее полным источником сведений о фактах спорного правоотношения. Другие переоценивают утверждения сторон в том смысле, что основывают на них решение по делу без проверки этих утверждений путем использования других доказательств. Те и другие ошибки являются следствием непонимания сущности объяснений сторон в форме утверждений как вида доказательств. Иногда по этому поводу рассуждают очень упрощенно: по ст. 156ГПК РФ каждая сторона должна доказать свои утверждения, - значит объяснения сторон не имеют «самостоятельного» доказательственного значения. Такое понимание вопроса представляет собой упрощенчество. Сущность судебных доказательств состоит в том, что они являются процессуальными средствами и способами установления обстоятельств дела. Нет никакого сомнения в том, что объяснения сторон являются важным средством установления истинности фактов, необходимых для решения спора. Объяснения сторон не теряют значения доказательства от того, что имеют свои особенности в области их исследования и оценки – каждый вид доказательства в практике его использования имеет ряд особенностей. Объяснениям сторон свойственны все признаки личных доказательств, прежде всего относящиеся к образованию (формированию) доказательств. Как и свидетели, стороны наблюдают определенные факты окружающей действительности; в сознании сторон эти обстоятельства запечатлеваются, запоминаются, тем более, что стороны сами являются участниками правоотношений, а в заседании суда, в своем рассказе стороны воспроизводят факты прошлого. Все это типично для личных доказательств, а особенности исследования и оценки не меняют процессуального значения объяснений сторон (в том числе утверждений) как судебных доказательств.
2.2 Признание сторон как доказательство
Наравне с утверждениями сторон видом их объяснений является признание. Общее между утверждением и признанием состоит в том, что они относятся к фактам спорного правоотношения. В форме утверждений относительно бытия одних фактов и в форме признания бытия других стороны сообщают суду сведения о действиях и событиях, относящихся к их спору. Различие заключается в том, что под утверждениями понимаются сведения, которые сообщающая их сторона должна подтвердить другими данными (доказательствами), поскольку эти утверждения лежат в основании иска или возражений против него. Под признанием понимается сообщение одной стороной фактов, которые должна доказать другая сторона.
Признание должно быть сделано в положительной форме, и тогда оно может быть обсуждено и использовано судом в целях установления фактов. Неоспаривание (молчание) не может рассматриваться в качестве признания. Если сторона не явилась в заседание, например, по вызову суда не явился ответчик и не сообщил своего отношения к фактам, указанным в исковом заявлении, то это не может рассматриваться судом как признание данных фактов. Это не значит, что в некоторых отдельных случаях молчание не может рассматриваться как косвенное доказательство, но, во всяком случае, не молчание в судебном процессе, а в период, ему предшествующий. Ранее проводилось дело по иску Кострюковой к Бухонову о признании недействительным договора отчуждения права застройки по признаку его фиктивности. В числе косвенных доказательств было использовано и то обстоятельство, что покупатель Бухонов, зная, что продавец (продажа была совершена в 1927 году) продал в 1942 году одну четвертую часть домовладения другому лицу, не оспорил права продавца на вторичную продажу части домовладения. Этот факт неоспаривания неправомерных действий лица, продавшего в 1927 году все домовладение Бухонову, а затем продавшего одну четверть того же домовладения в 1942 году другому лицу, был правильно использован в качестве одного из косвенных доказательств того положения, что в 1927 году был заключен фиктивный договор продажи права застройки Бухонову – иначе он, несомненно, опротестовал бы вторичную продажу купленного им домовладения.
Между доказательственным значением неоспаривания действий определенных лиц в процессе движения правоотношения и неоспариванием в суде одной стороной утверждений другой стороны имеется разница. Неоспаривание действий определенного лица в процессе развития правоотношения может указывать на мотивы такого пассивного поведения.
Бухонов, по-видимому, не оспаривал продажи доли приобретенного им строения потому, что он не совершил реальной покупки, а заключил по просьбе контрагента договор купли – продажи только для вида, без намерения породить юридические последствия. В таком случае имеется косвенное доказательство фиктивности заключенного договора. Что же касается случая неявки стороны в суд для защиты своих интересов, то это обстоятельство не может быть использовано в качестве доказательства того положения, что неявившаяся сторона признает путем неоспаривания все, что утверждает другая сторона. Использование молчания стороны, не явившейся для защиты своих интересов, не может привести к истинному судебному решению.
Верховный Суд СССР в мотивировочной части некоторых определений ссылается на неоспаривание стороной тех или иных фактов, но имеет в виду доказательственное значение неоспаривания не в процессе рассмотрения дела, а в процессе движения самого правоотношения. Босенко предъявил иск к облзаготконторе Министерства торговли о взыскании 543 руб. вознаграждения за сверхурочную работу. В иске было отказано. Анализируя материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР в своем определении от 23 сентября 1953 г. отметили, что сверхурочные работы сотрудниками бухгалтерии производились на основании приказа управляющего облзаготконоторой, исполнение этого приказа истицей Босенко подтверждено выпиской из табеля о работе в сверхурочное время, ответчик этого табеля не оспаривал и частично произвел по нему оплату. Здесь в качестве доказательства основательности табеля указывается, что он не оспорен ответчиком – имеется в виду органом юридического лица (управляющим). Такого рода использование неоспаривания в качестве доказательства факта можно встретить в судебной практике высших судебных органов случаи, когда в качестве доказательства используется то обстоятельство, что ответчик по вызову суда не явился и возражений против иска не представил, а следовательно, основания иска признал.
Признание иска в гражданском процессе не имеет автоматического действия – суд обязан войти в существо признания, и может с ним либо согласиться, либо его отклонить и не использовать в качестве достаточного доказательства. В связи с тем, что признание в процессе не имеет автоматического значения, оно должно быть проверено по существу, - так называемое « голое» признание не может быть использовано в суде. Голая ссылка на признание иска ответчиком, без анализа фактических обстоятельств дела не может быть положена в основание судебного решения. По этому поводу имеется много определений суда. Можно указать на дело по иску Побочина к колхозу «Октябрь» о взыскании вознаграждения за пастьбу скота. В определении Верховного Суда от 9 августа 1949 г. по этому делу указано: каковы действительные взаимоотношения сторон и какие фактические обстоятельства суд считает установленными по делу из решения суда не видно, так как, удовлетворяя иск, суд ограничился лишь указанием на то, что ответчик иск признал. Поскольку требования истца ни в основании, ни в размере доказательствами не подтверждены, и по материалам дела нельзя судить, соответствует ли условиям трудового договора истца с колхозом вывод суда об обязанности колхоза уплатить истцу вознаграждение за пастьбу скота отдельных граждан, решение суда не может быть признано правильным.
Эти соображения являются типичными для практики высших судебных органов – « голое» признание иска, не проверенное судом путем анализа фактических отношений между сторонами, не может быть положено в основании судебного решения. В процессе судебное признание как безмотивный распорядителный акт, не связанный с фактическими обстоятельствами дела, - исключено. Поэтому не имеет практического значения предложения С. В. Курылева считать, что « признание фактов и признание иска – самостоятельные институты гражданского процесса…». Дальше указанный автор пишет: « По юридической природе признания иска – волеизъявление стороны с процессуальными, а в отдельных случаях, и материально – правовыми последствиями… Юридические последствия признания иска – право суда ликвидировать спор вынесением решения в пользу истца, если суд сочтет возможным обосновать свое решение признанием иска…» 11Эти соображения нельзя признать правильными, ибо они противоречат судебной практике. Право ответчика признать иск – неоспоримо, это право не влечет за собой последствий распорядительного акта, так как суд не может положить в основание иска безмотивное признание; суд обязан убедиться в том, что признание ответчиком своей обязанности имеет под собой достаточные фактические данные. Несмотря на несогласие некоторых авторов, следует повторить: поскольку вместо простого автоматизма принятие признания в суде является следствием изучения признанных фактов с точки зрения их объективной истинности и охраны законных интересов сторон, поскольку исходным моментом для суда, независимо от формы признания, являются факты, и только факты, а все остальное – иск, правоотношение – производное. Вот почему является правильным утверждение, что в нашем процессе объектом признания в конечном итоге являются лишь факты основания иска (возражения).
Профессор А.Ф.Клейман указывает в числе объектов признания еще и на доказательства, исходя из того, что решения могут быть обращены к немедленному исполнению, если они основаны на документах, признанных ответчиком.12 Против этого справедливо возражает В.К.Пучинский, указывающий, что « признание правильности доказательства есть не что иное, как признание факта, зафиксированного в этом документе».13
То обстоятельство, что признание в гражданском процессе нельзя рассматривать как распорядительный акт, является в нашей литературе почти всеобщей точкой зрения, принятых в самых последних работах по доказательственному праву. Так, в результате исследований вопроса В.К.Пучинский справедливо приходит к выводу, что «признание иска в гражданском процессе нельзя считать гражданско-правовым актом распоряжения, оно должно соответствовать существующей обязанности ответчика в рассматриваемом правоотношении».14
Конечно, ответчик имеет право заявить, что он иск признает, но суд (вопреки С.В.Курылеву) не рассматривает такое заявление в качестве распорядительного акта и не может положить его в основание своего решения. Признание иска, признание правоотношения – это только внешние, поверхностные явления; суд обязан интересоваться глубинными явлениями, то есть фактами, и установить, что признание ответчиком своей обязанности, признание права истца основаны на необходимом фактическом составе и соответствуют ему.
В результате того, что признание в нашем процессе не имеет распорядительного характера, оно не связывает сторону, совершившую признание, и возможен отказ от него.
Признание одной стороной фактов, доказать которые должна другая сторона, является доказательством. Это доказательство должно быть подвергнуто проверке, которая в одних случаях не составляет никакого затруднения, в других – требует производства ряда процессуальных действий. В одних случаях проверка истинности признания не составляет труда потому, что факт, признанный стороной, согласуется с имеющимися в деле материалами, взятыми в их совокупности. В дополнение к этому суд путем опроса стороны может убедиться в ее правдивости, в том, что она сознательно дает свои объяснения, понимая их значение для дела и последствия таких объяснений. Важно выяснить, нет ли особых обстоятельств, которые могут вызвать ложное признание.
В случае если у суда имеются основания полагать, что признание совершено в целях сокрытия действительных обстоятельств или под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает признание, о чем судом выносится определение. В этом случае данные обстоятельства подлежат доказыванию на общих основаниях (ст.68 ГПК РФ). В качестве примера таких обстоятельств, могущих повлиять на правдивость признания, следует указать на материальную заинтересованность ответчика в том, чтобы суд взыскал с него алименты. Встречаются случаи, когда к лицу, уплачивающему по суду средства на содержание детей от расторгнутого, последующего брака в целях уменьшения размера уплачиваемых по первому браку алиментов. В самом деле, супруги, состоящие в нерасторгнутом, зарегистрированном браке, продолжают совместную жизнь, и фиктивность иска, предъявленного супругой своему мужу, тщательно скрывается. В заседании суда супруг признает иск, и если суд это признание тщательно не проверит, не выявит фиктивности иска, то пострадают интересы ребенка от первого брака, так как на его содержание будет уплачиваться меньше средств.
Встречаются фиктивные иски по делам об исключении имущества из описи. Должник, являющийся ответчиком по такому иску, признает его, и механическое принятие подобного признания ведет к вынесению ошибочного судебного решения об исключении имущества из описи.
Принятое судом решение влечет за собой два существенных процессуальных последствия: а) принятое судом признание одной стороной факта, который должен быть доказан другой стороной, делает этот факт бесспорным и освобождает его от дальнейшего доказывания; б) устанавливается, какие факты основания иска и возражения против него становятся бесспорными и, следовательно, не подлежат доказыванию и какие факты остаются спорными; суд приобретает возможность сосредоточиться на исследовании сравнительно небольшого круга спорных фактов.
Таким образом, доказательственное значение имеют не только объяснения сторон, но и третьих лиц с самостоятельными и без самостоятельных требований, а также судебных представителей, если они были свидетелями развития правоотношения, а не знакомились с фактами только по производству суда. Их объяснения приобретают доказательственное значение потому, что эти лица имели отношение к развитию правоотношения, лично воспринимали факты, запоминали их, а затем сообщают суду. Все это характерно для источника личных доказательств. Доказательственное значение имеют и объяснения органа юридического лица и законного представителя. Даже объяснения договорного представителя имеют доказательственное значение при условии, что факты развития правоотношения стали ему известны не из материалов дела, а получены до возникновения судебного спора. Однако подтверждение представителем фактов, которые должны быть доказаны другой стороной, не может влечь за собой последствий признания, если доверенность не предоставляет права признания иска.15
Глава 3. Исследование и оценка
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
