26840 (603369), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Однако изложенного выше, на наш взгляд, не достаточно для того, чтобы по­нять, какую социальную опасность на государственном уровне представляют безнадзорные и беспризор­ные дети. Как справедливо отмечает Э.Б. Мельникова, «безнадзорность - это социо-психологическая, а не только юридическая категория» ²⁴. Именно асоциальное поведение, корни которого лежат в особенностях психологии, делает беспризорных и безнадзорных детей не только предметом заботы государства, но угрозой правопослушным гражданам страны.

Поэтому для полноты исследования политических и правовых аспектов детской беспризорности и безнадзорности необходимо вкратце затронуть также и психологические особенности личности данной категории несовершеннолетних.

Как отмечают исследователи проблемы, от детей из нормальных семей безнадзорных и беспризорных детей отличает более сильный инстинкт самосохране­ния, повышенная возбудимость, привычка к ис­кусственным возбудителям (наркотикам, алкого­лю и т.п.)²⁵. Некоторые из них преждевременно на­чинают половую жизнь. Вместе с тем, у таких детей наблюдается хорошая физическая закалка, хотя многие страдают туберкулезом, а также бо­лезнями, сопутствующими голоду и нищете (чесотка, тиф и др.). Специалисты в области детской психологии констатируют так­же, что беспризорных отличает выносливость, точность восприятия, смелость, активность, со­лидарность в групповых действиях²⁶.

Для беспризорника, начинающего общаться с себе подобными, все неудобства жизни (голод, хо­лод, гигиеническая запущенность, страх и т.п.) начинают приобретать притягательную силу²⁷. С точки зрения криминалистов дети, перестаю­щие вести так называемый нормальный образ жизни, отличаются от других и тем, что жизнен­ные цели у них смещаются в сторону психологи­ческого комфорта, компанейско-группового характера, сиюминутных удовольствий, потреби­тельства, наживы²⁸.

У них фиксируется ослабление чувства стыда, равнодушное отноше­ние к переживаниям других, агрессивность, гру­бость, лживость, несамокритичность и пр.²⁹ Таков далеко не полный перечень признаков социаль­ной болезни, именуемой детской безнадзорностью и беспризорностью. Но даже те ее признаки, которые стали пред­метом пристального внимания главным образом психологов, в конце концов ведут к деградации личности ребенка, ко­торой сопутствует ориентация на асоциальное, преступное поведение. Не случайно беспризор­ных и безнадзорных детей относят к группе социального риска.

Есть еще одно объясне­ние, почему беспризорный ребенок, подросток принадлежит к этой группе. Дело в том, что он не только опасен для общества и окружающих, но и его жизнь, здоровье, состояние тоже находятся в опасности, не зависимо от того, исхо­дит ли она от «вожака», под чьим на­чалом он существует, или от представителя госу­дарственной власти, стремящегося его обнаружить. Другими словами, беспризорник - не только правонарушитель (потенциальный или состоявшийся), но и человек, нуждающийся в по­мощи. Вот почему понятие "группа социального риска" фигурирует в разном контексте как в нор­мативных документах, так и в правовых исследо­ваниях, посвященных проблемам детской безнадзорности и беспризорности.

Социальная, личностная характеристика бес­призорника, бесспорная его принадлежность к группе социального риска объясняет, почему он опасен для общества не только современного, но и будущего. Дальнейшее развитие этого явления нахо­дится в прямой связи с социальной проблемой национального масштаба, которую политологами принято называть вырождением нации³⁰.

Однако в рамках настоящего исследования недостаточно определить правовые, социальные, политические аспекты, вкладываемые в понятия детской беспризорности и безнадзорности. На наш взгляд, рассматривая происхождение этого явления, необходимо также раскрыть его сущность в историческом аспекте.

Следует отметить, что детская беспризорность и безнадзорность как явление берет свое начало со времени образования семьи как ячейки общества. В дохристианской Руси в родовой общине сла­вян существовала традиция заботиться о сиротах «всем миром» ³¹. С принятием христианства связывают начало государственной политики заботы о детях. Статья 99 Русской Правды вменяла в обязанности опекунам "печаловаться" о сиротах. Термин "печаловаться" означал заботу по воспитанию сирот, покровительство тем, кто "не дюже ся будут (т.е. не смогут – прим. авт.) сами собою печаловаться"³².

Собственно государственная политика призрения детей-сирот начинается, по мнению исследователей, со времен царствования Ивана Грозного, когда появились первые сиротски­е дома, которыми ведал Патриарший приказ. В XVI в. Стоглавым собором каждой церкви было опреде­лено открывать училище "для наставления детей грамоте", а для "сирых и немощных" создавать при церкви богадельни³³.

Дальнейшее развитие государственная систе­ма призрения получила при Петре I, который по­ощрял открытие приютов, куда принимали незаконнорожденных с соблюдением анонимности происхождения. Один из первых в России круп­ных сиротских государственных домов был пост­роен в 1706 г. новгородским митрополитом Ио­ной при Холмово-Успенском монастыре³⁴. "Си­ротским монастырям" было приказано обучать детей грамоте, а также создавать школы, где учить сирот арифметике и геометрии. В июне 1718 г. Петр 1 издает указ, по которому было велено "малолетних и нищих ребят, бив батоги, по­сылать на суконный двор и к прочим мануфакту­рам". Поскольку богадельни и госпитали были пе­реполнены, то царским распоряжением сирот отдавали на воспитание в семьи, а мальчиков 10 лет и старше - в матросы³⁵.

Дальнейшее развитие система призрения по­лучила при Екатерине II. Под патронажем импе­ратрицы существовали "воспитательные дома" и приюты, главное назначение которых состояло в том, чтобы на время укрыть ребенка от беды, а затем определить "в семью благонравного поведения"³⁶.

В XIX в. число детей в воспитательных домах быстро росло, а условия жизни ухудшались. Чрез­вычайная скученность, недостаточное питание, отсутствие ухода и медицинской помощи приво­дили к чрезвычайно высокой детской смертнос­ти. Так, при Александре I смертность в воспита­тельных домах доходила до 75 %³⁷.

Православная церковь не могла оставаться в стороне от решения проблемы беспризорности. Были созданы монастыри, где находили приют обездоленные дети. В отличие от западной церк­ви, которая видела свою основную благотвори­тельную задачу в том, чтобы призреть сирот, т.е. дать им приют и пропитание, русская церковь взяла на себя выполнение важнейших функций: воспитания, обучения, лечения, призрения детей, оставшихся без родителей. К XIX в. почти все крупные монастыри имели при себе богадельни и детские приюты.

Во второй половине XIX в. в развитии образо­вания происходят существенные перемены. В пе­дагогике активно начинают развиваться гуманистическое, духовное и нравственное направления. Педагогическая общественность обращается к вопросам самосовершенствования личности, сво­бодного воспитания, реформирования образования³⁸. В эту эпоху судебных реформ в России сфор­мировались основные направления деятельности государства и общества по предупреждению пра­вонарушений несовершеннолетних. Государство направляло свои усилия преимущественно на раз­витие правовых основ превентивной политики, практические шаги осуществляли общественные силы³⁹. Развивалось законодательство, были учрежде­ны суды для несовершеннолетних; исправительные заведения для подследственных и подсудимых. Эти заведе­ния находились в тесной связи с судами⁴⁰. В такие приюты несовершеннолетние помещались по ре­шению судов для несовершеннолетних. Несовер­шеннолетние, вышедшие из мест заключения, жили, работали, иногда проводили в этих при­ютах по нескольку лет. Внутренний распорядок жизни, система воспитания были аналогичны су­ществовавшим в исправительных заведениях. К 1917 г. на территории России располагалось 538 детских приютов, где воспитывались 29650 детей ⁴¹.

Всплеск роста числа беспризорных изошел во время Первой мировой и Гражданской войны. В 1921 г. их насчитывалось 4,5 млн. чел., по другим данным в 1922 г. было 7 млн. беспризорников⁴².

В советской России борьба с беспризорно­стью стала политической задачей. После октябрьской революции 1917 г. система благотворительных учреждений была уничтоже­на. Заботу о детях-сиротах государство взяло на себя. Для решения проблемы детской беспризорности потребова­лись значительные усилия со стороны государст­ва и общества в целом. Опыт ликвидации детской беспризорности в Советском Союзе представляет интерес и для настоящего времени, поскольку он помогает понять, как складывались современные подходы к решению проблемы беспризорности и безнадзорности детей и подростков⁴³.

Осенью 1921 г. при ВЦИК образовалась ко­миссия по улучшению жизни детей под председа­тельством Дзержинского, которую называли ДЧК - детской чрезвычайной комиссией⁴⁴.

Основной формой борьбы с беспризорностью было определение детей и подростков в учрежде­ния интернатного типа. Создавались приемно-распределительные пункты, где дети находились под наблюдением педагогов и врачей до направ­ления в детские учреждения постоянного пребы­вания (детские дома, детские городки, колонии и коммуны), трудоустройства, либо возвращения родителям или родственникам. В 1917 г. в детских домах воспитывалось 30 тыс. детей, в 1919 г. - 125 тыс. в 1921-1922 гг. - 540 тыс. детей⁴⁵.

Попечением о беспризорных занимались раз­личные ведомства и организации (наркомздрав, наркомпрос, НКВД, профсоюзы, комсомол, пар­тийные органы, женотделы и т.д.). Помимо упо­мянутых организаций учет беспризорников вели органы ГПУ, милиция, уголовный розыск. Ос­новная тяжесть работы приходилась на местные органы народного образования (ОНО), но и там было дублирование. При каждом ОНО были со­зданы отделы социально-правовой охраны несо­вершеннолетних (СПОН), в структуру которых входили стол опеки, детский адресный стол, юри­сконсультская часть и комиссия по делам несо­вершеннолетних ("комнес"). Начало 20-х годов явилось периодом быстрого расширения и разви­тия сети таких комиссий; их число в 1925 г. воз­росло, по сравнению с 1920 г. в 8 раз⁴⁶. Был со­здан их руководящий орган - Центральная комис­сия по делам несовершеннолетних. Помимо них существовали детские социальные инспекции (ДСИ), представлявшие собой нечто среднее между обществом милосердия и полицией нра­вов.

Наряду с названными учреждениями возникла и система органов, специально предназначенная для рассмотрения дел о правонарушениях, - ко­миссия по делам несовершеннолетних. Схема борьбы с беспризорностью была простой: ребенок с улицы - детский приемный пункт - дет­ский дом. Такой порядок очень скоро привел к переполнению детдомов, которые государство было уже не в силах содержать. С переводом дет­ских учреждений на местный бюджет в 1923 г. ко­личество детдомов и детей в них стало резко со­кращаться. В целом по стране в 1923 г., по сравне­нию с 1922 г., сеть детдомов сократилась с 6063 до 3971, детей в них - с 540 тыс. до 253 237 человек⁴⁷.

В обеспечение исполнения законов об охране детства, в борьбу с беспризорностью и правона­рушениями в подростковой среде сразу после сво­его создания включились органы прокуратуры. Так, циркуляром ВЦИК за подписью М.И. Кали­нина от 20 июня 1924 г. на прокуратуру возлага­лось наблюдение за неуклонным осуществлени­ем местными органами установленного порядка реэвакуации и привлечения к ответственности лиц, виновных в его нарушении. Большую работу проводила прокуратура по обеспечению законно­сти в деятельности детских учреждений для бес­призорных, борясь против хищений и бесхозяйст­венности, жестокого обращения с детьми.

Сложилась и сама система мер в работе с под­ростками: однократное воспитательное воздейст­вие (беседа, замечание); устройство или возврат в семью; длящийся надзор за поведением подрост­ков; помещение их в закрытые воспитательные учреждения.

Регламентируя вопросы уголовной ответст­венности несовершеннолетних, уже в Уголовном кодексе 1922 г. были сформулированы некото­рые важнейшие положения: отнесение несовер­шеннолетия обвиняемого к числу смягчающих обстоятельств, возможность широкого примене­ния к подросткам условного осуждения, замены судом уголовного наказания воспитательными мерами, достаточными для достижения цели ис­правления виновного.

Сама сеть учреждений для исправления и пере­воспитания несовершеннолетних правонаруши­телей развивалась в двух направлениях.

Во-первых, это закрытые учреждения для трудных подростков интернатского типа со стро­гим педагогическим режимом, обязательной школьной учебой и обучением профессии. К 1925 г. было 258 таких учреждений, где содержалось 16 тыс. воспитанников.

Наряду с закрытыми воспитательными учреж­дениями создавались трудовые дома в городах и колонии в сельской местности, имевшие воспита­тельно-карательный характер.

В 1928 г. была поставлена задача ликвидировать в кратчайшие сроки детскую беспризорность. Был составлен оперативный план ликвидации уличной беспризорности. Детей раздавали в крестьянские се­мьи, кустарям, в колхозы и совхозы. Крестьян и кустарей заинтересовывали брать детей из детдо­мов, предоставив дополнительный земельный на­дел на каждого взятого ребенка, освобождаемый от уплаты единого налога на три года. Кроме то­го, крестьяне пользовались правом бесплатного обучения питомца в школе и получали на него единовременное пособие⁴⁸.

Центральным пунктом плана ликвидации уличной беспризорности являлось одновремен­ное "изъятие" бездомных детей и подростков с обжитых ими мест обитания и размещение их в приемниках, детдомах и приютах. В циркуляре наркомпроса от 19 марта 1928 г. работа по ликви­дации уличной беспризорности приравнивалась к "боевому заданию". К операции привлекались только сотрудники ОГПУ, милиции и угрозыска, в редких случаях - работники детской инспекции и комсомольские работники.

Исчезнув с центральных улиц крупных горо­дов, беспризорщина переместилась в глубь страны. Болезнь была загнана вовнутрь. Одна часть беспризорных детей и подро­стков пополнила ряды узников ГУЛАГа, другая часть была направлена на ударные стройки ком­мунизма и на военную службу. С осени 1927 г. в советской прессе перестали говорить о беспри­зорности как о массовом явлении, а с 1928 г. ста­тьи о беспризорниках практически исчезли со страниц газет.

В 1935 г. было опубликовано постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) "О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности", о котором уже упоминалось выше. В постанов­лении отмечалось, что в стране ликвидирована массовая беспризорность, ставились задачи по ор­ганизации борьбы с малолетними правонаруши­телями, хулиганством и усилению ответственнос­ти родителей за воспитание детей. Одновременно отмечалось, что беспризорность все же существу­ет, это объяснялось плохой работой местных советских и партийных органов, отсутствием орга­низационного участия в борьбе с ней советской общественности, а не причинами глубокого соци­ального характера.

Начало Великой Отечественной войны вновь вызвало резкий рост количества безнадзорных и беспризорных детей, выросла детская преступ­ность. Например, количество преступлений, со­вершенных несовершеннолетними в 1942 г., воз­росло по сравнению с 1941 г. на 61 %, в 1944 г. - на 181 %⁴⁹.

Характеристики

Список файлов курсовой работы