131004 (593557), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Представители социологической школы использовали идеи утопического социализма и решающее значение в объяснении причин преступности придавали социальным фактам. Для этого времени некоторые идеи социологической школы несли в себе прогрессивные элементы.
Появляются работы Л.Е. Владимирова, Г.С. Фельдштейна, М.Н. Гернета и других, в которых исследуется психология личности преступника [5].
Развитие наук, в том числе наук о социальных явлениях, порождает стремление разобраться в причинах преступности, дать научное обоснование деятельности социальных институтов, занимающихся ее предупреждением. Таким образом, уже в XIX веке начинает складываться новый подход к решению данной проблемы, сутью которой является стремление вскрыть причины преступного поведения и на их основе составить программу практической деятельности по борьбе с преступлениями и преступностью.
Конец XIX – начало XX веков характеризуется социологизацией криминологического знания, когда причины преступности как социального явления начали изучать буржуазные социологи: Ж. Кетле, Э. Дюркгейм, П. Дюпоти, М. Вебер, Л. Леви-Брюль и другие, - которые, применив метод социальной статистики, преодолели антропологический подход в объяснении природы преступного поведения, показав зависимость отклоняющегося поведения от социальных условий существования общества [5]. Эти работы были, безусловно, прогрессивным явлением своего времени. Время от времени создавались пособия и методики, помогающие выявлять, распознавать, их, дабы своевременно уничтожить или изолировать во спасение здоровых членов общества — нас. Так, в 1486 году инквизиторами был создан печально знаменитый трактат «Молот ведьм» — своеобразное пособие по охоте за ведьмами и уничтожению несчастных.
Проблемы социального «зла» всегда привлекали внимание ученых. Медики, психологи, законодатели, биологи — каждый с позиций своей науки изучали и оценивали различные нежелательные явления: преступность, пьянство и алкоголизм, наркотизм, проституцию, самоубийства и т. п. При этом отсутствовал общий подход, позволяющий объяснить казалось бы различные феномены социального бытия как проявления некоторых общих его закономерностей.
Исследование негативных явлений сопровождало становление социологии. Их изучению отдали дань Г. Тард и Э. Дюркгейм, А. Кетле и Г. Зиммель, П. Сорокин и Р. Мертон. Социология девиантного (отклоняющегося) поведения зародилась и сформировалась как специальная (частная) социологическая теория в недрах социологии.
Г. де Тард (1843—1904) — один из крупнейших представителей психологического направления в социологии — специально исследовал проблемы преступности (в 1886 г. вышла его книга «Сравнительная криминология») и самоубийств.
Из разностороннего наследия Г. Зиммеля (1858—1918) представляет особый интерес его внимание к проблеме конфликта вообще, конфликта культуры, в особенности. «Конфликт не разрешается, а снимается, заменяясь... новым конфликтом. В основе всякого конфликта лежит борьба между содержанием и формой, борьба «против всякой формы» [3]
Родоначальником социологии девиантного доведения считают Э.Дюркгейма (1858—1917). Именно его концепция аномии легла в основу дальнейших исследований в этой области (работы Р. Мертона и др.). Под аномией Дюркгейм понимал состояние общества, при котором отсутствует четкая регуляция поведения индивидов, моральный вакуум, когда старые нормы и ценности уже не соответствуют реальным отношениям, а новые еще не утвердились. Для Дюркгейма главное в общественной жизни — социальная солидарность, а всяческие отклонения от нее — следствие социальной дезорганизации. Не удивительно, что в творчестве Дюркгейма значительное место занимает исследование проблем преступности, а его анализ самоубийств до сих пор остается классическим социологическим исследованием этой проблемы. Дюркгейм подчеркивал необходимость именно социологического понимания различных форм социальной патологии как общественных, явлений [3].
Концепция аномии является классической, и по сей день выступает в качестве одной из влиятельных теоретических конструкций, предлагающих социологическое объяснение девиантного поведения. Исходя из того, что существует две главные версии аномии, дюркгеймовская и мертоновская, а так же богатая полемика и исследования вокруг них, правильнее было бы говорить о теоретической традиции аномического объяснения девиантного поведения в социологии.
После Дюркгейма проблематика девиантного поведения разрабатывается социологией по трем основным направлениям
Во-первых, тема социальных отклонений по-прежнему присутствует в трудах теоретиков. Так, у М. Вебера (1864—1920) это отклонения от конструированных им идеальных «чистых», «образцовых» типов целерациональных действий. Для В.Парето (1848—1923), рассматривающего общество как систему, находящуюся в состоянии циклически нарушаемого и восстанавливаемого равновесия, механизмом изменений служит конфликт между социальными действиями класса «инстинкт комбинаций» (новаторство, основа социальных изменений) и класса «постоянство агрегатов» (консервативная деятельность, поддержка и сохранение существующего). П.Сорокин (1889—1968) стремился к созданию единой социологической теории общества, исходя из системных представлений о нем. Вместе с тем, уже первая работа Сорокина свидетельствует об особом его интересе к проблемам преступления и наказания, механизму социального контроля, позитивным (награда) и негативным (кара) санкциям как его основным средствам. Смена различных форм социального контроля представляется Сорокину важным свидетельством исторического прогресса.
Одна из современных попыток построения общесоциологической теории на основе структурно-функционального подхода—теория социального действия Т. Парсонса. Концепция Парсонса родилась как реакция на социальные потрясения 20-го столетия. «Онтологической» основой парсоновской теории является «стремление» социальной системы к самосохранению, состоянию гомеостазиса. Устойчивость возникших форм социального взаимодействия поддерживается различными средствами социального контроля. Последователи и критики Парсонса, в частности М. Леви, Р. Мертон, обращают внимание на то, что последствия социального взаимодействия могут быть как ауфункциональные — способствующие сохранению, выживанию общества, так и дисфункциональные, нарушающие функционирование системы.
У Парсонса впервые встречается социологическая интерпретация «отклонения», рассматриваемого преимущественно как патология. Не менее важными являются положения структурного функционализма о функциональности всех существующих социальных феноменов; о наличии как явных, так и скрытых (латентных) функции; о проблеме функциональных альтернатив удовлетворения потребностей.
Реакцией на неспособность позитивизма и структурного функционализма удовлетворительно объяснить многие социальные реалии второй половины XX века явился феноменологический подход в социологии.
Экзистенциальная социология Э. Тирлкьяна, английская феноменологическая социология (Д. Сильвермен, Д. Уолш, М. Филипсон, П. Филмор и др.) подчеркивают конвенциональность, относительность оценок социальных явлений, их зависимость от представлений субъектов познания. Понятно, что социальные отклонения становятся весьма «удобным» предметом феноменологического рассмотрения. Так, «преступление (и преступник) — не «объективная» категория действия (и действующего лица), причины которого могут быть изучены, а совокупность обыденных социальных, значений, используемых членами общества для обозначения некоего рода действий и лиц... Отклонение — это, следовательно, не внутренне присущее тому или иному действию качество, а следствие соотнесения действия с правилами применения, санкций к нарушителю. Последний в таком случае есть человек, получивший «ярлык» девианта» [3].
Второе направление в изучении этой проблемы — социологическое исследование его различных форм и сторон, осуществляемое как социологами, так и представителями других общественных наук и прежде всего — юристами. Так, М. Хальбвакс вслед за Э. Дюркгеймом исследует самоубийства. Проблемы социальной дезорганизации интересуют У.Томаса и Ф. Знанецкого, пришедших к выводу, что социальная дезорганизация — универсальный процесс, неотъемлемая (и неизбежная!) часть социальных изменений.
Определенное значение имеет теория конфликта (Л. Козер, Р. Дарендорф и др.). В частности, Л. Козер показал, что лидеры социальных групп в целях их сплочения или сохранения нередко прибегают к поискам «козла отпущения». Он же (Козер) усматривает в отклонениях, конфликтах непременное условие развития. Р. Дарендорф, отмечая наличие «двух обликов» общества (облик согласия и облик конфликта), предлагает сосредоточить внимание на изучении «безобразного облика», отказавшись от утопического взгляда на социум. Дарендорф рассматривает социальную иерархию и неравенство как неизбежный спутник развития конфликта. Власть как насилие одних над другими, борьба за власть и ее перераспределение — непременные компоненты общественной жизни.
Конфликт — неотвратимый процесс, и «преодоление» (разрешение) одних конфликтов с неизбежностью порождает новые.
В изучение социальных отклонений внесли свою лепту и фрейдисты, и социальные этологи.
Особое место в исследовании различных форм социальной патологии принадлежит М.Н. Гернету (1874—1953). Михаил Николаевич последовательно отстаивал социологический подход в исследовании не только преступности, но и самоубийств, пьянства, алкоголизма, наркотизма, проституции и иных форы поведения, широко используя при этом данные «моральной статистики»[4].
Наконец, в-третьих, складывается собственно социология девиантного поведения как отдельно самостоятельная специальная (частная) социологическая теория.
Р. Клауорд, Л. Оулин пытались соединить концепцию аномии Э. Дюркгейма и теорию дифференцированной связи (Э. Сатерленд), объясняющую поведение как результат обучения, передачи норм делинквентной субкультуры входящим в нее индивидам. Так появилось представление о дифференцированном использовании незаконных средств для достижения успеха [3].
А. Коэн полагал, что рассогласованность целей и средств и выбор соответствующего типа поведения зависят от структуры возможностей, которая реагирует на поведение индивидов, открывая или закрывая законные и незаконные возможности.
В то же время приобрели распространение теории, объясняющие отклоняющееся поведение негативной социальной реакцией, стигматизацией (клеймением), «наклеиванием» на лиц, чье поведение отклоняется от норм, ярлыка «девианта» (Ф. Танненбаум, Г. Беккер, Э. Лемерт, Э. Гофман. Г. Хофнагель и др.).
На территории бывшего Советского Союза длительное время изучение преступности, пьянства и алкоголизма, наркомании,
проституции, самоубийств осуществлялось преимущественно в рамках частнонаучных дисциплин (криминология, суицидология, педагогика и др.). Разумеется, с 20-х годов до середины 50-х исследования были полностью прекращены.
Исследования личности преступника возобновились в Ленинграде лишь в конце 60-х — начале 70-х годов[5].
Социология девиантного поведения, будучи «сквозной» теорией, исследует социальные процессы в различных сферах человеческой деятельности. Специфика ее предмета состоит в том, что круг изучаемых ею явлений (выражающихся в несоответствии поведенческих форм социальным нормам и ожиданиям), исторически изменчив и зависит от сложившихся в данный момент в конкретном обществе социальных норм (правовых, нравственных и др.).
Преступные связи и отношения, элементы организованности экономической преступности «возникают там и постольку, где и поскольку, объективная потребность в организации и координации экономической деятельности не получает адекватного отражения в организационной и нормативной структуре экономики как социального института»[3].
Развитие наук, в том числе наук о социальных явлениях, порождает стремление разобраться в причинах формирования преступной личности, дать научное обоснование деятельности социальных институтов, занимающихся предупреждением преступности. Таким образом, уже в XIX веке начинает складываться новый подход к решению данной проблемы, сутью которой является стремление вскрыть причины преступного поведения и на их основе составить программу практической деятельности по борьбе с преступлениями и преступностью.
Вопрос о причинах изучаемых явлений — один из самых сложных для каждой науки. Более того, последнее время ученые стараются избегать самого термина «причины», считая его недостаточно корректным (хотя бы в силу многозначности). Вместе с тем, проблема обусловленности, детерминированности, генезиса объектов научного изучения не снимается изменением и уточнением терминологии.
Трактовка причин тесно связана с пониманием самой природы этого явления. Известно, что в человеческом поведении сочетаются компоненты различного уровня — биологические, психологические и социальные. В зависимости от того какому из них в рамках той или иной теории придается главное значение, определяются и основные причины этого поведения. Поэтому и классификация концепций причин формирования личности преступника может строиться в соответствии со следующей схемой: существуют концепции, уделяющие главное или исключительное внимание биологическим детерминантам (причинам), концепции, делающие акцент на психологических факторах и социологические концепции, объясняющие девиантное поведение социальным причинами.
Биологическая трактовка природы и причин формирования личности преступника имеет давнюю историю, однако классические научные труды этого направления появились лишь в прошлом веке. Прежде всего – это работы итальянского врача Чезаре Ломброзо (1835—1909), в которых он обосновывал связь между анатомическим строением человека и преступным поведением. Ломброзо ввел понятие врожденного преступника (1876), которого можно определить по ряду физических признаков включающих, в частности, выдающуюся нижнюю челюсть, сплющенный нос, плоскую бороду, приросшие мочки ушей и т. п. Теория Ломброзо находит последователей и в наше время. Отголоски ее можно найти в современных теориях, таких как теория хромосомный аномалий Клайнфельтера, во фрейдистских и неофрейдистских учениях о врожденной агрессии и разрушительных влечениях, генной инженерии.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
