36022 (587903), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Если ранее дипломатическая деятельность осуществлялась главным образом на двусторонней основе, путем обмена миссиями, то сегодня дипломатия в значительной степени носит многосторонний характер и предполагает одновременное участие более чем двух сторон в обсуждении и решении проблем. Это обусловлено тем, что глобализация современного мира затрагивает интересы сразу многих участников.
Во второй половине XX столетия не только резко увеличивается количество многосторонних переговоров, но и становятся разнообразнее формы многосторонней дипломатии. Если в прошлом она сводилась в основном к переговорному процессу в рамках различных конгрессов (Вестфальский, 1648, Карловицкий, 1698—1699, Венский, 1914—1915, Парижский, 1856 и др.), то сейчас многосторонняя дипломатия проводится в рамках:
- международных универсальных (ООН) и региональных организаций (ОАЕ, ОБСЕ и др.);
- конференций, комиссий и тому подобных мероприятий или структур, созываемых или создаваемых для решения какой-либо проблемы (например, Парижская конференция по Вьетнаму; Совместная комиссия по урегулированию конфликта в Юго-Западной Африке и пр.);
- многосторонних встреч в верхах ("Большой Восьмерки" и др.);
- работы посольств по многосторонним направлениям (так, бывший первый заместитель государственного секретаря США Ст. Тэлботт отмечает, что американское посольство, например, в Пекине направляло значительную часть своих усилий на поиск совместно с китайскими и японскими коллегами решений проблем на Корейском полуострове).
Многосторонняя дипломатия и многосторонние переговоры порождают ряд новых моментов, но одновременно и трудностей в дипломатической практике. Так, увеличение числа сторон при обсуждении проблемы ведет к усложнению общей структуры интересов, созданию коалиций и появлению стран-лидеров на переговорных форумах. Кроме того, на многосторонних переговорах возникает большое количество организационных, процедурных и технических проблем: необходимость согласования повестки дня, места проведения; выработки и принятия решений; председательствования на форумах; размещения делегаций и т.п. Все это в свою очередь способствует бюрократизации переговорных процессов.
Следует назвать и другие особенности современной дипломатии, обусловленные современными тенденциями мирового политического развития. Глобализация и взаимозависимость мира привели к увеличению значимости дипломатии, осуществляемой на высоком и высшем уровне, так как она дает возможность проводить "широкие увязки" различных вопросов. Следует учитывать и тот факт, что договоренности, скрепленные подписями высших должностных лиц государств, обеспечивают дополнительные гарантии их выполнения. Наконец, на таких встречах у глав государств есть возможность быстро получать необходимую информацию "из первых рук", обмениваться мнениями.
Если раньше такие встречи были скорее исключением, чем правилом, то теперь они стали постоянным фактором дипломатической жизни. Появился персональный, прямой, регулярный дипломатический диалог руководителей государств путем визитов, участия в многосторонних переговорах, обмена письмами (посланиями), телефонными разговорами, направлениями специальных посланников для передачи писем и обсуждений. Руководителями стран используются различные причины и поводы для таких встреч (государственные похороны видных деятелей, председательствование в совместных экономических комиссиях, события внутри страны, имеющие прямое отношение к другой стране, и т.д.). Персональная дипломатия на высшем уровне, как ее стали называть, превратилась в новый важный метод дипломатии. Персональная дипломатия стала важнейшей частью в укреплении союзнических отношений (встречи глав СНГ, стран-участниц НАТО и т.п.) и развитии взаимного сотрудничества.
Всякие встречи лидеров великих государств (не случайные, а запланированные, согласованные) принято называть саммитами. Саммиты способствуют демократизации внешней политики и дипломатии. Они заставляют лидеров государств в той или иной форме осведомлять народы своих стран и международную общественность о ходе и результатах переговоров.
И хотя встречи в верхах были и раньше, необходимо отметить, что, во-первых, в прошлом они не носили регулярного характера, проходили от случая к случаю, часто носили личностный, родственный характер. Во-вторых, они могли иметь результат, как правило, только тогда (и об этом свидетельствует договор в Бьёрке), когда вся предварительная работа была проделана дипломатами и когда монархи хоть в некоторой степени разбирались в сложных дипломатических проблемах. Нынешние встречи в верхах от нерегулярных встреч в прошлых веках и начале XX столетия отличаются еще и тем, что сейчас многие вопросы нельзя решать без предварительной глубокой проработки экспертами высочайшего класса самых различных областей науки, техники, обороны, культуры, высококвалифицированными дипломатами - знатоками международного права, юристами, экономистами. Но это означает, что и переговорщики - руководители государств должны иметь достаточно широкий общий кругозор.
Саммиты сразу продемонстрировали силу дипломатии, эффективность сотрудничества. На них вместе с экономическими проблемами (цены на продовольствие, финансовая стабильность, сохранение энергии, экспортные кредиты и обмен новейшими технологиями) обсуждаются жгучие политические вопросы: гонка вооружений, положение в горячих точках планеты, политика в отношении России.
И все же саммиты принято считать новым словом в дипломатии, потому что в 70-е годы и особенно в конце XX столетия они стали не только регулярными, но и важнейшими дипломатическими переговорами. В настоящее время встречи в верхах лидеров великих государств стали почти каждодневным явлением, то есть такой же нормой, как и встречи министров иностранных дел (встреча глав правительств СССР, США, Великобритании и Франции в Женеве в июле 1955 г., аналогичное совещание руководителей тех же стран в мае 1960 г. были скорее эпизодами, чем нормой или системой).
Встречи в верхах - это часть многосторонней дипломатии особого рода. Хотя совещания в верхах могут носить и двусторонний характер, как, например, франко-германские саммиты, которые проводятся с 1963 г. В 1985 г. было достигнуто соглашение такого же рода о встречах между президентом Франции и премьером Испании. Лидеры арабских стран помимо регулярных встреч часто собираются в случае обострения отношений на Ближнем Востоке.
Эффективность саммитов, которые с каждым годом получают все большее распространение, бесспорна. Им уделяется большое место в дипломатии. Во-первых, они могут быть единственным средством для решения наиболее сложных вопросов, когда нужны экстраординарные компромиссы и когда решение может принять только высшая власть. Во-вторых, они (особенно саммиты Запад-Восток в прошлом) дают возможность их лидерам показать миру и своим собственным странам приверженность руководителей разоружению, а саммиты союзных держав - рекламировать и пропагандировать их солидарность. В-третьих, благодаря воздушным сообщениям любая страна стала более доступной, и немногие политики сумели преодолеть искушение участвовать в международной дипломатии, тем более что каждый из них полагал, что он сделает это лучше дипломатов и, кроме того, поднимет престиж страны и, конечно, свой собственный. В-четвертых, в результате саммитов руководители стран могут получать информацию о положении в мире из первых рук и сами определять и корректировать внешнюю политику страны, если возникает потребность. Это в будущем окажет им помощь в принятии правильного решения, особенно в условиях кризиса. Саммиты как бы дополняют образование президентов в области внешней политики и дипломатии. В-пятых, как говорил министр иностранных дел Израиля К. Эбан, хотя, с одной стороны, саммиты свидетельствуют о "монархизации" государств, в то же время они показывают, как это ни странно на первый взгляд, "демократизацию дипломатии". Встречу дипломатов, даже министров, можно скрыть от общественности, а президентов и премьеров - нет. К ней приковано внимание всех средств массовой информации. Лидеры государств вынуждены встречаться с журналистами, давать интервью, отвечать на вопросы. Саммиты сверхдержав часто превращаются в публичные торжества или празднества. На них собирается огромное количество народа. Достаточно сказать, что экономический саммит 1989 г. в Париже, когда отмечалось 200-летие Французской революции, собрал тысячи журналистов.
Саммиты оживляют отношения их участников со страной, на территории которой проходит встреча, поднимают ее престиж, активнее вовлекают ее в международный диалог.
Вместе с тем дипломатия на высоком и высшем уровнях имеет и оборотную сторону. Прежде всего, масштаб принимаемых решений резко повышает ответственность за них, а следовательно, и цену возможной ошибки. Особенно остра эта проблема в кризисных ситуациях. Следует также иметь в виду, что если договоренности, достигнутые на высоком или высшем уровне, вдруг будут сочтены после их подписания ошибочными, то отказаться от них значительно сложнее, чем от аналогичных, но подписанных на более низком уровне, поскольку в этом случае дискредитированными оказываются высшие лица государств.
Другим ограничительным моментом дипломатии на высоком и высшем уровнях является то, что она в значительной мере обусловлена личными симпатиями и антипатиями, а это влияет на принятие внешнеполитических решений. Наконец, необходимо учитывать, что дипломатия на высоком и высшем уровне может быть эффективной лишь тогда, когда хорошо подготовлена. Иначе участники таких встреч могут, оказываясь "заложниками" надежд общественности на быстрое решение проблемы, пойти на неоправданные шаги. Именно по этой причине Г. Никольсон весьма сдержанно относился к дипломатии высокого и высшего уровня. Он полагал, что бывают случаи, когда необходимо, чтобы министр иностранных дел или глава кабинета присутствовали на важных конференциях, но не следует слишком поощрять их частые взаимные визиты. Такие визиты, писал он, вызывают надежды, ведут к недоразумениям и создают порой замешательства.
Возрастающая взаимозависимость мира обусловила еще один феномен в сфере дипломатии. Государства вынуждены налаживать диалог даже в условиях недружественных отношений. Дж. Берридж в своих исследованиях рассматривает такие формы межгосударственного взаимодействия в условиях отсутствия дипломатических отношений, как создание секции интересов при другом посольстве (например, британские интересы в Иране представляло в 1989 г. шведское посольство); использование специального посланника (государственный секретарь США Г. Киссинджер специально летал в Париж для встречи с вьетнамским послом); создание совместных комиссий (в частности, Совместная Комиссия по урегулированию на Юго-Западе Африки в конце 1980-х — начале 1990-х годов, в состав которой входили дипломаты из Анголы, Кубы, СССР, США, ЮАР, на заключительном этапе к ним присоединились представители Намибии. В период ее работы дипломатические отношения отсутствовали: у ЮАР — с СССР, Кубой и Анголой; у США — с Кубой и Анголой.
В рамках многосторонней дипломатии часто происходят встречи представителей различных блоков государств, объединенных по этническому, географическому или политико-экономическому принципу, что получило название паритетной дипломатии. Дело в том, что в рамках этих встреч малые государства с ограниченными дипломатическими ресурсами, выступая на стороне того или иного блока, получают возможность вести переговоры на равноправной основе и, таким образом, внести свой вклад в выработку соглашений по глобальным проблемам. Трудности, с которыми при этом сталкивается многосторонняя дипломатия, состоят в довольно частых расхождениях между представителями одного и того же блока государств.
Одна из черт современной дипломатии - стремление моделировать и упреждать - превентивная дипломатия. Новатором здесь были США. В значительной степени американская дипломатия заимствовала методы у американского бизнеса. Значительное влияние здесь уделяется тактике предотвращения нежелательных последствий.
Превентивная дипломатия - это действия, направленные на предупреждение возникновения споров между сторонами, недопущение перерастания существующих споров в конфликты и ограничение масштабов конфликтов после их возникновения.
Наиболее желательным и эффективным применением средств дипломатии является их использование в целях ослабления напряженности до того, как эта напряженность перерастет в конфликт, или, если конфликт начался, в целях принятия незамедлительных мер по его сдерживанию и устранению причин, лежащих в его основе. Превентивная дипломатия может осуществляться самим Генеральным секретарем, либо через старших должностных лиц или специализированные учреждения и программы, а также Советом Безопасности или Генеральной Ассамблеей и региональными организациями в сотрудничестве с ООН. Превентивная дипломатия требует осуществления мер направленных на установление доверия; она нуждается в раннем предупреждении, основанном на сборе информации, и установлении фактов неофициальным или официальным путем; она может также предусматривать превентивное развертывание и, в ряде случаев, создание демилитаризированных зон.
Взаимное доверие и добрая воля абсолютно необходимы для уменьшения вероятности конфликта между государствами. У правительств есть возможность использовать многие такие меры при наличии воли к их применению. Примерами мер такого рода являются систематический обмен военными миссиями, создание региональных или субрегиональных центров по уменьшению опасности, организация свободных потоков информации, включая наблюдение за выполнением региональных соглашений в области вооружений.
Превентивные шаги должны основываться на своевременном и точном знании фактов. Кроме этого, необходимо понимание событий и глобальных тенденций, основанное на правильном анализе. Необходима также готовность предпринять соответствующие превентивные действия. Поскольку многие потенциальные конфликты имеют экономические и социальные корни, информация, необходимая для ООН, должна теперь охватывать экономические и социальные тенденции, а также политические события, которые могут привести к опасной напряженности.
Превентивная дипломатия, несомненно, актуальна сегодня. Этому методу следует уделять должное внимание. Все более серьезными становятся задачи стоящие перед государствами, а это диктует необходимость новых методов. Все чаще приходится думать не об урегулировании свершившегося, а о предотвращении нежелательного развития, способного привести к катастрофе.
На развитие современной дипломатии, ее форм и методов оказали существенное воздействие и другие особенности мирового развития. Эрозия Вестфальской политической системы, быстрое окончание холодной войны и крушение биполярного мира — все это заставляет дипломатию стремительно и адекватно реагировать на происходящее. Быстро меняющийся облик международных отношений предъявляет к дипломатии требование активности, инициативности; в противном случае время, благоприятное для воздействия на международную среду, может быть упущено.
Изменение современного облика международных отношений обусловлено и такой их чертой, как многоплановость. Если раньше их регулирование дипломатическими средствами фактически сводилось к внешней политике и торговле, то, начиная со второй половины XX столетия, круг вопросов резко расширился. Обсуждению и регулированию подверглись такие области, как разоружение, экология, терроризм, социальные проблемы и многие другие. В результате, пишет Б. Уайт, повестка дня, которая в принципе может быть предметом дипломатического обсуждения, становится крайне сложной, а самим дипломатам приходится осваивать ранее незнакомые сферы. Как следствие, при подготовке дипломатических кадров в учебных программах наряду с традиционными курсами (страноведческими, историческими, правовыми, экономическими, языковыми и т.п.) появились совершенно новые. Ст. Тэлботт, например, отмечает, что Институт заграничной службы, являющийся в США ведущим центром подготовки дипломатических кадров, ввел курсы по проблемам наркобизнеса, миграции населения, охраны окружающей среды, возможности расширения американских рынков.
Взаимозависимость динамизма современного мира значительно изменила информационно-коммуникативную функцию дипломатии, суть которой заключается в информировании противоположной стороны об официальной позиции и получении от нее аналогичной информации. Здесь огромную роль играют новые технологии. Впрочем, еще в 1950-е годы Г. Никольсон обратил внимание на то, что министр иностранных дел может по телефону связаться сразу со многими послами. Современный английский исследователь Д. Данн отмечает, что появление таких средств технической связи, как факсимильная, электронная почта, видеосвязь и др., повлекли за собой значительную интенсификацию межгосударственного диалога.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
