35704 (587866), страница 7
Текст из файла (страница 7)
Примером такого нормотворчества может служить, в частности, Порядок осуществления деятельности по управлению ценными бумагами, утвержденный приказом Федеральной службы по финансовым рынкам от 03 апреля 2007 года № 07-37/пз-н, которое претендует на полное и всеохватывающее регулирование правоотношений, связанных с доверительным управлением ценными бумагами, а в определенной степени - и денежными средствами. Налицо попытка подменить законодательное регулирование, как этого требует ГК РФ, чисто ведомственным нормотворчеством, не подвластным общественному контролю.
Однако, как это часто случается в современном российском законодательстве, сомнительный (с точки зрения его юридической силы) нормативный акт ФСФР de facto стал основным источником правового регулирования отношений, связанных с доверительным управлением ценными бумагами. При таких обстоятельствах постановка вопроса о неприменении Порядка осуществления деятельности по управлению ценными бумагами, утвержденного приказом федеральной службы по финансовым рынкам от 03 апреля 2007 года, до принятия соответствующего федерального закона, может привести к созданию правового вакуума в этой сфере правоотношений и, как следствие, к всевозможным злоупотреблениям при совершении сделок с ценными бумагами. Поэтому, учитывая сложившиеся обстоятельства, более правильным был бы вывод о необходимости ускорить подготовку и принятие федерального закона об особенностях доверительного управления ценными бумагами, что автоматически привело бы к аннулированию названного приказа ФСФР.
3.2 Заключение, исполнение, прекращение договора доверительного управления ценными бумагами
Основными нормативными актами, определяющими общие положения, касающиеся порядка заключения договоров доверительного управления ценными бумагами, являются ГК РФ и нормативный акт ФСФР, а именно Порядок осуществления деятельности по управлению ценными бумагами.
Российское законодательство дает достаточно обширный перечень условий, которые должны быть включены в договор доверительного управления при его заключении. Так, в таком договоре, согласно ст. 1016 ГК РФ, должны быть указаны:
- состав имущества, передаваемого в доверительное управление;
- наименование юридического лица или имя гражданина, в интересах которых осуществляется управление имуществом (учредителя управления или выгодоприобретателя);
- размер и форма вознаграждения управляющему, если выплата вознаграждения предусмотрена договором;
- срок действия договора, который не может превышать пяти лет;
- правомочия доверительного управляющего по распоряжению ценными бумагами учредителя (ст. 1025 ГК РФ)
При не включении этих условий в договор, договор доверительного управления будет считаться незаключенным.
Кроме этого, согласно Порядка осуществления деятельности по управлению ценными бумагами, помимо условий, требуемых в соответствии с законодательством РФ, управляющий и учредитель управления должны письменно согласовать ещё очень большой список условий, который при осуществлении деятельности по управлению ценными бумагами управляющий обязан соблюдать (п.п.2.15-2.16 Порядка).
Согласно нормам ст. 1015 ГК РФ, доверительным управляющим может быть индивидуальный предприниматель или коммерческая организация, за исключением унитарного предприятия, и имущество не может подлежать передаче в доверительное управление государственному органу или органу местного самоуправления. Но не редки были случаи, когда эти нормы нарушались при заключении договора между Министерством финансов Российской Федерации и Администрациями субъектов федерации о доверительном управлении ценными бумагами. Этот момент хотелось бы проиллюстрировать примером из судебной практики.
Существует Определение Конституционного Суда от 01 октября 1998 года по запросу Администрации Московской области о проверке конституционности ч. 1 п. 1 и п. 2 ст. 1015 ГК РФ, в котором Суд определил отказать в принятии к рассмотрению запроса и дал четкие разъяснения.
В запросе администрации Московской области оспаривалась конституционность ч. 1 п. 1 и п. 2 ст. 1015 ГК РФ. Правовая позиция заявителя сводилась к следующему: в силу ст. 124 ГК РФ Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования, выступая в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с иными их участниками гражданами и юридическими лицами, обладают общей гражданской правоспособностью, а потому вправе осуществлять предпринимательскую деятельность, в том числе в качестве доверительного управляющего; ст. 1015 ГК Российской Федерации, как не указывающая в качестве доверительного управляющего ни Российскую Федерацию, ни субъекты Российской Федерации и прямо запрещающая государственным органам и органам местного самоуправления выступать в таком качестве, необоснованно ограничивает право частной собственности, закрепленное ст. 35 Конституции Российской Федерации; кроме того, запрет на осуществление доверительного управления, установленный оспариваемыми положениями, противоречит принципу равенства субъектов гражданского права, ограничивает участие Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, государственных органов и муниципальных образований в гражданско-правовом обороте и их возможность заниматься предпринимательской деятельностью, что в нарушение статьи 8 Конституции Российской Федерации ограничивает право государственной собственности.
Как следует из запроса, 22 июня 1996 года между Министерством финансов Российской Федерации и администрацией Московской области был заключен договор о доверительном управлении ценными бумагами, в соответствии с которым администрация Московской области приняла на себя обязательства по управлению портфелем ценных бумаг, состоящим из облигаций внутреннего государственного валютного займа на сумму 650 миллионов долларов США.
Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, полагая, что договор, заключенный между Министерством финансов Российской Федерации и администрацией Московской области, противоречит ст. 1015 ГК Российской Федерации, обратился в арбитражный суд с иском о признании его недействительным. Решением Арбитражного суда города Москвы, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции того же суда, в иске было отказано со ссылкой на то, что указанный договор не противоречит ст. 1015 ГК Российской Федерации, поскольку эта норма не устанавливает ограничений на передачу имущества такому доверительному управляющему, как субъект Российской Федерации.
Федеральный арбитражный суд Московского округа, рассматривающий дело по кассационной жалобе заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, пришел к выводу, что указанный договор противоречит ст. 1015 ГК Российской Федерации, поскольку, по мнению суда, ни Московская область как субъект Российской Федерации, ни администрация Московской области не вправе выступать в качестве доверительного управляющего ценными бумагами.
По смыслу Конституции Российской Федерации (ст. 34, ч.1), одно и то же лицо не может совмещать властную деятельность в сфере государственного и муниципального управления и предпринимательскую деятельность, направленную на систематическое получение прибыли. Указанное конституционное положение получило развитие в текущем законодательстве. В частности, Закон Российской Федерации от 22 марта 1991 года «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» запрещает совмещение функций федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления с функциями хозяйствующих субъектов, а также наделение хозяйствующих субъектов функциями и правами указанных органов (п. 2 ст. 7 в редакции от 21 мая 1995 года). Государство не наделяется полномочиями по управлению объектами частной собственности, согласно Конституции Российской Федерации в ведении Российской Федерации находятся лишь федеральная государственная собственность и управление ею (п. «д» ст. 71).
Конституционные нормы предопределяют специальный характер правоспособности публично правовых образований: Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования участвуют в гражданских правоотношениях как субъекты со специальной правоспособностью, которая в силу их публично-правовой природы не совпадает с правоспособностью других субъектов гражданского права - граждан и юридических лиц. Не могут они выступать и в качестве доверительных управляющих, поскольку такая деятельность предполагает получение вознаграждения, что противоречит публично-правовой природе этих образований.
Договор доверительного управления ценными бумагами и средствами инвестирования в ценные бумаги считается заключенным в части управления ценными бумагами с момента передачи их учредителем управления доверительному управляющему. Учитывая реальный характер договора доверительного управления имуществом, такой подход к определению момента вступления этого договора в силу не противоречит п. 2 ст. 433 ГК, согласно которому, если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи этого имущества.
Применительно к доверительному управлению ценными бумагами в ГК РФ используется иной подход к определению правомочий доверительного управляющего. Согласно ст. 1025 ГК РФ, правомочия доверительного управляющего по распоряжению ценными бумагами определяются в договоре доверительного управления. Иными словами, круг правомочий доверительного управляющего ценными бумагами представляет собой существенное условие всякого договора доверительного управления ценными бумагами. И если договор не определяет указанные правомочия доверительного управляющего, он должен признаваться незаключенным. Данное обстоятельство нашло свое выражение и конкретизировано в нормативных актах, регламентирующих отношения по доверительному управлению ценными бумагами. Так, Порядок осуществления деятельности по управлению ценными бумагами включает в себя отдельный раздел «Ограничения деятельности управляющего», предусматривающий разного рода запреты на совершение целого ряда сделок.
Статья 1022 ГК РФ определяет ответственность доверительного управляющего. В п. 1 этой статьи речь идет о пределах ответственности доверительного управляющего. При детальном анализе двух частей пункта 1 можно сделать два, но диаметрально противоположных вывода.
Из ч. 1 п. 1 ст. 1022 ГК РФ следует, что доверительный управляющий фактически несет ответственность лишь за вину ("не проявивший должной заботливости об интересах выгодоприобретателя или учредителя управления"). Пункт 2 здесь же расширяет границы ответственности до пределов непреодолимой силы: «Доверительный управляющий несет ответственность за причиненные убытки, если не докажет, что эти убытки возникли вследствие непреодолимой силы».
Так какую норму следует применять при решении вопроса о пределах ответственности доверительного управляющего? ФАС Восточно-Сибирского округа в Постановлении от 17 мая 2001 г. по делу № А19-1137/01-9-Ф02-1018/01-С2 попытался применить норму ст. 1022 ГК РФ. Как было установлено судом первой инстанции и как усматривается из материалов дела, 27 апреля 1999 г. истец (учредитель управления) и ответчик (управляющий) заключили договор доверительного управления № 14/99, по условиям которого учредитель управления обязан передать управляющему 1000000 рублей в доверительное управление для инвестирования в ценные бумаги. Срок действия договора определен до 23 января 2001 г. Деньги были ответчиком получены и инвестированы в ценные бумаги. Ответчик периодически представлял истцу отчеты, в последнем из которых за период с 1 января 2001 г. по 24 января 2001 г. зафиксированы убытки в размере 102844 рублей 69 копеек.
По словам истца, разница между балансовой и рыночной стоимостью ценных бумаг на момент окончания доверительного управления составила 541633 рубля 21 копейку. Данную сумму и 102844 рубля 69 копеек убытков (зафиксированных в последнем отчете управляющего) истец счел ущербом, причиненным ему ответчиком ненадлежащим исполнением своих обязательств по договору. Из указанных сумм истец предъявил к взысканию: 50000 рублей - часть убытков, зафиксированных в отчете управляющего, и 150000 рублей - часть разницы между балансовой и рыночной стоимостью ценных бумаг.
В части убытков в размере 50000 рублей суд счел довод истца несостоятельным, поскольку истец не доказал, что ответчиком не были исполнены (ненадлежащим образом исполнены) какие-либо обязательства по договору № 14/99. В отношении взыскания 150000 рублей судья указал на то, что разница между балансовой и рыночной стоимостью ценных бумаг была вызвана изменением конъюнктуры рынка и не связана с деятельностью управляющего.
При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции приведенное решение оставил без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения.
Очевидно, что суд первой инстанции рассматривал требования истца через призму вины ответчика - доверительного управляющего. Не признав последнего виновным, суд отказал в удовлетворении исковых требований. Свой отказ удовлетворить исковые требования суд связывает с недоказанностью вины ответчика.
Следовательно, судебная практика пошла по пути применения ч. 1 п. 1 ст. 1022 ГК РФ, не обращая внимания на то, что он противоречит п. 2.
По нашему мнению, при решении вопроса о применении ст. 1022 ГК РФ к п. 1 необходимо обращаться для определения формы и объема ответственности, а к п. 2 - основания ответственности. Эта позиция справедлива в случае, когда деятельность по доверительному управлению является предпринимательской и заключается в получении прибыли.
Но договор доверительного управления может быть заключен и с так называемым охранительным интересом. Интерес здесь - в обеспечении сохранности имущества и поддержании его в надлежащем состоянии. Например, родственники безвестно отсутствующего на безвозмездных началах могут управлять его имуществом, не получая за это специального вознаграждения.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
