Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

С точки зрения уголовного процесса квалификация представляет собой деятельность, направленную на выяснение истины по уголовному делу. Осуществляя процесс познания истины, используют различные методы: от простого знания к более сложному, от абстрактного представления о правонарушении вообще к конкретному преступлению. Основной вывод предстает в виде умозаключения, т.е. такой формы мышления, посредством которой из одного или нескольких суждений с необходимостью выводится суждение, заключающее в себе новое знание. Отметим, что в науке уголовного права подробно освещены вопросы об использовании законов логики при квалификации преступлений⁶⁷. Наряду с этим, определяющим фактором успешной квалификации преступления является профессионализм соответствующего должностного лица, его теоретическая подготовка и практический опыт.

Из приведенных рассуждений можно выделить несколько значений квалификации преступления.

Во-первых, четкая и точная квалификация преступления означает, что установлено полное соответствие совершенного общественно опасного деяния признакам состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ.

Во-вторых, квалификация преступления является правовым основанием для возникновения и реализации уголовной ответственности.

В-третьих, квалификация преступления является необходимым условием для применения норм уголовно-процессуального закона, а после установления виновности лица⁶⁸ – и для применения норм уголовно-исполнительного права.

Кроме того, квалификация оказывает существенное влияние на параметры уголовно-правовой статистики, помогает более точно определить качественную и количественную стороны преступности и выработать эффективные меры ее предупреждения.

В процессе квалификации в тесном единстве используются научные методы познания и юридическое знание предмета. С точки зрения гносеологического аспекта этот процесс представляет собой движение от предположительного знания о совершении или несовершении преступления к четкому выводу о том, какое именно преступление совершено. Квалификация преступления – это не механический, а творческий процесс, протекающий в законодательных рамках. Юридической оценке предшествует познавательный процесс, который невозможен без самостоятельных творческих навыков и опыта. Цель такого «юридического творчества» - установление тождества признаков криминального события и признаков уголовно-правовой нормы. Процесс квалификации преступления – сугубо индивидуальное действительно, продукт мышления, результат работы интеллекта человека. В настоящее время определяющим фактором при квалификации преступления является научный подход (последнее не исключает и обладания интуицией). Имеется в виду использование логической формулы – алгоритма квалификации⁶⁹.

Алгоритм представляет собой единство индуктивного и дедуктивного умозаключения. А.В. Наумов и А.С. Новиченко отмечали в связи с этим, что установление фактических обстоятельств дела (формулирование меньшей посылки) происходит преимущественно индуктивным⁷⁰ путем, а установление уголовно-правовой нормы, которая охватывает квалифицируемое деяние (формулирование большей посылки), носит индуктивно-дедуктивный⁷¹ характер. Итог же, по их мнению, напоминает дедуктивный силлогизм, состоящий из двух посылок и вывода⁷².

Логические программы используются для установления истины. Последняя, с одной стороны, ограничивается рамками состава преступления, с другой – должна охватывать и иные важнейшие признаки, лежащие за рамками состава преступления, но подлежащие обязательному установлению⁷³.

Указанные теоретические основы квалификации преступлений имеют важное значение в деятельности правоприменительных субъектов. Вместе с тем, по мнению большинства специалистов, определяющее значение принадлежит установлению юридических основ квалификации.

Мотив и цель преступления являются факультативными признаками субъективной стороны преступления. Они становятся обязательными и поэтому учитываются при квалификации преступлений только в случаях, указанных в законе, т.е. в конкретной статье Особенной части УК. Например, злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) влечет за собой уголовную ответственность при наличии корыстной или иной личной заинтересованности, которые и являются возможными мотивами злоупотребления. Их отсутствие исключает уголовную ответственность за злоупотребление должностными полномочиями даже при наличии всех остальных признаков данного состава преступления. В остальных случаях мотив и цель общественно опасного деяния имеют значение при индивидуализации наказания и характеристике личности преступника.

§2.2 Значение мотива и цели при квалификации некоторых преступлений

«Мотив» заменяется в ряде случаев на «побуждения», «заинтересованность» и т.д. Например, в п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрена ответственность за убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга, в п. "и" ч. 2 ст. 105 УК за убийство из хулиганских побуждений, в п. "л" ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести и т.д. Вместе с тем в тексте закона определяется только вина (ст. ст. 25 - 27 УК)⁷⁴. Дефиниции мотива и цели не нашли законодательного воплощения.

Для квалификации действий виновного большое значение имеет не только предвидение или непредвидение им общественной опасности своих действий, желание или нежелание наступления вредных результатов, но также мотив и цель его деятельности. Именно мотив порождает умысел на совершение преступления. На это обстоятельство указывал еще в 1918 г. Л.А. Саврасов: "...мотив преступления есть та живая, окрашенная эмоциональными тонами, глубоко внедренная в психику идея, которая при известном толчке-импульсе извне порождает в результате более или менее сложного душевного процесса умысел - волю к преступлению"⁷⁵.

От мотива убийства необходимо отличать цель как признак субъективной стороны преступления.

Цель преступления - это те фактические результаты, которых виновный желает достичь посредством совершения преступления. Цель преступления определяет направленность преступного деяния. Например, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК предусматривает ответственность за убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение. В данном случае желание виновного достигнуть указанных целей неизбежно предполагает желание наступления смерти потерпевшего, поэтому с субъективной стороны данный состав предполагает наличие прямого умысла.

Цель использования органов и тканей потерпевшего - абсолютно новое, неизвестное российскому уголовному законодательству обстоятельство, повышающее ответственность за убийство. Включение в часть 2 ст. 105 УК РФ этого признака обусловлено возможностью использования в преступных целях прогрессивных достижений медицины. Повышенная общественная опасность убийств такого рода обусловлена изощренным, трудно раскрываемым способом, подрывающим доверие к лечебным учреждениям и трансплантологической деятельности⁷⁶. Выступая 8 октября 2002 г. по программе ТВЦ, директор Института трансплантологии Валерий Шумаков отметил, что до сих пор ни одно подобное дело не дошло до суда. Официальные расследования также не подтвердили фактов убийств в целях трансплантации в России⁷⁷.

С субъективной стороны убийство, предусмотренное п. "м" ч. 2 ст. 105 УК РФ, предполагает прямой умысел и специальную цель – использование органов и тканей потерпевшего. Правоприменительная практика зарубежных государств показывает, что мотивы убийств, совершаемых в целях использования органов или тканей человека для трансплантации, носят преимущественно корыстный характер. При корыстных побуждениях преступление дополнительно квалифицируется как убийство по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Однако рассматриваемое преступление может быть совершено в целях использования органов и тканей потерпевшего не только для трансплантации. Возможны и иные цели: каннибализм, половой фетишизм, использование человеческих органов и тканей в промышленных целях, для изготовления консервированной продукции, продажи тканей под видом мяса животных, для кормления животных и т.п., то есть характер использования органов и тканей значения не имеет.

Несмотря на то что в целом цель изъятия (или использования) органов и тканей человека отражает сущность и направленность сравнительно небольшого круга преступных посягательств, справедливыми представляются высказывания Г.Н. Красновского и А.И. Стрельникова о целесообразности включения соответствующей цели в число обстоятельств, отягчающих наказание (ст. 63 УК РФ)⁷⁸. Эту точку зрения разделяет С.С. Тихонова, справедливо утверждающая, что повышение степени общественной опасности преступления, совершаемого в целях изъятия (или использования) органов или тканей потерпевшего, целесообразно отражать в уголовном законе, однако не путем конструирования дополнительных квалифицирующих признаков в ст. ст. 110, 112, 115, 126 - 128, 140, 244 УК РФ, а посредством вынесения соответствующего признака за пределы состава преступления, учитывая его при индивидуализации уголовной ответственности, в п. "и" ч. 1 ст. 63 УК РФ⁷⁹.

В специальной литературе отмечается, что, хотя мотив и цель имеют много общего, они не тождественны. Эту мысль разделяют все авторы без исключения. Однако при комментировании отдельных статей УК, в которых признаком состава выступает цель преступления, иногда эти два понятия отождествляются. Так, высказывается мысль о том, что хищение совершается с корыстным мотивом. В примечании к ст. 158 УК РФ субъективная сторона кражи представлена корыстной целью.

Безусловно, в большинстве случаев мотив хищения корыстный. Но при этом не следует исключать и иных мотивов. Если лицо действует из "благих" побуждений, но при этом преследует в том числе и цель незаконного обогащения третьих лиц, то, на наш взгляд, содеянное при наличии остальных признаков хищения следует квалифицировать по статьям УК, предусматривающим ответственность за преступления против собственности. Причем это правило подлежит распространять не только на соучастников преступления, но и на лиц, совершивших хищение единолично⁸⁰.

Аналогичные суждения высказываются в комментариях к иным статьям, в которых в качестве признака состава преступления предусмотрена цель. Представляется, что отождествление двух различных элементов субъективной стороны преступления вряд ли допустимо. Замена цели мотивом при толковании закона приводит к "декриминализации" деяний. Ведь если есть корыстный мотив, то обязательно присутствует и корыстная цель. Обратное, вообще говоря, неверно. Если лицо преследует корыстную цель, то это еще не значит, что оно действует из корыстных побуждений.

В перспективе законодателю следует закрепить определения соответствующих понятий, характеризующих субъективную сторону преступления.

Вторая проблема формально – логического характера, связанная с установлением мотива преступления, на которую необходимо обратить внимание при исследовании предписаний Особенной части, касается некоторых традиций толкования. Речь идет о необходимости специальных побуждений в некоторых случаях даже при отсутствии законодательно закрепленного требования их наличия. Взять, например, хулиганство. В соответствии с ч. 1 ст. 213 УК оно определяется как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества.

Как видно, мотив преступления в УК не конкретизирован, что дает все основания предположить возможность совершения хулиганства и из иных побуждений, например, в связи с неприязнью к потерпевшему⁸¹. С формальной стороны такая логика толкования ст. 213 УК безупречна. Что же касается содержательной стороны, то здесь также не исключен вариант оценки деяния, совершенного не из стремления противопоставить себя окружающим, как хулиганства.

По-видимому, законодателю, если он желает предусмотреть ответственность за хулиганство как за деяние, совершенное по соответствующему мотиву, следует конкретизировать субъективную сторону преступления. В противном случае есть все основания допустить вариант, при котором лицо, грубо нарушившее общественный порядок, подлежит уголовной ответственности по ст. 213 УК и при отсутствии хулиганских побуждений.

Рассматривая такой признак субъективной стороны, как мотив, следует заметить, что в уголовно-правовой науке продолжает оставаться спорным вопрос: необходимо ли создавать особое уголовно-правовое понятие мотива или рассматривать его в том смысле, в каком он понимается в психологии? Так, Б.В. Харазишвили категорично утверждал, что всякая попытка дать уголовно-правовое определение мотива преступления является искусственной и ненаучной: "Психологический подход к мотиву поведения является основным, определяющим, а подходы с точки зрения всех других наук - вторичные, зависящие от него"⁸².

Единообразному в целом пониманию содержания корыстного мотива применительно к должностным преступлениям в теории и судебно-следственной практике послужило введение законодателем в действующий УК такого субъективного признака, как иные личные побуждения, который соответственно уточнил понятие корысти.

Каков же объем содержания понятия "иные личные побуждения"?

Прежде всего подчеркнем, что этот признак носит недостаточно определенный характер и имеются трудности в уяснении его уголовно-правового смысла. Личные побуждения - это любые побуждения, поскольку каждый акт субъекта, опосредованный сознанием и волей, всегда носит личный характер. В случае если в деянии отсутствует волевое проявление побуждений, оно теряет уголовно-правовое значение.

Характеристики

Список файлов ВКР