34599 (587710), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Уголовное преследование связано с ограничением конституционных прав и свобод, с применением мер уголовно-процессуального принуждения, что обуславливает важность прокурорского надзора и судебного контроля за законностью этих мер.

В.Б.Ястребов отмечал, что прокуратура является единственным государственным органом, для которого надзор за соблюдением законов составляет смысл, сущность и основу деятельности и что, будучи ведущей и определяющей, данная функция оказывает влияние на реализацию всех других функций прокуратуры⁰.

Именно это имел в виду и М.С.Строгович, когда писал, что процессуальные функции прокурора являются для него особыми методами и формами осуществления его основной функции – надзора за соблюдением закона и охраны законности⁰.

Вместе с тем высказывается и противоположная точка зрения, основанная на Концепции судебной реформы в Российской Федерации 1992 года, которая исходит из признания уголовного преследования доминирующей функцией прокуратуры и необходимости перераспределения ее надзорных полномочий в досудебных стадиях уголовного процесса в пользу судебного контроля⁰.

Нельзя не признать, что редакция ч. 1 ст. 37 УПК РФ вызывает ряд вопросов, поскольку акценты в ней расставлены таким образом, что на первый взгляд создается впечатление о преимущественной направленности деятельности прокурора на осуществление уголовного преследования. При этом надзор за исполнением законов при расследовании преступлений выглядит как некая вспомогательная функция в деятельности прокурора.

Отмеченное выше обстоятельство побудило отдельных ученых, в частности А.Н. Башкатова и Г.Н. Ветрову, утверждать, что, определяя в качестве основного направления деятельности прокурора уголовное преследование, законодатель сохраняет его обязанность защищать права и законные интересы лиц, участвующих в деле. Данная правозащитная деятельность прокурора неразрывно связана с уголовным преследованием⁰.

Собственно эта сторона деятельности прокурора выходит за рамки уголовного преследования и не случайно называется защитой прав участвующих в деле лиц. Здесь достаточно четко прослеживается связь этой деятельности с осуществлением прокурором надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия.

В соответствии с ч. 1 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», в которой указано, что прокуратура РФ от имени Российской Федерации осуществляет надзор за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации. В ч. 2 той же статьи данное положение конкретизируется, применительно к направлениям надзорной деятельности, в том числе говориться о надзоре за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, а также об уголовном преследовании в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации.

В соответствии со ст. 29 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» предметом надзора за исполнением законов органами ОРД, дознание и предварительное следствие, является соблюдение прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, выполнение оперативно-розыскных мероприятий и проведения расследования, а также законность решений, принимаемых органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. В ст. 31 указано, что, осуществляя уголовное преследование, органы прокуратуры проводят расследование по делам о преступлениях, отнесенных уголовно-процессуальным законодательством к их компетенции. Отсюда очевидно, что надзор прокурора не может быть формой уголовного преследования. В соответствии с вышеуказанными статьями Закона «О прокуратуре Российской Федерации» речь идет о двух функциях прокуратуры: основной – надзорной и дополнительной - уголовного преследования.

Надзорная деятельность прокурора в досудебных стадиях уголовного судопроизводства достаточно специфична, прежде всего, своим назначением – обеспечением законности расследования преступлений. В настоящее время и в обозримом будущем эту функцию прокурора в полной мере не сможет осуществлять ни суд, ни какой – либо другой участник уголовного судопроизводства. Деятельность суда в досудебных стадиях хотя и существенно влияет на законность принимаемых следователем, дознавателем процессуальных решений, ограничивающих конституционные права участников уголовного процесса, однако сфера её приложения сравнительно незначительна и не может заменить постоянно действующего прокурорского надзора.

Поскольку деятельность органов дознания и предварительного следствия, как до получения решения суда на проведение процессуальных действий, ограничивающих конституционные права и свободы участников расследования, так и после этого, поднадзорна прокурору, есть все основания утверждать, что прокуратура, в соответствии с действующим законодательством, в полной мере осуществляет надзорные полномочия в досудебных стадиях уголовного процесса.

Прокурорский надзор за исполнением законов при расследовании преступлений в современных условиях продолжает оставаться основной функцией прокуратуры в досудебных стадиях уголовного судопроизводства, поскольку уголовное преследование и другие его дополнительные функции могут способствовать достижению целей уголовного судопроизводства только при условии их законности.

Проблема соотношения функций прокурорского надзора и уголовного преследования рассматривается учёными в аспекте их функциональных связей в деятельности прокурора. А.Г. Халиулин выделяет следующие три типа функциональных связей:

1. Функция надзора за исполнением законов переходит в осуществление уголовного преследования (при возбуждении уголовного дела по результатам надзорной проверки, при утверждении прокурором обвинительного заключения и направления дела в суд и т. д.).

2. Функция надзора за исполнением законов, осуществляемая прокурором, является побудительной для осуществлений функции уголовного преследования следователем (дознавателем). Это происходит при даче прокурором указаний о привлечении в качестве обвиняемого, квалификации преступления и объёме обвинения, при отмене прокурором постановления о прекращении или приостановлении производства по делу и т. д.

3. Функция надзора за соблюдением закона непосредственно не переходит в функцию уголовного преследования (при отмене постановления следователя о привлечении лица в качестве обвиняемого, при прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям и т.п.)⁰.

Указанные выше А.Г. Халиулиным типы функциональных связей подтверждают соподчинённый характер уголовного преследования надзорной функции в деятельности прокурора, поскольку функция надзора порождает и обуславливает осуществление уголовного преследования, что ещё раз подтверждает вывод о главенствующей роли функции надзора в досудебной стадии уголовного судопроизводства.

Функции прокурорского надзора и уголовного преследования связаны с функцией координации деятельности правоохранительных органов в борьбе с преступностью, прежде всего тогда, когда речь идёт о конкретных уголовных делах. Неслучайно, что из всех субъектов уголовного преследования функцией координации наделена именно прокуратура. Прокурор, как никто другой, имеет возможность участвовать во всём процессе уголовного преследования: от возбуждения уголовного дела до поддержания обвинения в суде. Поэтому именно прокурору видны недостатки, ошибки и нарушения закона, допускаемые органами расследования, а также субъектами оперативно – розыскной деятельности. К тому же прокурор располагает данными о состоянии законности в органах, осуществляющих уголовное преследование. Наконец, важной составляющей основы координации является проводимый органами прокуратуры анализ информации о состоянии преступности и тенденциях её развития. В координационной деятельности прокуратуры можно выделить три направления: криминологическое, методическое и деятельность по совместной организации расследования преступлений, в которой имеется «прокурорская составляющая» ⁰.

Таким образом, основной уголовно – процессуальной функцией, выступает надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия, а функция уголовного преследования на данном этапе для прокурора является дополнительной. Наряду с указанными выше функциями, непосредственно предусмотренными ст. 37 УПК РФ, прокурором в досудебных стадиях уголовного судопроизводства выполняются и иные дополнительные по своему отношению к надзорной функции.

Чаще всего в качестве дополнительных функций называют функции координации деятельности правоохранительных органов, процессуального руководства и правозащитную функцию.

Немаловажное значение в определении процессуальных функций прокурора играет соотношение прокурорского надзора и судебного контроля.

Соотношение прокурорского надзора и судебного контроля на предварительном следствии является предметом оживлённых дискуссий учёных и практиков. Возник этот вопрос после введения в УПК РСФСР на основании Закона Российской Федерации от 23 мая 1992 г. ст.ст. 220¹ и 220², предусматривающих возможность и регламентирующих процедуру обжалования в суд и судебной проверки законности и обоснованности ареста, а также преодоления срока содержания под стражей. На основании указанных статей УПК РСФСР, подозреваемый и обвиняемый, а также их законные представители получили право обжаловать в суд арест или продление срока содержания под стражей.

Такое решение соответствовало «Концепции судебной реформы в РСФСР» 1992 г. В концепции судебной реформы говорится как о судебном контроле, так и о прокурорском надзоре за законностью применения мер процессуального принуждения на предварительном следствии, а также становится вопрос о частичном перераспределении надзорных полномочий прокурора в пользу суда. Однако указанная позиция была отражена не достаточно последовательно. С одной стороны, утверждалось, что суд осуществляет надзор за применением в ходе предварительного следствия мер процессуального принуждения, сопряжённых с ограничением свободы и неприкосновенности личности, нарушением неприкосновенности жилища, тайны переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений и предлагалось перераспределить груз надзорных полномочий прокуратуры в пользу судебного контроля⁰.

С другой – в Постановлении Верховного Совета РСФСР «О концепции судебной реформы в РСФСР» от 24 октября 1991 г. констатировалась необходимость установления судебного контроля за законностью применения мер пресечения и других мер процессуального принуждения⁰.

На сегодняшний день целесообразность судебного контроля за законностью предварительного расследования признаётся подавляющим большинством учёных и практиков, включая и тех, кто в девяностые годы отрицательно относился к введению судебного контроля в досудебных стадиях уголовного судопроизводства.

Например, к их числу относится И.Л. Петрухин. Он писал: «Полная передача функций утверждения и подтверждения арестов судами требует серьёзной перестройки взаимоотношений между правоохранительными органами, изменения их задач и функций. Если арест - прерогатива суда, то логично поставить вопрос о передаче в его компетенцию санкционирования и других мер процессуального принуждения – задержаний, обысков, выемок, наложения арестов на имущество и т.д., как это имеет место, например в Англии и США. Таким образом, место прокурорского надзора за законностью на предварительном следствии был бы в определённой мере введён судебный надзор. Тогда возникает другой вопрос: что за прокурорский надзор, если он не распространяется на предварительное следствие? Нужен ли вообще прокурорский надзор, если надзорную функцию в уголовном судопроизводстве может наилучшим образом выполнять суд, а прокурор будет лишь обвинителем? Значительно проще другой вариант: сохранить за следователем право избрания данной меры пресечения, за прокурором – право её санкционирования, предоставить обвиняемому и его защитнику возможность обжалования ареста в суд первой инстанции» ⁰.

Как видно из приведённой цитаты, её автор аргументировано определил оптимальное соотношение правомочий следователя, прокурора и суда в досудебных стадиях уголовного судопроизводства. В начале девяностых годов прошлого столетия такое решение вопроса о соотношении прокурорского надзора и судебного контроля многим представлялось предпочтительным.

Период работы над проектом УПК РФ ознаменовался дальнейшим расширительным толкованием судебного контроля. Этому во многом способствовало принятие Конституции РФ в декабре 1993 года. Согласно ст. 22 Конституции Российской Федерации арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению. Вне его лицо может быть подвергнуто задержанию на срок не более 48 часов. Такой порядок применительно к задержанию и аресту, как отмечается в пункте 6 заключительных и переходных положений Конституции Российской Федерации, предлагалось ввести после приведения уголовно – процессуального законодательства в соответствие с положением основного закона. Данный вопрос решён с принятием УПУ РФ в 2001 г., вступившего в действие с 1 июля 2002 года.

Статья 23 Конституции Российской Федерации обусловливает ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений наличием судебного решения. Статья 25 Конституции РФ определяет, что жилище неприкосновенно и что никто не вправе проникнуть в него против воли проживающих лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основе судебного решения. Таким образом, на основании ст.ст. 22, 23 и 25 Конституции Российской Федерации прокурор освобождён от обязанности санкционировать важнейшие решения органов расследования, ограничивающие соответствующие конституционные права участников процесса. Однако он даёт согласие дознавателю, следователю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения (п. 5 ч. 2 ст. 37 УПК РФ).

Характеристики

Список файлов ВКР