34391 (587677), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

В.И. Ткаченко, говоря о мотиве действия, утверждается, что мотив всегда носит определенный характер и его установление имеет важное значение, как для квалификации преступления, так и для отграничения преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, от смежных. Однако он полагает, что месть не может быть мотивом аффектированных преступлений, поскольку месть есть мотив, в котором доминирующим является сознание. Мотив действий при совершении преступления в состоянии аффекта, по представлению В.И. Ткаченко, - слабо осознанная потребность в эмоциональной разрядке общественно опасным способом [29, с. 42].

Несмотря на то, что мотивы деяния не являются признаком составов преступлений, предусмотренных ст. 107 УК РФ, они презумируются законодателем. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что в отличие от дореволюционного законодательства, которое признавало смягчающим ответственность обстоятельством состояние сильного душевного волнения независимо от причин, его породивших, современное уголовное право России связывает состояние аффекта исключительно с противоправным или аморальным, т.е. неправомерным поведением потерпевшего.

Не исключено, что мотивом может быть и месть, и желание расправиться, и ревность, но это может быть и мотив воздания за причиненное зло. Мотив воздания – это не расправа, не месть, связываемая с негативной оценкой, а хоть и порицаемое, но, однако, в определенном смысле позитивное поведение, направленное на пресечение распространения зла. Позитивное оно потому, что является ответом на зло, порицаемое потому, что это или запоздалый, или неадекватный ответ.

При оценке преступления, совершенного в состоянии аффекта, имеют значение и деяние (поведение) потерпевшего, и состояние сознания и воли виновного, и мотивы его ответной реакции, презюмируемые законодателем как основанное на негативном поведении потерпевшего. Учет мотива преступления в случае квалификации по ст. 107 УК РФ, несмотря на отсутствие указания на мотив преступления в диспозиции закона, представляется обязательным моментом.

Если о мотивах аффектированных преступлений имеются какие-либо суждения исследователей, то этого нельзя сказать о целях таких преступлений. Большинство авторов обходят данную проблему стороной. Возможно, это объясняется спецификой исследуемого состава преступления, возможно, еще какими-либо причинами, но факт остается фактом – проблеме целей аффектированных преступлений в литературе уделено явно недостаточное внимание.

Цель в уголовном праве понимается как результат, к которому стремится лицо, совершающее преступление. Иногда утверждается, что «именно цель превращает таящиеся внутри психики влечения, чувства в движущие мотивы» [25, с. 670].

Цель может быть социально позитивна, негативна или социально нейтральная, в зависимости от движущего мотива и оценки данного мотива с точки зрения общественного сознания. Имеются два прямо противоположных подхода относительно цели в аффектированных преступлениях. Авторы первого подхода исходят из того, что у виновного в преступлении, совершаемого в состоянии аффекта, нет преступной цели действий, что он действует, не стремясь достичь какого – либо преступного результата.

Так, В. Владимиров утверждает, что при совершении преступлений в состоянии аффекта у виновного нет заранее постановленной цели: совершить убийство или причинить тяжкое телесное повреждение потерпевшему [5, с. 26].

По мнению В.И. Ткаченко, целью действий в аффектированных преступлениях является не лишение жизни потерпевшего или причинение ему телесных повреждений, а обретение оптимального спокойствия и прекращение действия отрицательного раздражителя, которым выступает противозаконное поведение потерпевшего [29, с. 43].

В то же время Б.В. Сидоров, сторонник противоположного подхода, сделал вывод о том, что виновный, находясь в состоянии аффекта, сознает общественную опасность своего деяния, прилагая определенное волевое усилие для выполнения каких – то преступных действий, не только предвидит, но и желает причинить потерпевшему вред. Иначе трудно объяснить поведение лица, совершающего преступление в состоянии аффекта [24, с. 79].

Другие авторы также исходят из того, что лицо, совершающее преступление в состоянии аффекта, действует с преступной целью. Т.В. Кондрашова пишет: «В силу внезапности, интенсивности аффекта виновный может и не осознавать полностью своих действий, не осмыслить до конца, какой ущерб жизни и здоровью потерпевшего он желает причинить. Но о том, что все-таки осознает общественную опасность своего деяния, свидетельствуют его действия перед совершением преступления (хватает бутылку, камень, нож, топор, ружье), а потому он не может не предвидеть наступления тяжких последствий и не желает этих последствий, хотя и не представляет отчетливо степень их тяжести» [13, с. 158].

Однако в силу многообразия жизненных ситуаций в действиях лица, совершающего преступление в состоянии аффекта, преступная цель может быть, а может и отсутствовать. Одно не исключает другое. Отрицать наличие общественно опасной цели во всех преступлениях, совершаемых в состоянии аффекта, было бы неверно.

Исходя из санкций статей, предусматривающих ответственность за преступления против жизни, следует сделать вывод, что общественная опасность преступлений в состоянии аффекта, в отличие от обычных преступлений, значительно ниже. Например, если мы сравним верхний предел санкции за простое умышленное убийство и за убийство в состоянии аффекта, то окажется, что с точки зрения законодателя общественная опасность убийства, предусмотренного ст. 107 УК РФ, ниже общественной опасности преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, в пять раз.

Анализ уголовных дел показывает, что аффектированным преступлениям предшествовали угрозы физической расправы в отношении виновного или его близких (14%), угрозы уничтожения имущества (1,6%) или распространения конфиденциальных сведений (1,2%).

Так же видно, что, как правило, для аффектированных преступлений характерно использование в процессе совершения преступления не специально приспособленных для нанесения телесных повреждений предметов, а случайно попавшихся под руку. Например, по данным Б.В. Сидорова, это были ножи (применялись в 35% случаев, из них: перочинный – в 18%, столовый – в 11%, сапожный – в 4%, консервный или монтерский – в 2%, шило – в 2% случае); охотничье ружье – в 2% случае, а также такие предметы, как топор, отвертка, гвоздодер, утюг, вилки, стаканы, скакалка, камень и т.д. [24, с. 82].

Выборочный анализ практики применения законодательства об ответственности за превышение пределов необходимой обороны позволяет сделать следующие краткие выводы:

1. суды очень часто ограничиваются в приговоре одной только констатацией того, что защищающийся действовал с превышением пределов необходимой обороны, глубоко не анализируя и не аргументируют свое решение;

2. статья, предусматривающая ответственность за превышение пределов необходимой обороны, чаще всего применяются в случаях переквалификации содеянного с умышленного убийства ч. 1 ст. 108 УКРФ;

3. в подавляющим числе случаев, когда защищающийся был привлечен к ответственности за превышение пределов необходимой обороны, имелись основания для квалификации содеянного как совершенного в состоянии необходимой обороны, учитывая обстановку происшедшего, психологическое состояние защищающегося лица, а также его силы и возможности по отражению посягательства;

4. ответственность за превышение пределов необходимой обороны должна наступать только в бесспорных случаях, когда обстоятельства дела убедительно свидетельствуют о том, что защищающийся умышленно, без необходимости причинил посягающему смерть, имея благоприятную возможность защищать правоохраняемые интересы иным способом и адекватно отражая в своем сознании обстановку происшедшего.

Можно предложить следующую таблицу, учитывающую соотношение категории посягательства и причиненный посягающему вред при защите: [21, с. 361 – 362] (см. таблицу А. 5).

Анализ уголовных дел показывает, что срок наказания примерно одинаковый. Субъект по делам об убийстве матерью новорожденного ребенка молодой и, как правило, совершает преступление из-за страха перед родителями. А вот за убийство совершенное в состоянии аффекта или при превышении пределов необходимой обороны взрослый и совершает преступление из-за аморальных или противоправных действий самих потерпевших.

Из официальной статистики следует, следующие показатели зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст.ст. 106, 107,108 УК РФ: [3] (см. таблицу А. 4)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе были рассмотрены три вида убийств со смягчающими обстоятельствами, убийства матерью новорожденного ребенка (ст.106 УК РФ); убийство совершенное в состоянии аффекта (ст.107 УК РФ) и убийство, совершенное при превышении приделов необходимой обороны либо при решении мер, необходимых для задержания лица, совершившего совершения (ст.108 УК РФ).

На основании автор сделал выводы:

1. убийство новорожденного ребенка чаще всего совершатся несовершеннолетними девушками. Возможно они еще не осознают того, что на них ложиться большая ответственность в воспитании ребенка. Одна из причин связанная с убийством ребенка – это страх перед родителями;

2. убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, в основном связано с провоцирующими действиями потерпевшего. Это говорит о том, что количество преступлений растет.

На основании вышеизложенного можно сделать следующие предложения:

1. повысить роль государства и общества воспитания подрастающего поколения. Воспитывать у подростков ответственность на будущее поколения и ответственность перед будущими детьми. Разработать программу воспитания – общего юридического укрепления семьи;

2. убийство, при превышении пределов необходимой обороны еще глубже можно исследовать, а не было ли здесь вызвана действием потерпевшего состояние аффекта. Исследовать состояние виновного и потерпевшего в момент совершения деяния.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Нормативно - правовые акты

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня1996г. № 63 – ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации – 1996. – №25. –ст.

Материалы судебной практике

1. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999. N1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ) //

2. Постановление Верховного Суда от. 27.01.1999. № 1.О судебной практике по делам об убийстве от 03.12.2009. № 27

Учебная и научная литература

1. Бородин С.В. Преступление против жизни. – СПб.: Изд. «Юридический центр Пресс», 2003. – 240 с.

2. Владимиров В. Сильное душевное волнение как обстоятельство, смягчающее ответственность // Социалистическая законность – 1957.– № 8 – С. 25 – 27.

3. Власть: криминологические и правовые проблемы. – М., 2000. – 400 с.

4. Гернет М.Н. Детоубийство. – М., 1911. – 115 с.

5. Журавлев А.И. и Ророг А.И. Уголовное право России: особенная часть – М.: 2008. – 340 с.

6. Ищенко Е.П., Филиппова А.Г. Криминалистика – 2007. – 427 с.

7. Карницкий Д., Рогинский Г., Строгович М. Уголовный кодекс РСФСР. Постатейный комментарий. – М., 1932. – 246 с.

8. Кириченко В.Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне. –М. 1997. – 94 с.

9. Козаченко И.Я., Незнамова З.А., Новоселов Г.П. Уголовное право. Особенная часть. – М.: Изд. группа НОРМА – ИНФРА М, 1998. – 798 с.

10. Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. А.В. Наумова. – М., 1996. – 478 с.

11. Кондрашков Н. Проблемы необходимой обороны // Законность. – 1992. – № 12. – 500 с .

12. Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступление против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. – Екатеринбург, 2000. – 254 с.

13. Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. – М., 1996. – 183 с.

14. Красиков А.Н. Ответственность за убийство по российскому уголовному праву. – Саратов, 1999. – 124 с.

15. Красиков А.Н. Уголовно-правовая охрана прав и свобод человека в России. – Саратов, 1998. – 110 с.

16. Кудрявцев И.А., Ратинов Н.А. Криминалистическая агрессия. – М., 2000. – 191 с.

17. Наумов А.В. Мотивы убийств. – Волгоград, 1969. – 114 с.

18. Плаксина Т.А. Уголовная ответственность за убийство: Часть 1. Общие вопросы ответственности за убийство. – Барнаул, 1998. – 423 с.

19. Попов А.Н. Убийство матерью новорожденного ребенка. – СПб., 2001. – 68 с.

20. Попов А.Н. Преступление против личности при смягчающих обстоятельствах. – СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2001.– 463 с.

21. Попов А. Учет последствий при квалификации преступления, совершенного в состоянии сильного душевного волнения // Уголовное право. – 2002. – № 1. – С. 33 – 34.

22. Сидоренко Э. Особенности уголовной ответственности за преступления, совершенные в состоянии аффекта // Уголовное право. – 2003. – № 3. – С. 62 – 64

23. Сидоров Б.В. Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение. – Казань, 1978. – 160 с.

24. Словарь по уголовному праву. – М., 1997. – 720 с.

25. Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву: Часть особенная. – СПб., 1894. – 384 с.

26. Таганцев Н.С. О преступлениях против жизни по русскому уголовному праву. – СПб., 1870. – 356 с.

27. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть общая: В 2 т. Т. 1. – СПб., 2003. – 425 с.

28. Ткаченко В.И. Ответственность за умышленные преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта. – М., 1979. – 127 с.

29. Уголовное право на современном этапе: Проблемы преступления и наказания / Под ред. Н.А. Беляева, В.К. Глистина, В.В. Орехова. – Л., 1992. – 389 с.

30. Уголовное Уложение. Проект Редакционной Комиссии и объяснения к нему. Т. VI. – СПб., 1895. – 408 с.

31. Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период / Под ред. Ю.И. Титова, О.И. Чистякова. – М., 1990. – 541 с.

35. Шаргородский М.Д. Избранные работы по уголовному праву. – СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2003. – 434 с.

ПРИЛОЖЕНИЕ А

Характеристики

Список файлов ВКР