32670 (587440), страница 8

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 8)

2.4 Отграничение преступления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта, от смежных преступлений

Как показывает судебная практика, серьезные затруднения вызывают вопросы разграничения преступлений, совершенных в состоянии аффекта (ст. 113 УК), от деяний, совершенных при превышении пределов необходимой обороны и мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 114 УК РФ). Представляется, что в связи с этим необходимо выработать четкие критерии такого разграничения на основе совокупности субъективных признаков¹¹³.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 4 от 10 сентября 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» разграничение рассматриваемых составов рекомендуется проводить главным образом по цели совершения действий и признаку сильного душевного волнения (аффекта).

При наличии у виновного физиологического аффекта в момент его преступных действий, вызванных издевательством, тяжким оскорблением, иными противоправными действиями, аморальными поступками со стороны потерпевшего или длительной психотравмирующей ситуацией, серьезных трудностей при квалификации содеянного у следственных органов и суда не возникает в связи с тем, что только эти признаки виктимного поведения могут свидетельствовать о предусмотренном уголовным законом аффекте, отсутствии необходимой обороны или превышении ее пределов. Действия виновного в таких случаях квалифицируются по ст. 107 или 113 УК РФ.

В то же время между этими преступлениями имеется много общего, особенно когда причинение вреда потерпевшему происходит в ответ на его преступное посягательство с применением физического насилия и на практике ведет к их смешению.

Нередко так называемый «эксцесс обороны» допускается лицами, находящимися в состоянии аффекта, вызванного нападением. Насилие опасное для жизни и здоровья обороняющегося, способно вызвать состояние аффекта и привести к превышению ее пределов.

Как отмечалось ранее, насилие со стороны потерпевшего - наиболее распространенный повод для причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, совершаемых в состоянии аффекта. В то время как в преступлениях, связанных с превышением пределов необходимой обороны, оно выступает в качестве одного из обязательных условий. Поэтому тщательная оценка этого насилия играет важную роль в установлении истинных целей ответных действий виновного. Для выяснения характера насильственных действий как причины, вызвавшей состояние аффекта и необходимой обороны, необходимо, прежде всего, выяснить, когда насилие со стороны потерпевшего может рассматриваться только как повод, как причина состояния аффекта, и когда оно может обусловить право на необходимую оборону. Насилие при аффекте и при необходимой обороне существенно отличается по своему характеру и степени интенсивности. Если в первом случае применяя насилие, потерпевший стремится уязвить самолюбие виновного, унизить его достоинство, оскорбить ударом, пощечиной, рывком за волосы и т.д., то во втором случае потерпевший применяет насилие, которое по своему характеру и степени интенсивности может рассматриваться как нападение.

Р. Юсупов, например, отмечает, что основанием необходимой обороны являются умышленное преступление или административный проступок, немедленно причиняющий вред общественным отношениям. Аффект могут вызвать почти все умышленные преступления. Более того, аффект иногда возникает и от аморального поведения потерпевшего, например, супружеской измены¹¹⁴.

Исходя из указанных предпосылок, насилие со стороны потерпевшего, не образующее нападения, исключает право на необходимую оборону, но может стать поводом для инициирования аффекта, образуя состав преступления, предусмотренного ст. 113 УК РФ.

При превышении пределов необходимой обороны защищающийся, пользуясь своим правом на оборону, отражает нападение, но при этом явно выходит за пределы допустимого.

Причинение физического вреда потерпевшему составляет цель ответных действий виновного в состоянии аффекта, которые хотя и носят вынужденный характер, но не являются необходимым и единственным выходом из сложившейся ситуации, в то время как насилие со стороны обороняющегося преследует цель защиты охраняемых законом личных и общественных интересов, а причинение вреда нападающему является лишь средством способным обеспечить такую защиту¹¹⁵.

Время агрессивной реакции на насилие также является разграничительным критерием названных видов преступлений. Но оно не имеет универсального характера.

В объективном плане действия потерпевшего, предусмотренные ст. 113 УК РФ, выглядят как «провокация» преступления. Совершение рассматриваемых преступлений - результат фактически учиненных и уже оконченных действий.

Насилие, предусмотренное ст. 114 УК РФ, порождает состояние необходимой обороны. Совершение этих преступлений всегда связано с продолжаемым насилием потерпевшего. Причинение посягающему вреда после прекращения посягательства не может квалифицироваться как эксцесс обороны, поскольку объективно уже нет нападения, а, следовательно, не может быть и самой обороны. В этом случае действия лица в состоянии аффекта, причинившие смерть или средней тяжести вред посягающему, должны квалифицироваться по ст. 113 УК РФ, если прекращение посягательства было очевидно для обороняющегося¹¹⁶.

В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда СССР «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» от 16 августа 1984 г. по этому поводу указывается: «Действия обороняющегося причинившего вред посягающему, не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость» ¹¹⁷.

Преступления, предусмотренные ст. 113 УК РФ, тоже могут быть совершены как в момент посягательства, так и после его окончания. И даже значительно позже, когда информация о нем пришла спустя какое-то время или когда имело место запоздалая оценка последствий посягательства.

Как отмечалось, отличают названные виды преступлений также мотив и цель. В преступлениях, предусмотренных ст. 113 УК РФ, аффект занимает господствующее положение. Сущность потребности при аффекте состоит в эмоциональной агрессивной разрядке. Целью этих преступлений выступает устранение, прекращение действия отрицательного раздражителя и обретение нормального состояния психики.

Иные мотив и цель деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 114 УК РФ, мотивом в них является потребность в устранении созданной посягательством угрозы путем причинения вреда нападающему. Целью действий является защита личности общественно опасным способом.

Полагаю, что важная роль в аспекте разграничения сопоставляемых преступлений принадлежит субъективным признакам составов.

Для преступлений, предусмотренных ст. 113 УК РФ, обязательной субъективной характеристикой состава является аффект, который подлежит доказыванию. В составе преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, аффект таковым не является. Создавая определенный эмоциональный фон, он оказывает влияние на поведение обороняющегося, ноне более того.

Исходя из изложенного, можно сделать вывод о том, что разграничение преступлений, совершенных в состоянии аффекта (ст. 113 УК РФ) и преступлений, предусмотренных ст. 114 УК РФ, возможно по характеру применяемого потерпевшим насилия, времени причинения вреда потерпевшему, по цели и мотиву причинения вреда.

В случае причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего в состоянии аффекта, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, содеянное виновным квалифицируется только по ст. 113 УК РФ. Поэтому фактически речь идет о разграничении преступлений, предусмотренных ст. 107 и 113 УК РФ.

Октябарьским районным судом г. Самары 24 мая 2007 г. Виноград С. осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Он признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего, повлекшем по неосторожности его смерть.

28 декабря 2006 г. днем между ним и отцом (Виноградом В.) (находившимися в своей квартире в состоянии алкогольного опьянения) произошла ссора, перешедшая в драку. В ходе драки Виноград С. выхватил нож из рук отца, который оскорблял его и угрожал, и умышленно нанес ему множественные удары руками и ногами по различным частям тела, причинив тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего.

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда приговор оставила без изменения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об изменении судебных решений в связи с неправильным применением уголовного закона.

Президиум Самарского областного суда 10 февраля 2008 г. протест удовлетворил, приговор и определение кассационной инстанции изменил, указав следующее.

Как показал Виноград С. на следствии и в судебном заседании, его отец постоянно употреблял спиртные напитки, устраивал дома скандалы, оскорблял всех членов семьи, угрожал убийством, избивал мать.

28 декабря 2006 г., придя с работы, он застал отца дома одного в состоянии алкогольного опьянения. Тот начал его оскорблять, угрожал убийством, однако он не отвечал ему, поел, выпил водки и лег отдыхать в своей комнате. Отец продолжал угрожать и оскорблять, зашел к нему в комнату с ножом в руках. Он вытолкнул его в коридор и выбил нож, неосторожно поранив отцу руку. Затем он подобрал нож, отнес его на кухню, а сам пошел в комнату искать бинт, чтобы перевязать отцу рану, но последний неожиданно ударил его в лицо. Он, Виноград С., был сильно возбужден, не мог себя сдержать и нанес отцу несколько ударов. Отец стал кричать, что зарубит его топором, и пошел на балкон, где хранился топор. Испугавшись, он ударил отца рукой по голове, отчего тот упал. Накрыв отца одеялом, чтобы не замерз, он ушел в свою комнату.

Достоверность показаний Винограда С. об обстоятельствах, при которых он избил своего отца, подтверждается материалами дела.

Согласно заключению судебно - медицинского эксперта, Винограду С. в день происшествия были причинены телесные повреждения в виде ссадин скулы слева, правой руки, царапины левой руки, которые произошли от действия твердых тупых предметов.

Из показаний Виноград Л. и Виноград Т. (матери и жены подсудимого) видно, что на протяжении последних двух лет потерпевший злоупотреблял спиртными напитками, систематически устраивал дома скандалы, избивал Виноград Л. и она обращалась с заявлениями в милицию. Он постоянно оскорблял и сына с женой, угрожал сыну убийством. В связи с этим сын с семьей вынужден был уйти жить в общежитие, но их там не прописали и пришлось вернуться к родителям.

Свидетели Кравопушенков и Каркишенко - соседи потерпевшего, также подтвердили, что Виноград В. злоупотреблял спиртными напитками, деградировал как личность, оскорблял членов семьи, скандалил.

Вывод суда о том, что оскорбления и угрозы потерпевшего в день происшествия не отличались от прежних, а потому нет оснований усматривать нахождение Винограда С. в состоянии аффекта, нельзя признать обоснованным.

По смыслу закона ответственность по ст. 113 УК РФ за причинение тяжкого вреда здоровью в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения наступает не только в случае, когда это состояние является результатом единичного неправомерного действия потерпевшего, но и тогда, когда оно - следствие неоднократных противозаконных действий потерпевшего, из которых последнее является непосредственной причиной такого состояния.

С учетом изложенного содеянное Виноградом С. подлежит квалификации по ст. 113 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием со стороны потерпевшего, а также длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего¹¹⁸.

Другая проблема - отграничение покушения на убийство в состоянии сильного душевного волнения от причинения вреда здоровью, совершенного в этом же состоянии. Главным вопросом является установление направленности умысла виновного. Для квалификации содеянного как покушения на аффектированное убийство необходимо установить, что виновный действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленным на причинение смерти потерпевшему, в состоянии аффекта, вызванного неправомерным или аморальным поведением потерпевшего. При отсутствии или недоказанности того, что виновный действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленном именно на причинение смерти потерпевшему, содеянное должно быть квалифицировано по фактически наступившим последствиям.

Для установления характера и направленности умысла виновного необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств, имеющих отношение к делу. Особое значение имеет способ действий виновного, поскольку именно он нередко свидетельствует о направленности его умысла.

К признакам, характеризующим направленность умысла виновного на совершение убийства, в науке уголовного права относят, к примеру:

1. направленность действий виновного на нарушение функций или анатомической целости жизненно важного органа потерпевшего (голова, шея, грудь, спина, пах);

2. применение такого орудия или средства, которым объективно может быть причинена смерть;

3. интенсивность действий виновного (сила ударов, их количество)¹¹⁹.

Как правило, речь идет о таких действиях, которые объективно свидетельствуют о том, что виновный желает смерти потерпевшего (например, выстрел в голову, удар ножом в область сердца с большой силой, сталкивание с высоты, удушение и т.д.). Если при подобных обстоятельствах смерть потерпевшего не наступает, то это происходит чаще всего независимо от воли виновного лица.

Сложность при квалификации содеянного вызывают ситуации, когда виновный после некоторых действий, направленных на причинение смерти потерпевшему, прекращает свои дальнейшие действия, иногда даже оказывает ему помощь сам или вызывает скорую медицинскую помощь. Как правило, суд или следствие в таких случаях рассуждают так: «Мог довести задуманное до конца? - мог. Не сделал этого? - не сделал. Значит, покушения на убийство нет, а содеянное необходимо квалифицировать по фактически наступившим последствиям» ¹²⁰.

Представляется, что это не всегда правильная позиция. Следуя данной логике, можно признать, что если виновный стрелял в потерпевшего, но промахнулся и прекратил стрельбу, то уголовной ответственности за покушение на убийство он не подлежит, так как добровольно прекратил свои действия, хотя мог и продолжать, имея шесть патронов. Следовательно, имеет место добровольный отказ.

Характеристики

Список файлов ВКР