32602 (587432), страница 18
Текст из файла (страница 18)
Хозяйственный суд Минской области 14 июля 2004 г. рассмотрел в открытом судебном заседании материалы дела по иску ТУП «А» к районному потребительскому обществу о взыскании 1341329 рублей.
В связи с невыполнением ответчиком условий договора поставки по оплате принятых товаров истец просит взыскать с ответчика 214 176 рублей основного долга, 1 042 532 рубля пени за неисполнение обязательства по состоянию на 1 июня 2004 г. и 84 621 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами, исходя из расчета по учетной ставке Национального Банка Республики Беларусь 22 % годовых. Ответчик исковые требования признал, однако просил суд уменьшить размер пени в соответствии со ст. 314 ГК Республики Беларусь.
Руководствуясь принципом соразмерности размера подлежащей взысканию неустойки последствиям нарушения обязательства, суд в соответствии со ст. 314 ГК уменьшает подлежащую взысканию неустойку на 30 % (на 96 379 руб.). При определении несоразмерности суд руководствовался такими критериями, как высокий процент неустойки, установленный в договоре; степень исполнения основного обязательства и непродолжительный срок исполнения обязательства [374].
В другом случае, удовлетворяя исковые требования УП «А» г. Жодино к ООО «Б» г. Смолевичи о взыскании 1 595 314 руб., суд, руководствуясь принципом соразмерности размера подлежащей взысканию неустойки последствиям нарушения обязательства, в соответствии со ст. 314 ГК уменьшил неустойку на 40 %. При определении несоразмерности суд руководствовался следующими критериями: превышение суммы неустойки над суммой невозвращенного долга; взыскание помимо пени процентов, которые компенсируют в определенной части последствия, вызванные нарушением денежного обязательства [382].
Таким образом, снижая размер подлежащей уплате неустойки, суд учитывает различные критерии, поскольку законодатель не дает четкого ответа на вопрос о том, что следует понимать под явной несоразмерностью, относя тем самым его решение на усмотрение суда. С целью устранения правовой неопределенности было принято постановление Президиума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 8 августа 2002 г. № 24 «О некоторых вопросах применения хозяйственными судами статьи 314 Гражданского кодекса Республики Беларусь». В п. 4 данного постановления предусмотрено: «Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть чрезвычайно высокий процент неустойки, установленный в договоре; значительное превышение суммы неустойки над суммой возможных убытков (в том числе превышение суммы неустойки над суммой невозвращенного долга); непродолжительный срок исполнения обязательства и др. Также при разрешении вопроса об уменьшении неустойки суд может учитывать уплаченные проценты за пользование чужими денежными средствами, которые компенсируют в определенной части последствия, вызванные нарушением денежного обязательства». При этом согласно п. 7 вышеупомянутого постановления суд вправе уменьшить размер неустойки, но не вправе полностью освобождать ответчика от уплаты неустойки. Однако уменьшение размера неустойки на 90 % практически равноценно ее отмене [257].
Хозяйственный суд Минской области 24 марта 2005 г. рассмотрел в открытом судебном заседании дело по иску ООО «А» к районному УП «Агрокомбинат «Б» о взыскании 2 186 212 руб. пени и процентов за пользование чужими денежными средствами в связи с нарушением ответчиком условий договора поставки от 26 июля 2004 г. № 334 за период со дня вынесения решения судом по делу от 4 ноября 2004 г. по дату полного погашения задолженности по исполнительному производству, то есть по 10 марта 2005 г. Представитель истца в судебном заседании исковые требования поддержал в части, ходатайствовал об уменьшении требований в связи с произведенным перерасчетом после получения сведений о последней оплате 4 марта 2005 г. в части пени до 1 997 719 руб., в части процентов до 185 580 руб., всего просил суд взыскать с ответчика 2 183 299 руб.
Суд признал требования истца в части размера пени обоснованными и законными, однако пришел к выводу о том, что заявленная истцом неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения исполнения обязательств ответчиком, поскольку период просрочки незначительный (полгода), задолженность на момент рассмотрения дела по заявленным ТТН погашена полностью, как погашены пеня и проценты во исполнение решения суда от 4 ноября 2004 г., взысканные суммы процентов за пользование чужими денежными средствами в части компенсировали последствия просрочки, заявленный процент неустойки 0,5 % от просроченной суммы за каждый день просрочки экономически необоснован, ввиду чего считает необходимым воспользоваться своим правом применить ст. 314 ГК Беларуси и уменьшить подлежащую взысканию пеню на 90 %, таким образом взыскать с ответчика пеню в сумме 199 772 рубля [377].
Приведенные примеры свидетельствуют о нарушении одновременно нескольких принципов гражданского права. Во-первых, нарушается принцип равенства участников гражданских правоотношений, поскольку суд по своему усмотрению определяет размер процентов, на который может быть снижена неустойка в отношении различных субъектов. Во-вторых, нарушается принцип свободы договора, руководствуясь которым стороны самостоятельно определили условия договора в части разновидности неустойки. Еще большее недоумение вызывает положение п. 2 вышеназванного постановления Президиума высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 8 августа 2002 г. № 24, предоставляющего суду право применить ст. 314 ГК по своей инициативе. Если заинтересованная сторона не заявляет ходатайство об уменьшении размера неустойки, то суд тем самым нарушает еще и принцип недопустимости произвольного вмешательства в частные дела, вмешиваясь в договорные отношения сторон. Данное вмешательство не основано ни на требованиях закона, ни иного нормативного правового акта, поскольку в соответствии со ст. 2 Закона Республики Беларусь «О нормативных правовых актах Республики Беларусь», к числу нормативных правовых актов из числа издаваемых Высшим Хозяйственным Судом Республики Беларусь относятся только постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь [264].
Еще Г.Ф. Шершеневич отмечал двоякое значение неустойки, указывая на то, что она является «не только средством обеспечения обязательства, но и способом определить размер вознаграждения за отступление от обязательства» [483, с. 293]. С одной стороны, неустойка выполняет обеспечительную функцию, стимулируя стороны к надлежащему исполнению своих обязательств, и тут ее место в гл. 23 ГК («Обеспечение исполнения обязательств»). С другой стороны, она представляет собой форму гражданско-правовой ответственности, компенсируя в известной мере последствия, вызванные нарушением стороной своих обязательств. Как форма ответственности, она обнаруживает себя в гл. 25 ГК («Ответственность за нарушение обязательств»).
Традиционно в гражданском праве и практике судов неустойка рассматривалась как «штраф за неисправность в исполнении договора» [483, с. 293], побуждающий участников гражданско-правовых обязательств к надлежащему исполнению договорных обязательств. Такое же значение имеет неустойка и теперь. Исходя из этого, очевиден и еще один вывод: суд, снижая размер подлежащей уплате неустойки, ограничивает принцип добросовестности и разумности, поощряя неисправного должника. Тем более что согласно вышеназванному постановлению Президиума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь «неустойка не может быть уменьшена в связи с тяжелым финансовым положением ответчика, задержкой исполнения перед ним обязательств его дебиторами, отказом поручителя от уплаты истцу суммы истребуемого долга, большой кредиторской задолженностью, недоимками в бюджет, наложением ареста на его расчетный счет и т.д.» (п. 5) [257].
Такой подход не соответствует принципам справедливости и социальной направленности регулирования экономической деятельности. Только достаточно веские причины могут служить основанием для уменьшения неустойки. В связи с этим считаем целесообразным п. 1 ст. 314 ГК изложить в следующей редакции: «Если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и ее взыскание повлечет или может повлечь тяжелое финансовое положение должника, суд вправе уменьшить размер неустойки».
В заключение отметим, что предоставление преимущественных прав и привилегий в гражданском праве есть не что иное, как ограничение принципа равенства участников гражданских отношений. Следовательно, вне зависимости от мотивов, которыми руководствуется законодатель, любое ограничение (чтобы не стать нарушением) должно устанавливаться только на основании закона и осуществляться в точном соответствии с его положениями. Как отмечал видный экономист К. Викселль, проводя аналогию с теорией игр, «подход должен быть нацелен на реформу правил игры, а не на улучшение стратегий отдельных участников при неизменности ее правил» [43, с. 24].
4.3.2 Принцип неприкосновенности собственности
«Первое явление свободы в окружающем мире есть собственность», – писал Б. Чичерин [479, с. 120]. Классическая римская юриспруденция рассматривала собственность как неограниченное и исключительное господство лица над вещью, как право, свободное от ограничений и абсолютное по своей защите. «Принципиальный взгляд римских юристов на право частной собственности таков, что собственник имеет право делать со своей вещью все, что ему прямо не запрещено». Однако, как отмечал И.Б. Новицкий, «при всей широте права собственности оно не являлось все-таки неограниченным. С древнейших времен был установлен ряд законных ограничений права собственности, главным образом на недвижимость. Например, по Законам XII таблиц собственник земли обязан был допускать на свою землю соседа для собирания плодов, упавших с соседнего участка [234, с. 93].
В эпоху великих буржуазных революций пришедшая к власти буржуазия стремилась к законодательному оформлению своих основных юридических принципов: формального равенства; автономии личности; свободы и неприкосновенности частной собственности. Для этого исторического этапа характерно провозглашение абсолютного характера частной собственности и минимальное вмешательство государства в экономику. Кодекс Наполеона 1804 г. содержал ст. 544: «Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом с тем, чтобы пользование не являлось таким, которое запрещено законами или регламентами» [196, c. 115]. «Рождение новой германской системы гражданского права в конце ХIХ в. вновь знаменовало торжество меркантилизма» [100, с. 17]. Согласно § 903 ГГУ «собственник вещи может распоряжаться вещью по своему усмотрению и устранять других лиц от всякого на нее воздействия» [196, с. 59]. ГГУ, как и Кодекс Наполеона, закрепило свободу граждан в распоряжении своим имуществом, наряду со свободой заключения договоров в числе основных принципов гражданского права.
Однако, начиная с ХIХ в. «право собственности перестало рассматриваться как явление сугубо частное. Оценивая состояние частноправовых отношений в начале ХХ в., М.М. Агарков писал: «Современности, конечно, чужды взгляды на собственность как на абсолютное начало, непосредственно вытекающее из свободы личности. Идея ограничения права собственности успешно воплотилась в жизни… Больше того, самое отрицание права собственности является для нас чем-то привычным, по крайней мере в области мысли. Мы видим в ней только юридический способ распределения материальных благ, основной для капиталистического производства [5, с. 32].
На протяжении истории человечества неприкосновенность собственности являлась одним из центральных принципов гражданского права. Однако в процессе эволюции правовой системы позиции, которые занимал этот принцип в правовой системе либо усиливались, либо ослабевали. И только после Октябрьской революции 1917 г. данный принцип был по существу утрачен. Причины, приведшие к этому, достаточно подробно охарактеризовал М.М. Агарков. В начале ХХ в. ученый писал: «В настоящее время мы не смотрим на собственность как на выявление самой личности и ее свободы в гражданских отношениях. Социальный опыт прошлого века наглядно показал, что институт частной собственности не может охранять всех интересов человека, что в некоторых своих проявлениях он является предпосылкой для умаления человеческой личности, то есть на нем основана экономическая эксплуатация и частная, хозяйская власть одного над другим» [5, с. 33]. В этом высказывании ученого заключен глубокий смысл. Ценность принципа неприкосновенности собственности проявляется только тогда, когда пользуясь его защитой собственник своим поведением не несет угрозу правам и интересам других субъектов гражданского права. Именно поэтому на современном историческом этапе неприкосновенность собственности рассматривается не как полная невозможность для кого бы то ни было оказывать влияние на право собственности помимо собственника, а скорее как способ наиболее разумного сочетания интересов каждого конкретного собственника и всего общества в целом, то есть признается возможность принудительного ограничения или прекращения права собственности [5, с. 33].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
