32419 (587407), страница 6
Текст из файла (страница 6)
При достижении указанного возраста у гражданина одновременно появляются две юридически значимые способности:
1) иметь гражданские права и обязанности в сфере предпринимательства;
2) своими действиями приобретать и осуществлять в сфере предпринимательства гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. Вместе они образуют правосубъектность предпринимателя и обеспечивают его существование как субъекта права.
Правосубъектность индивидуальных предпринимателей следует определить как универсальную. Они могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности в любых сферах деятельности, не запрещенных законом.
Согласно п. 1 ст. 23 ГК гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. Гражданин, занимающийся предпринимательской деятельностью, но не прошедший государственную регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя, не приобретает статуса предпринимателя (п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса РФ").
Сама же государственная регистрация осуществляется лишь при условии наличия у гражданина необходимых правоспособности и дееспособности. В п. 1 ст. 2 ГК государственная регистрация названа в качестве одного из признаков предпринимательской деятельности. Однако это не только признак, появляющийся уже после регистрации, но и обязанность субъектов, желающих осуществлять или осуществляющих предпринимательскую деятельность. Иначе невозможно было бы применять ст. 171 УК РФ (незаконное предпринимательство), устанавливающую уголовную ответственность за осуществление предпринимательской деятельности без государственной регистрации.
Оборотной стороной обязанности пройти государственную регистрацию служит пассивная обязанность не осуществлять предпринимательскую деятельность без такой регистрации. Эта обязанность возникает непосредственно из закона одновременно с правом на предпринимательскую деятельность (элемент правоспособности) и существует в рамках общерегулятивных правоотношений. Такая обязанность в случае ее нарушения служит основой для возникновения охранительного правоотношения по поводу пресечения нарушения и наказания за его совершение.
Физическое лицо, желающее осуществлять предпринимательскую деятельность в России, может быть зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя в иностранном государстве. В этом случае на основании ст. 1202 ГК субъективное право такого лица на предпринимательскую деятельность должно определяться на основе права страны места регистрации индивидуального предпринимателя. Если это правило не может быть применено из-за отсутствия в соответствующем государстве обязательной регистрации предпринимателей, применению подлежит объективное право страны основного места осуществления предпринимательской деятельности.
Согласно п. 3 ст. 49 ГК правоспособность юридических лиц возникает с момента государственной регистрации. С этого же момента возникает и публично - правовой статус такого юридического лица. Юридические лица отграничиваются от иных участников публично - правовых отношений по признакам, перечисленным в п. 1 ст. 48 ГК. Но в судебной практике для идентификации юридического лица применяются внешние проявления упомянутых признаков: наличие учредительных документов со штампом регистрационных органов, печатей, счетов в банковских учреждениях, бухгалтерского баланса.
Криминологические исследования показывают, что лицо, непосредственно заинтересованное в совершении экономического преступления, желая избежать привлечения к уголовной ответственности, может прибегать к различным уловкам. В частности, использовать для совершения преступления: 1) подставных лиц, подлежащих уголовной ответственности как специальный субъект преступления; 2) лиц, полномочия которых на совершение юридически значимых действий не оформлены письменно; 3) лиц, которые не соответствуют признакам специального субъекта.
Первая ситуация характерна для участников (собственников) организации, которые используют для совершения преступления номинального руководителя или иных лиц, выполняющих управленческие функции в этой организации. Чаще всего инициаторам преступления удается избежать ответственности, так как формально за совершение юридически значимых действий от имени организации отвечает руководитель или иное лицо, выполняющее управленческие функции в этой организации40.
Следует отметить, что несправедливость этой правоприменительной практики осознавалась некоторыми учеными. Так, И.Н. Пастухов и П.С. Яни применительно к проблеме привлечения к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 193 УК РФ, говорили о необходимости фактическому, а не юридическому руководителю нести уголовное наказание в случаях, когда "руководство" лица, не осведомленного о преступном характере невозвращения иностранной валюты, носит явно формальный характер и является прикрытием деятельности фактического руководителя. И.Н. Пастухов и П.С. Яни полагали, что в данном случае имеет место описанное в ст. 33 УК РФ совершение преступления посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу других обстоятельств (отсутствия состава рассматриваемого преступления у "формального" руководителя)41.
Интересно, что ныне предложение о привлечении "фактического" исполнителя высказывается высшими судебными инстанциями. Так, в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2006 г. № 64 "О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления" отмечается, что в тех случаях, когда лицо, фактически осуществляющее свою предпринимательскую деятельность через подставное лицо (например, безработного, который формально был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя), уклонялось при этом от уплаты налогов (сборов), его действия следует квалифицировать по ст. 198 УК РФ как исполнителя данного преступления, а действия иного лица в силу ч. 4 ст. 34 УК РФ - как его пособника при условии, если оно сознавало, что участвует в уклонении от уплаты налогов (сборов), и его умыслом охватывалось совершение этого преступления42.
Однако пока подобные рекомендации по квалификации вызывают возражения. Дело в том, что лицо, фактически осуществлявшее руководство или фактически занимавшееся предпринимательской деятельностью, не становится от этого специальным субъектом - руководителем или предпринимателем. Это означает, что здесь нельзя усмотреть ни посредственное исполнение, ни тем более исполнение преступления неспециальным субъектом при пособничестве специального. В то же время в ситуации, когда лицо, не являющееся специальным субъектом, непосредственно совершает действия, составляющие объективную сторону деяния, вместе со специальным субъектом, фактически выполняемая им роль "совершенно не вписывается в положение, закрепленное в ч. 4 ст. 34 УК РФ, и его действия не подпадают под законодательное описание ни организатора, ни подстрекателя, ни пособника"43. Поэтому следует признать правильным предложение С.Ф. Милюкова о реконструкции ч. 4 ст. 34 УК РФ, предусмотрев в ней возможность лица, не обладающего признаками специального субъекта, выступать не только в роли организатора, подстрекателя и пособника, но и в роли исполнителя (соисполнителя), что более верно выражает реальную роль такового лица в совершении такого рода преступлений44.
Заинтересованные в совершении преступления участники (собственники), руководители юридического лица могут поручать совершение тех или иных противоправных действий лицам, специальные полномочия которых не оформлены письменно. Вопрос о возможности привлечения к уголовной ответственности лица, выполняющего управленческие функции, фактически без надлежащего (письменного) оформления полномочий является спорным. По мнению одних авторов, необходимо наличие письменного документа, наделяющего лицо управленческими полномочиями45. С точки зрения других исследователей, несоблюдение письменной формы наделения лица управленческими полномочиями нельзя считать препятствием для признания такого лица специальным субъектом преступления46.
Необходимо отметить, что требование об обязательном письменном закреплении полномочий лица, осуществляющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, содержится в положениях некоторых нормативных актов, на основании которых действуют соответствующие организации47. Вместе с тем ст. ст. 16, 61 и 67 ТК РФ устанавливают, что трудовые отношения могут возникнуть и на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.
Действующий ГК РФ также существенно расширил возможности наделения правом совершать юридически значимые действия от чужого имени, в том числе и от имени юридических лиц (например, договоры поручения, агентирования, коммерческого представительства). При этом возможны как письменная, так и устная формы договора (ст. 434 ГК). Кроме того, гражданское право допускает совершение юридически значимых действий от имени или в интересах другого физического или юридического лица без оформления полномочий. Согласно п. 2 ст. 183 ГК РФ сделка, совершенная хотя и не управомоченным лицом либо управомоченным, но с превышением полномочий, считается совершенной в интересах представляемого лица, если оно впоследствии прямо одобрило данную сделку.
В этой связи верной представляется мысль Н.А. Егоровой о том, что если нормативный правовой акт допускает возможность фактического (без надлежащего оформления) выполнения управленческой функции, то юридическим основанием ее выполнения может быть устное распоряжение уполномоченного лица, договор в устной форме или само выполнение управленческой функции как управленческое поведение48. А.Я. Аснис рекомендовал в таких ситуациях для установления факта наделения лица управленческими функциями "использовать документы, косвенно подтверждающие наделение лица управленческими правомочиями, например, протоколы совещаний с указанием его ранга или упоминанием о функциях, платежные ведомости, документы, составленные лицом, из которых видно, что он фактически допущен к выполнению управленческих функций"49. На наш взгляд, установление наличия управленческих полномочий возможно и при наличии иных фактических обстоятельств, например, одобрении юридическим лицом сделки в порядке п. 2 ст. 183 ГК РФ.
На таких же позициях стоит и судебная практика. Например, в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 "О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем" указывается, что ответственности может подлежать лицо, фактически выполняющее обязанности или функции руководителя организации50; в п. п. 7, 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2006 г. № 64 "О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления" говорится, что субъектом преступлений, предусмотренных ст. ст. 199, 199.1 УК РФ, могут быть лица, фактически выполнявшие обязанности руководителя или главного бухгалтера (бухгалтера).
Возможны и случаи намеренного использования для противоправных действий других лиц, которые формально не соответствуют признакам специального субъекта. Как правильно отмечает И.В. Шишко, нередко совершать противоправные действия, ответственность за которые по УК несут только руководители, последние предлагают подчиненным им лицам или представителям. В частности, руководители по доверенности уполномочивают иных лиц заключить заведомо невыгодный договор в целях доведения коммерческой организации до банкротства51. Последнее руководителем не становится в силу несоответствия признакам, перечисленным в ст. 2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"52.
В научной литературе предлагается несколько способов решения проблемы квалификации деяний "фактического" исполнителя: 1) квалификация действий виновных по другим статьям УК; 2) признание посредственного исполнения; 3) включение в УК РФ дополнительных оснований для привлечения их к ответственности53.
На наш взгляд, особого внимания заслуживает последнее предложение, поскольку для привлечения к уголовной ответственности лиц, которые, не обладая признаками специального субъекта преступления, фактически нарушают адресованные последним запреты, необходима специальная законодательная база. В уголовном законодательстве некоторых зарубежных стран существуют подобные нормы.
На наш взгляд, в примечание ст. 169 гл. 22 УК РФ можно ввести еще две части в следующей редакции:
"2. Физическое лицо несет уголовную ответственность как исполнитель преступления по статьям настоящей главы за нарушение правовых запретов и предписаний, адресованных другому лицу, обладающему признаками специального субъекта, если намеренно использовало последнего для совершения преступления. Физическое лицо, обладающее признаками специального субъекта, освобождается от уголовной ответственности в случае неосведомленности о противоправном характере действий, при наличии вины специальный субъект отвечает как соучастник.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
