30255 (587131), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Однако затем его стали связывать именно с составами оставления в опасности. Применительно к данным посягательствам поставление в опасность в последнее время рассматривается в литературе как бездействие, которое создает конкретную опасность. Оно приравнивается к действию, если отвечает трем условиям: 1) к моменту возникновения обязанности действовать опасная ситуация еще не существует; 2) на бездействовавшем в силу его непосредственных служебных функций, закона или договора лежала обязанность действовать, чтобы предотвратить возникновение этой ситуации; 3) вследствие бездействия такого лица события развиваются до степени возникновения опасной ситуации⁷⁴.

Например, Н.Г. Александрова считает, что основное отличие между указанными видами оставления в опасности заключается в объеме обязанностей. При бездействии, создающим опасность, виновный должен предотвращать само возникновение опасности, а при бездействии-невмешательстве - лишь оказать помощь, чтобы устранить уже возникшую опасность⁷⁵. На первый взгляд, речь идет исключительно о бездействии.

О наличии действия как основного фактора, создающего угрозу жизни или здоровью человека, в рассматриваемом деянии свидетельствуют и приводимые примеры. Н.Г. Александрова полагает, что обязанность совершить определенные действия может возникнуть вследствие конкретных действий лица, скажем, когда взрослый человек берется научить подростка плавать, помогает ему доплыть до середины реки, а затем уплывает от него и не возвращается к нему, когда подросток начинает тонуть и звать на помощь. «Тем самым, - пишет автор, - не оказывается помощь, и такое бездействие по ст. 125 УК определяется как заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству или вследствие своей беспомощности, если виновный сам поставил его в опасное для жизни положение» ⁷⁶.

Из сказанного вытекает, что действие в данном преступлении не только присутствует, но в большинстве случаев и порождает опасное состояние потерпевшего. Следовательно, поставление в опасность нельзя рассматривать как одну из форм оставления в опасности.

Как бы не трактовали ст. 125 УК РФ специалисты, получается, что она одновременно устанавливает ответственность за два совершенно различных посягательства, которые законодатель, на наш взгляд, необоснованно объединил в один состав преступления.

Во-первых, в подобной конструкции нет никакой необходимости, поскольку УК РФ предусматривает достаточное количество традиционных, проверенных временем средств противодействия посягательствам, направленным на причинение вреда жизни и здоровью человека (имеются в виду виды причинения смерти, телесных повреждений и т.д.). Во-вторых, таким образом, нарушаются технико-юридические критерии построения норм УК РФ и принципы уголовного права.

Возникает и проблема отграничения оставления в опасности от преступлений, непосредственно посягающих на жизнь и здоровье, а также покушений на них. На ней ученые довольно часто заостряют внимание. Наиболее показательными в этом плане выступают примеры квалификации случаев оставления без присмотра или подбрасывания детей, а также непредоставления помощи пострадавшим от дорожно-транспортных происшествий, которые достаточны распространены на практике.

Другие предлагают исходить из внутреннего психического отношения виновного к действиям, ставящим в опасность потерпевшего. При наличии умысла в них названные преступления предлагается квалифицировать как убийство, при наличии неосторожности и в случае казуса - как оставление в опасности⁷⁷.

Некоторые авторы высказывают довольно оригинальную точку зрения на сущность оставления в опасности. Например, по мнению П.И. Орлова, названное деяние при умышленном поставлении в опасность потерпевшего выступает дополнительным средством совершения более тяжкого преступления⁷⁸.

Третьи относят указанное выше деяние к убийству (при наступлении смерти потерпевшего) или покушению на умышленное причинение смерти другому человеку (если он остается жив) по признакам объективной стороны (на основании установления причинно-следственной связи в этом преступлении)⁷⁹.

Последняя точка зрения выглядит более убедительной. Во-первых, нет необходимости усложнять представление об оставлении в опасности в целях оправдания существующей законодательной конструкции исследуемого состава преступления, как это делает П.И. Орлов. Во-вторых, поставление в опасность в данном случае по всем признакам является самостоятельным оконченным преступлением, направленным на лишение жизни другого человека, либо покушением на него, о чем наглядно свидетельствует содержание действий преступника. Последствия во всех подобных случаях находятся в прямой причинной связи с перечисленными выше действиями преступника, и сами эти действия, до оставления в опасности, носят причиняющий характер.

Возникновение состояния, опасного для жизни или здоровья потер­певшего, является ни чем иным, как последствием предыдущих действий виновного. Оставление же потерпевшего в опасном состоянии при предыдущем поставлении его в опасность характеризует деятельность преступника после совершения преступления и являет собой фактически отказ от деятельного раскаивания.

В данном свете, думается, нет смысла говорить о внутреннем отношении к результату уже совершенного деяния. Неправомерно применять меры уголовно-правового принуждения и за нежелание виновного реабилитироваться. Это вступает в противоречие с принципами уголовного права. Как весьма удачно на этот счет высказывается Н.Н. Ярмыш, «странно было бы ожидать от человека, поставившего целью лишить другого человека жизни, каких-либо действий по спасению собственной жертвы» ⁸⁰.

На наш взгляд, более-менее обоснованным предложением считать поставление в опасность причиной возникновения обязанности виновного оказывать помощь потерпевшему и по этой причине включать указанный признак в число конститутивных признаков состава преступления, предусмотренного ст. 125 УК РФ, можно признать предложение, основывающееся на таких ситуациях, когда угроза жизни или здоровью потерпевшего создается невиновно. Здесь можно провести параллель с возникновением обязанности по возмещению вреда, причиненного владельцем источника повышенной опасности в гражданском праве.

О подобной ситуации упоминается, например, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 6 октября 1970 г. «О судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях». Пункт 5 этого постановления гласит: «Если водитель не был виновен в преступном нарушении указанных правил, но жизнь или здоровье потерпевшего были поставлены под угрозу в результате происшествия с управляемым им транспортным средством, то невыполнение водителем обязанности по оказанию помощи потерпевшему влечет ответственность по ч. 2 ст. 127 УК РСФСР» (ст. 125 УК РФ)⁸¹.

В уголовно-правовой литературе высказано мнение, что также следует поступать в отношении водителей, не нарушивших Правила дорожного движения, но ставших очевидцами аварий и сознающих необходимость оказания помощи потерпевшему, но не оказывавших ее⁸².

Установление других признаков объективной стороны, а точнее самого «оставления без помощи», как правило, не вызывает трудностей среди специалистов. Несмотря на то, что в ст. 125 УК РФ законодатель конкретно не указал на характер помощи, которую должен оказывать виновный, как это сделано, например, в предыдущей статье (ст. 124 УК РФ), ее содержание достаточно понятно. Оно вытекает из особенностей состояния потерпевшего.

Предоставление помощи в данном случае предполагает самые различные способы действий, направленных на воспрепятствование развития состояния, угрожающего жизни или здоровью потерпевшего, и наступления неблагоприятных последствий. Главное, чтобы предпринимаемые меры соответствовали характеру и степени имеющейся угрозы и были способны ее предотвратить.

Помощь, неоказание которой образует состав оставления в опасности, по мнению большинства специалистов, должна быть необходимой, не терпящей отлагательства и соответствовать требованиям обстановки⁸³. Некоторые авторы указывают еще и на своевременность действий помогающего⁸⁴.

Их содержание в литературе раскрывается практически одинаково, П.И. Орлова, например, считает, что помощь признается необходимой во всех случаях, когда с учетом конкретных обстоятельств неоказание ее могло привести к гибели потерпевшего. Она явно не терпит отлагательства в случаях, когда угроза жизни потерпевшего уже налицо; промедление с оказанием помощи чревато его гибелью; иных, помимо виновного, лиц либо условий и обстоятельств, могущих предотвратить возникшую опасность, в данный момент нет⁸⁵.

По справедливому замечанию многих авторов, оно может состоять и в сообщении о случившемся компетентным органам или лицам, когда помогающий в силу своих психофизиологических качеств, а также по обстоятельствам дела не может повлиять на ситуацию, сложившуюся вокруг потерпевшего, иным образом⁸⁶. Однако если лицо имеет возможность оказать необходимую помощь потерпевшему и ограничивается при этом сообщением надлежащему учреждению или лицу соответствующей информации, оно должно нести ответственность за оставление в опасности.

Обобщая изложенное, можно сделать вывод, что основной чертой рассматриваемого вида неоказания помощи является отсутствие со стороны виновного необходимых и достаточных действий для предотвращения дальнейшего развития опасного состояния потерпевшего, который не способен принять меры к самосохранению.

Среди обязательных признаков объективной стороны оставления в опасности УК РФ упоминает о «возможности оказания помощи» потерпевшему. Наличие или отсутствие у виновного реальной возможности предоставить свою помощь потерпевшему, конечно, имеет существенное значение для определения общественной опасности его поступка. Несомненно, не каждый и не всегда способен оказать помощь другому человеку по различным причинам, особенно, когда ему самому угрожает опасность. Указанное обстоятельство, как отмечалось, нельзя не учитывать.

Однако, во-первых, названный признак является оценочным, и его можно трактовать по-разному, если задаться вопросом, относительно чего определять эту возможность. Во-вторых, он так же, как и «отсутствие уважительных причин» в составе неоказания помощи больному не имеет самостоятельного правового значения и не отражает специфики посягательства. Его, скорее, нужно рассматривать в рамках общих положений уголовного закона, касающихся обстоятельств, исключающих преступность деяния, и оснований освобождения от уголовной ответственности.

С субъективной стороны анализируемое преступление характеризуется умышленной формой вины. Об этом свидетельствует признак заведомости, включенный в ст. 125 УК РФ в число обязательных. Заведомость предполагает точное представление о чем-либо, свидетельствует о полном осознании человеком фактической стороны своего поступка. Указание на заведомое оставление без помощи лица означает, что виновный понимает ситуацию, которая угрожает жизни или здоровью потерпевшего, и, несмотря на это, оставляет лицо без помощи.

Между тем в литературе по данному вопросу существуют некоторые разногласия. Правда, среди ученых возникает всего один вопрос, - по поводу определения вида умысла. Большинство авторов считают, что указанное деяние может совершаться лишь с прямым умыслом.

Сторонники приведенной позиции аргументируют данное утверждение по-разному. Например, А.И. Рарог настаивает на том, что косвенный умысел вообще невозможен в формальных составах⁸⁷. Н.Г. Александрова и Т.В, Кирпиченко ссылаются на то, что признак заведомости свидетельствует о высокой степени осознанности субъектом признаков состава преступления, и это говорит о наличии только прямого умысла⁸⁸.

Судебная практика также исходит из того, что данное преступление может совершаться только с прямым умыслом. Например, в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 3 апреля 2002 г. говорится: «Уголовная ответственность за оставление в опасности наступает лишь при наличии условий, предусмотренных ст. 125 УК РФ⁸⁹.

Некоторые ученые допускают совершение рассматриваемого преступления как с прямым, так и с косвенным умыслом⁹⁰.

Признак заведомости, на который обычно ссылаются ученые, говорит о знании виновным состояния потерпевшего, и свидетельствует об осознанности оставления последнего без помощи, характеризует деятельность преступника. Такой вывод вытекает из самого значения слово «заведомое», которое характеризует «известность того или иного обстоятельства самому действующему лицу» ⁹¹.

Мотив и цель не являются обязательными признаками субъективной стороны исследуемого состава преступления и на квалификацию деяния не влияют. Они могут быть самыми различными, как низменными (корысть, месть), так нейтральными (скажем, желание проверить самостоятельность потерпевшего в сложной ситуации) и т.д.

Субъект преступления - специальный. Это утверждение не вызывает каких-либо сомнений и не оспаривается в науке. Лицом, ответственным по ст. 125 УК РФ может быть только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет, на котором лежит обязанность заботиться о потерпевшем и предоставлять ему в случае необходимости соответствующую помощь.

Используемое в законе словосочетание «обязано иметь о нем заботу» точно передает сущность и содержание социальной связи потерпевшего с виновным, которая может быть обусловлена различными причинами и быть непостоянной, но всегда должна вытекать из конкретного правоотношения.

Характеристики

Список файлов ВКР