29758 (587081), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Анализ оправдательных приговоров дает немало примеров ошибок следователей и дознавателей, которые, будучи не устраненными, в ходе судебного разбирательства способствовали тому, что суды допускали существенные нарушения фундаментального и принципиального характера, влиявшие на исход дела. Следующий пример показывает, как не были защищены права убитого человека, а законному представителю было отказано в праве на справедливое правосудие.

Приговором суда от 28 января 2003 г. Ш. оправдан по ст. 105 ч. 1 УК РФ с мотивировкой, что он действовал в пределах необходимой обороны. Суд не согласился с позицией гособвинителя о том, что потерпевший Л. не мог напасть с оружием на подсудимого Ш., поскольку убийство в результате пьяной ссоры произошло вдали от дома, где хранилось ружье. При этом суд не учел то обстоятельство, что после конфликта Ш., ранее судимый за преступления против личности, вернувшись домой, вооружился ружьем, зарядил его и пошел искать потерпевшего Л. Эти существенные обстоятельства суд не принял во внимание из-за некачественного оформления протокола осмотра места происшествия, составленного следователем прокуратуры, который не указал расстояние от места обнаружения тела убитого Л. до дома Ш. и не зафиксировал конкретное расположение трупа.

Недоработку следователя в ходе судебного следствия можно было исправить, и об этом говорил гособвинитель в своем мотивированном заключении в суде. Но суд, к сожалению, не принял во внимание мнение прокурора и оправдал лицо, которому было предъявлено обвинение в умышленном причинении смерти другому человеку. Государственный обвинитель и законный представитель потерпевшего, будучи не согласными с таким судебным приговором, не могли обратиться с актом прокурорского реагирования в надзорную инстанцию судебной власти ввиду положений ст. 405 УПК РФ. Хотя ч. 1 ст. 19 Конституции РФ и гарантирует равенство всех перед законом и судом. Если УПК РФ предоставляет осужденному право обратиться в порядке надзора смягчить наказание, то законодатель должен предоставить точно такое же право надзорного обжалования незаконного приговора потерпевшему и прокурору, если они считают, что кассационная инстанция вынесла неправильное решение об оставлении в силе судебного решения об оправдании лица по конкретному делу.⁰

Данный пример еще раз подтверждает, что ст. 405 УПК РФ, существенно ограничивающая право гособвинителя обратиться в суд надзорной инстанции, противоречит принципу справедливости, что в конечном счете лишает прокурора возможности осуществлять должным образом уголовное преследование виновных, привлекая их к уголовной ответственности за общественно опасные деяния против личности и общества для обеспечения судебной защиты прав потерпевших, поскольку такое неправовое судебное решение остается неисправленным и нарушает баланс конституционно защищаемых ценностей.

Причинами оправдания лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, являются нарушения уголовно-процессуального закона при проведении следственных действий по закреплению обвинительных доказательств, ненадлежащее и неправильное оформление вещественных доказательств, а также протоколов выемки и осмотра. Изучение материалов различных дел показывает, что имелись возможности устранения ошибок следствия, способствовавших вынесению оправдательных приговоров. Если бы действовал соответствующий правовой механизм, гособвинители могли бы обращаться с надзорной жалобой в суд надзорной инстанции, который в случае согласия с доводами, изложенными в надзорном представлении, принимал бы решение об отмене предыдущих судебных решений по делу. Тогда появился бы правовой путь для начала нового судебного рассмотрения или расследования дела, и ранее допущенные нарушения должны были бы быть устранены, что в конечном счете могло стать основой постановления судом нового законного, обоснованного и справедливого приговора.

В 2003 году вышестоящий суд оставил в силе приговор суда первой инстанции об оправдании Н. по ст. 131 ч. 3 п. «в» УК РФ за недоказанностью его причастности к совершению преступления. Он обвинялся в том, что 5 февраля 2001 г. около 19 часов в г. Якутске, встретив ранее ему не знакомую З., угрожая ножом, совершил изнасилование. Опознание потерпевшей насильника в ходе предварительного следствия должно было быть зафиксировано в следственном документе – в протоколе опознания. Гособвинитель отсутствие в материалах дела протокола опознания мотивировал тем, что потерпевшая – малолетняя, и в целях возможного негативного воздействия обвиняемого на нее опознание было проведено по видеозаписи. Из этих этических соображений следователь не проводил очное опознание, и только по этой причине в деле не оказалось протокола очного опознания. Обвинение в основном строилось на опознании потерпевшей по видеозаписи и связанных с этим косвенных доказательствах, которые не были приняты во внимание судом, следствием чего стало оправдание подсудимого.⁰

После отклонения вышестоящим судом кассационного представления государственный обвинитель в своем заключении, считая, что Н. действительно совершил это особо тяжкое преступление и незаслуженно избежал уголовной ответственности за содеянное, зафиксировал вывод о том, что если бы не запрет ст. 405 УПК РФ, то было бы внесено надзорное представление, аргументированное тем, что потерпевшая в зале судебного заседания под присягой подтвердила свое опознание насильника в следственных действиях во время предварительного расследования (к моменту судебного разбирательства потерпевшая достигла 16 лет). При таких обстоятельствах дела окончательную оценку оправдательному вердикту нижестоящих судов должен был бы дать суд надзорной инстанции.⁰

Аналогичная ситуация была предметом рассмотрения в Европейском Суде по правам человека (ЕСПЧ), который принял прямо противоположное решение. В решении Суда по делу Перри (Perry) против Великобритании, принятом 26 сентября 2002 г., не признано нарушением каких-либо норм Европейской конвенции то, что опознание заявителя проведено без участия и даже ведома его защитника. Перри было предъявлено обвинение в вооруженных разбойных нападениях. Полиция предприняла несколько попыток провести его опознание, однако он уклонялся от этой процедуры. Поэтому сотрудники полиции втайне от него сняли Перри на видео в полицейском участке. После этого была сделана видеозапись 11 добровольцев, имитировавших действия Перри. При просмотре 12 видеозаписей два свидетеля опознали Перри как преступника. Обвиняемый и его защитник не знали о существовании видеозаписи до ее демонстрации в суде. Во время судебного разбирательства защитник заявил ходатайство об исключении результатов опознания из обвинительных доказательств, однако судом данное ходатайство не было удовлетворено. Суд присяжных признал Перри виновным. Апелляционный суд принял решение, что суд первой инстанции имел право принимать указанный видеоматериал в качестве доказательства.⁰

Следовательно, то, что прокурор и потерпевший не могут обратиться с жалобой в суд надзорной инстанции, является ущемлением их прав на свободный доступ к справедливому правосудию с целью устранения нарушения, имеющего принципиальный характер и повлиявшего на исход дела.

Во всех делах, рассматриваемых ЕСПЧ, о нарушениях нормы (ст. 2) Конвенции о праве человека на жизнь, постоянно подчеркивается обязательство государства обеспечивать личную безопасность граждан.

Право доступа к правосудию, гарантируемое Конвенцией, не имело бы смысла, если бы правовая система государства-участника Конвенции допускала возможность неисполнения вступивших в силу и обязательных к исполнению решений в ущерб одной из сторон.

Проблема защиты прав и законных интересов потерпевших в уголовном судопроизводстве приобретает особую актуальность в связи с тем, что неуклонно растет число оправдательных приговоров. Это не вызывает особого энтузиазма работников правоохранительных органов, поскольку среди оправданных нередко оказываются не жертвы прокурорско-следственных ошибок, а опасные преступники, виновные в умышленных убийствах и других особо тяжких преступлениях. Зачастую такие оправдательные приговоры возникают вследствие отказа от сотрудничества потерпевших и свидетелей обвинения с правоохранительными органами и судами.

В нашей действительности существуют обстоятельства, влияющие на отношение потерпевших к своей роли в процессе. Запугивание, подкуп потерпевших, свидетелей, их родных и близких, принуждение к даче определенных показаний, уклонению от дачи показаний или их радикальному изменению. В последние годы в связи с ростом организованной преступности это явление получило чрезвычайно широкое распространение.⁰

Одно из основных требований, предъявляемых гособвинителю, – объективность – принцип столь же юридический, сколь и этический. Обвинение человека, вина которого не доказана, любая несправедливость в отношении подсудимого не только нарушают закон, но и противоречат элементарным нормам морали и этики. Часть 7 ст. 246 УПК РФ гласит, что если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 Кодекса.

Следовательно, если прокурор отказался от обвинения, суд обязан прекратить уголовное дело по указанным основаниям.

Конституционный Суд РФ в постановлении от 8 декабря 2003 г. «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» ⁰ признал не соответствующей Конституции РФ, ее статьям 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52 часть четвертую статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса РФ и разъяснил, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения, влекущий прекращение уголовного дела, равно как и изменение государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения должны быть мотивированы со ссылкой на предусмотренные законом основания, а вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты и что законность, обоснованность и справедливость такого решения возможно проверить в вышестоящем суде.

В данном случае я полагаю, что Конституционный Суд РФ, восстановив право потерпевшего и вышестоящего прокурора на внесение кассационных жалобы и представления на такое судебное решение, не дал ответа, что делать, если суд кассационной инстанции оставляет без изменения определения суда о прекращении дела в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения, и вопрос о возможности пересмотра таких судебных решений по уголовным делам, вступивших в законную силу, в порядке надзора оставил открытым.

Прокуратура Республики Саха (Якутия) уже сталкивалась с подобной ситуацией. В результате дорожно-транспортного происшествия погибла женщина. Дело в отношении водителя было направлено в суд. В суде государственный обвинитель отказался от обвинения. Законный представитель потерпевшей, не согласившись с решением суда о прекращении дела в связи с отказом от обвинения государственным обвинителем, обратился в вышестоящий суд, который, отклонив его кассационную жалобу, оставил без изменения решение суда первой инстанции. В результате в данном конкретном случае права погибшей остались незащищенными.

Такие судебные решения подтверждают, что права потерпевшего в надзорной стадии процесса, по существу, сведены к нулю. Согласно ст. 405 УПК РФ в надзорном производстве пересмотр постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не допускаются.⁰

Для защиты прав потерпевшего следовало бы внести изменения в ст. 405 УПК РФ, предусмотрев правовую норму, допускающую пересмотр вступившего в законную силу судебного постановления о прекращении дела в связи с отказом прокурора от обвинения по основаниям, влекущим ухудшение положения лица, который возможен не иначе как по надзорному представлению прокурора или надзорной жалобе потерпевшего, частного обвинителя или их представителей.

В качестве осуществления реальной защиты прав потерпевшего следовало бы установить в УПК РФ правовую гарантию того, что в случае отказа государственного обвинителя от обвинения при отсутствии согласия на это со стороны потерпевшего судебное разбирательство по уголовному делу продолжается в общем порядке с возложением функции обвинения на потерпевшего, и отказ от поддержания обвинения прокурором не является обязательным для суда и не влечет автоматически вынесения определения о прекращении уголовного дела. По результатам такого судебного разбирательства, исходя из достаточности доказательств, суд мог бы вынести или обвинительный, или оправдательный приговоры.

Если же потерпевший не будет согласен с решением суда первой инстанции, то он должен иметь право не только на апелляционное и кассационное обжалование, но и на принесение надзорной жалобы на вступившие в законную силу оправдательный приговор или на определение суда о прекращении дела в связи с отказом от обвинения государственным обвинителем.

Я поддерживаю мнение Н. М. Гаевского о внесении изменений в ч. 7 ст. 246 УПК РФ и считаю, что в случае, если между государственным обвинителем и потерпевшим, его законным представителем и (или) представителем не достигнуто соглашение и потерпевший и его представители настаивают на уголовном преследовании, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке, но уже без участия данного государственного обвинителя.⁰

В целях совершенствования механизмов обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в уголовном процессе было бы целесообразным внесение ряда изменений в уголовно-процессуальное законодательство:

- отказ прокурора от обвинения или изменение им обвинения в суде должны быть обязательны для суда только при согласии с этим потерпевшего;

- потерпевший должен быть обеспечен правом пользования бесплатной юридической помощью с отнесением оплаты юридических услуг на счет судебных издержек и взысканием их с виновного в совершении преступления.

В этом плане государство могло бы взять на себя расходы по оплате юридических услуг потерпевшим от тяжких преступлений, то есть создать государственные адвокатские конторы за счет бюджетного финансирования.

Обеспечение прав и законных интересов жертвы преступления со стороны государственного обвинителя заключается в должном выполнении последним возложенной на него функции по поддержанию государственного обвинения, направленной на реализацию назначения уголовного судопроизводства, включающего защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений.

Статья 405 УПК РФ, по нашему мнению, не соответствует ст. 46 (ч. 1 и 2) Конституции РФ, которая гарантирует право на судебную защиту и обжалование в суде действий органов государственной власти и должностных лиц, исходит из обязанности государства обеспечить каждому рассмотрение его дела судебными инстанциями. Статья 50 (ч. 3) Конституции РФ закрепляет право каждого осужденного на пересмотр приговора вышестоящим судом. Учитывая, что ст. 123 (ч. 3) Конституции РФ гарантирует равноправие сторон в уголовном судопроизводстве, такое право на пересмотр приговора должно обеспечиваться и потерпевшему.

Представляется, что разработчики УПК РФ, справедливо заботясь о защите прав подозреваемого и обвиняемого, не учли должным образом положений Конституции РФ и международных правовых актов о защите прав каждого, включая и потерпевшего.

Характеристики

Список файлов ВКР