29196 (587001), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Обман возможен и в отношении личности мошенника, его должности, общественного положения, профессии (например, лицо выдает себя за работника правоохранительных органов и получает деньги под обещание облегчить участь привлеченного к уголовной ответственности лица).

Широко распространен в настоящее время мошеннический обман в намерениях, когда виновный обманывает потерпевшего в своих намерениях. Такой обман имеется, например, в случаях, когда виновный получает от потерпевшего деньги, обещая оказать определенную услугу, выполнить работу, берет имущество в прокат, обещая его вернуть, в долг при получении кредита и т.п., хотя фактически не имеет намерения ни выполнять работу или услугу, не возвращать вещь, взятую в прокат, ни погасить долг. Путем мошенничества субъект может приобрести право требования на чужое имущество: безналичные деньги, вклад в банке, заложенное имущество и пр.

Обман собственника или владельца имущества (либо лица, которому доверено управлять имуществом, поставлять, охранять его и т.д.) может заключаться в сознательном искажении истины или же умолчании об истине, когда виновный сознательно пользуется имеющимися у потерпевшего заблуждениями, возникающими независимо от него.

Своеобразным случаем обмана в намерениях является так называемое «мнимое посредничество», когда субъект обещает выполнить посреднические услуги по передаче взятки должностному лицу или помочь осуществить коммерческий подкуп лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, но фактически этого не собирается делать и завладевает чужим имуществом. По сложившейся практике, такой «посредник» отвечает за мошенничество, а если к тому же он сам склонил другое лицо к даче взятки или коммерческому подкупу (ч. 1 ст. 204 УК РФ), то он также несет ответственность за подстрекательство к совершению указанных преступлений (п. 18 ныне утратившего силу Постановления Верховного Суда СССР «О судебной практике по делам о взяточничестве» от 30 марта 1990 года №3)¹.

Злоупотребление доверием как способ мошенничества законодатель выделил в качестве самостоятельного способа совершения мошенничества, на что указывает наличие в диспозиции части первой ст. 159 УК РФ разделительного союза «или».

Мошенничество путем злоупотребления доверием будет иметь место тогда, когда виновный при хищении имущества или приобретении права на имущество пользуется доверительным отношением к нему собственника или иного владельцы этого имущества. Такое доверие может существовать вследствие родственных или дружеских отношений, длительного знакомства и сотрудничества, рекомендации и положительных характеристик, должностного положения виновного и т.п. Важно лишь, что бы уже при получении имущества вследствие доверительного к нему отношения, виновный имел намерение совершить хищение имущества, пользуясь оказываемым ему доверием.

В качестве примера приведем случай из судебной практики.

М.Д., М.А. и У. осужденные каждый 5 годам лишения свободы по ст. 159 ч. 3 п. п. «а», «б» УК РФ за мошенничество, совершенное организованной группой, в крупном размере обратились с кассационной жалобой в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда РФ за отменой в отношении них приговора Брянского областного суда от 24 мая 2007 года.

М.Д., М.А. и У., являлись членами МС ОО «МИЦ», созданного по принципу «финансовой пирамиды» и основным содержанием деятельности которого было приглашение большого количества новых членов, побуждение их к внесению вступительных денежных взносов, продвижение по установленной в организации иерархической схеме на более высокую ступень и извлечение из этого прибыли в свою пользу и в пользу третьих лиц.

М.Д., М.А. и У. считают, что их действия следует квалифицировать не как мошенничество, а как злоупотребление доверием без цели хищения по (ст. 165 УК РФ). Однако Судебная коллегия Верховного Суда РФ нашла приговор законным и обоснованным указав следующее. Осужденные М.Д., М.А. и У. знали, что их деятельность финансово рискованна, не является производственной или предпринимательской, не создает новых товаров, что в ее результате у новых членов организации возможны финансовые потери. Каждый из осужденных в соответствии с выполняемыми ими ролями проводил предварительное собеседование, участвовал в проведении собраний и индивидуальных собеседований со вступающими членами, учебных занятий и структурных встреч, принимал вступительные и страховые взносы. Из показаний потерпевших следует, что деньги в ООО «МИЦ» они внесли в связи с тем, что были введены в заблуждение и обмануты руководством МИЦ и осужденными, которыми для этого использовалась целая система вовлечения в организацию граждан и завладения их денежными средствами путем обмана и злоупотребления их доверием¹.

В третьем пункте Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 года №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» дано определение злоупотребление доверием, которое включает упоминание о возможности использования виновным элементов обмана. В этой связи нельзя не согласиться с С.А. Ворожцовым в том, что «злоупотребление доверием представляется лишь определенной формой обмана» ².

Действительно, доверительные отношения виновного с потерпевшим могут быть вызваны различными юридическими и иными основаниями, например, наличием между ними договорных отношений, длительным партнерством по бизнесу или просто личным знакомством. Эти доверительные отношения используются виновным в целях изъятия чужого имущества или получения права на него. При этом относительно корыстных целей своего контрагента потерпевший остается в неведении, что уже само по себе является обманом, который в данной ситуации осуществляется путем бездействия, т.е. умолчания об истинных намерениях одной из сторон. Более того к обману нередко прибегают именно для того, чтобы завоевать доверие потерпевшего, которое в частности может возникнуть в результате сообщения виновным ложных сведений о себе, например о своей личности или финансовом положении. Как, например, это бывает в довольно распространенных случаях безвозмездного приобретения имущества, продаваемого в кредит, когда приобретатель при оформлении договора предъявляет чужой или поддельный паспорт, фальшивую справку о доходах.

По мнению Л.Л. Кругликова «в отличие от обмана, при злоупотреблении доверием имущество получается субъектом на внешне законных основаниях, от собственного имени, без искажения событий прошлого или настоящего, которые могли бы воспрепятствовать подобному получению. Но с точки зрения субъективной, вступая в договорные отношения с собственником (владельцем), виновный действует недобросовестно, ибо не собирается выполнять достигнутую договоренность. Если же, вступая в такие отношения, субъект прибегает к искажению истины, использует чужие или подложные документы, то он действует не путем злоупотребления доверием, а посредством обмана» ¹.

С данным утверждением вряд ли можно согласиться, т. к. судебно следственная практика свидетельствует о том, что при мошенничестве обман, как правило, используется преступниками наряду со злоупотреблением доверием. Использование одного только злоупотребления доверием, так сказать, в чистом виде – достаточно редкое явление. Правоведы и практические работники пришли к единому мнению о том, что едва ли не единственным примером такого преступления можно назвать злоупотребление бланковой подписью, т.е. использование в целях завладения чужим имуществом незаполненного, но подписанного уполномоченным лицом бланка².

Наиболее распространенными в практике примерами совершения хищения путем злоупотребления доверием, как указывается в анализируемом нами Постановлении, является неисполнение принятых на себя лицом гражданско-правовых обязательств: обращение виновным товаров в свою пользу, полученных по договору бытового проката, либо приобретенных на предприятиях розничной торговли в кредит без внесения соответствующих платежей и взносов собственникам имущества.

2. Анализ элементов состава мошенничества

2.1 Объект и объективная сторона мошенничества

Объективная сторона мошенничества выражается в хищении чужого имущества, либо в приобретении права на имущество. От других составов хищения чужого имущества мошенничество отличается специфическими способами его совершения – обманом и злоупотреблением доверия.

Диспозиция статьи 159 УК РФ состоит из трех частей: в части 1 предусмотрен основной состав, в части 2 – квалифицированный и в части 3 – особо квалифицированный.

Часть 2 ст. 159 УК предусматривает мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору; неоднократно; лицом с использованием своего служебного положения; с причинением значительного ущерба гражданину.

Часть 3 ст. 159 УК предусматривает мошенничество, совершенное организованной группой; в крупном размере; лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.

Объектом мошенничества является собственность, выступающая как форма общественных отношений между людьми по поводу материальных благ.

К объективным признакам мошенничества относится: 1) изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц; 2) причинение этим действием реального материального ущерба собственнику или иному владельцу этого имущества; 3) противоправность совершения этих действий; 4) безвозмездность их совершения.

Анализ диспозиций норм УК РФ показывает, что в уголовном праве в качестве предмета хищения может выступать либо «имущество», либо «право на имущество» («право на имущество» является непосредственно предметом состава, предусмотренного ст. 159 УК РФ). Однако в УК РФ эти понятия не определены.

К содержанию термина «имущество» в науке уголовного права существует два подхода. Сторонники одного подхода рассматривают имущество и право на имущество как самостоятельные, отличные друг от друга, категории уголовного права¹. Сторонники другого подхода признают универсальным содержание имущества, раскрытое в ст. 128 ГК РФ, и относят к имуществу в уголовном праве, в том числе и имущественные права².

Данные подходы требуют уточнения. В российском законодательстве легальное универсальное определение термина «имущество» отсутствует, однако понятие «имущества» является базисным институтом гражданского права, а его содержание раскрывается в нормах ГК РФ.

Все ученые-цивилисты, исходя из толкования норм ГК РФ, единодушно признают, что в гражданском праве термин «имущество» употребляется в трех значениях: 1) вещь или совокупность вещей (в таком значении данный термин употребляется, например, в ст. ст. 301–303, 305 ГК РФ); 2) вещи и имущественные права (ст. ст. 63, 128 ГК РФ); 3) вещи и имущественные права, а также имущественные обязанности и исключительные права (ст. ст. 132, 340, 1013, 1173 ГК РФ).

Представляется необходимым сделать два замечания. Во-первых, в связи с тем, что объекты исключительных прав относятся к категории нематериальных объектов и к ним неприменимы нормы о праве собственности, преступные посягательства на исключительные права образуют самостоятельные составы преступлений (ст. ст. 146, 147, 180 УК РФ). Следовательно, исключительные права в уголовном праве к имуществу не относятся и не являются предметом хищений.

Во-вторых, законодательное определение термина «имущественное право» в настоящее время отсутствует, и общего мнения по данному поводу в науке гражданского права также не существует. Наиболее обоснованным представляется следующее понятие, основанное на анализе норм международного, конституционного и гражданского права. Под имущественными правами понимаются: во-первых, вещные права участников гражданских правоотношений, возникающие по поводу владения, пользования и распоряжения имуществом, во-вторых, обязательственные права требования, вытекающие как из договорных, так и из внедоговорных обязательств¹. Для аргументации своей позиции будем исходить именно из такого понимания имущественных прав.

Уголовное право, равно как и другие отрасли российского права, не предлагает самостоятельного определения имущества. Поэтому обоснованно сформулировать данное понятие в том значении, в котором оно используется в УК РФ, можно только путем последовательного толкования норм УК РФ, согласовываясь с нормами гражданского права.

Буквальное толкование норм УК РФ позволяет сделать вывод, что данный Кодекс относит к «имуществу» только вещи. Значит ли это, что «право на имущество» в уголовном праве тождественно «имущественным правам» в гражданском? Если «имущество» – это вещи, то соответственно «право на имущество» – это право на вещи. Следовательно, данное право является вещным², в отличие от обязательственного права, представляющего собой право на действия обязанного лица. А значит, «право на имущество», являющееся вещным правом, нельзя отождествлять с «имущественным правом», поскольку имущественные права включают в себя не только вещные, но и обязательственные права.

Представляется, что обязательственные права предметом хищений выступать не могут: указанное следует как из содержания УК РФ, так и из юридической природы данных прав³. Приобретая обязательственное право, преступник приобретает не право непосредственно на вещь, а право на действия обязанного лица, и может только требовать предоставления ему вещи. Таким образом, реальная возможность распорядиться этой вещью возникает только после ее фактического получения, и предметом хищения будет являться именно имущество, а не право на него. Каким же образом следует квалифицировать содеянное в таких случаях? Так как обязательственные права возникают именно из обязательства, то их приобретение всегда связано с документальным удостоверением якобы имеющего место обязательства. Поэтому квалификация должна осуществляться по ч. 2 ст. 327 УК РФ, как подделка удостоверения или иного официального документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей, в целях его использования, и по ст. 159 УК РФ как мошенничество (если же вещь не была получена, то требуется ссылка на ч. 3 ст. 30 УК РФ, т.е. покушение на мошенничество).

Как представляется, «право на имущество» в уголовном праве выступает в качестве самостоятельного предмета хищений. Преступник, приобретая «право на имущество» (вещное право), зафиксированное в правоустанавливающем документе, получает возможность распоряжаться вещью даже без непосредственного воздействия на нее, т.е., по сути, обладание вещным правом равносильно обладанию самой вещью (исчерпывающий перечень вещных прав содержит ГК РФ, относя к ним право собственности. право пожизненного наследуемого владения земельным участком, право постоянного пользования земельным, участком сервитуты право хозяйственного ведения и оперативного управления права членов семьи собственника жилого помещения (ст. ст. 209, 265, 268, 274, 277, 294,296, 292).

Однако если это так, то обоснованно ли противопоставление в УК РФ «права на имущество» и «имущества» как предметов хищений? Представляется, что такой подход законодателя является не совсем корректным и создает ряд проблем. Первая проблема заключается в том, что разграничение в диспозиции ст. 159 УК РФ имущества и права на имущество вступает в противоречие с родовым понятием хищения, закрепленным в примечании 1 к ст. 158 УК РФ. Данная норма определяет в качестве предмета хищения только имущество и не содержит какого-либо указания на право на имущество, т.е., следуя логике законодателя, право на имущество предметом хищения не является. Косвенным подтверждением такого вывода является и формулировка ст. 159 УК РФ, в которой речь идет не о хищении права на имущество, а о приобретении права на чужое имущество.

В науке уголовного права уже неоднократно обращалось внимание на данное противоречие, и диспозиция ст. 159 УК РФ подвергалась обоснованной критике¹. Поскольку мошенничество является одной из форм хищений, то соответственно приобретение права на имущество также является хищением и, по сути, представляет собой «обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц», о котором говорится в примечании 1 к ст. 158 УК РФ.

Другая проблема связана с тем, что право на имущество может выступать предметом не только мошенничества, но и других форм хищения. Например, право на недвижимость может стать предметом присвоения или растраты², однако согласно ст. 160 УК РФ предметом данных преступных деяний является только имущество, а не право на него.

Вероятно, такое изложение диспозиций статей УК РФ, устанавливающих ответственность за хищение, объясняется исторической традицией: все действовавшие ранее уголовные кодексы (УК РСФСР 1922 г., 1926 г., 1960 г.) содержали аналогичные формулировки в части, касающейся предмета хищения. Представляется, что в современных условиях, характеризующихся активным вовлечением имущественных прав в хозяйственный оборот, для разрешения указанных проблем необходимо внести ряд изменений в статьи УК РФ, устанавливающие ответственность за преступления против собственности.

Характеристики

Список файлов ВКР