Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Решение по этому делу интересно в нескольких аспектах.

Представляется, что суд не уделил достаточного внимания установлению самого факта причинения морального вреда. Ведь даже если предположить, что истец пользовался у своих знакомых репутацией профессионала, чуждающегося получения любых материальных выгод иным, кроме осуществления профессиональной деятельности, способом, такое предположение противоречило бы факту предъявления истцом требования о выплате далеко не «символической» суммы компенсации. Кроме того, применение ст. 151 ГК РФ в сочетании со ст. 514 ГК РСФСР 1964 года требует наличия вины в действиях ответчика хотя бы в форме неосторожности, то есть непредвидения ответчиком того, что своими действиями он причинит истцу нравственные страдания, хотя по обстоятельствам дела должен был и мог это предвидеть. Несмотря на то что бремя доказывания отсутствия вины возлагается на правонарушителя, ответчик должен был бы справиться с этой нетрудной для него при таких обстоятельствах дела задачей.

Не представляется обоснованным и возложение ответственности на банк, который вообще не совершал каких-либо действий, нарушающих права истца. И, наконец, о размере присужденной по данному делу компенсации – 100 тысяч рублей. Сравним этот размер с размером компенсации по другому делу, где престарелым родителям, потерявшим в результате неосторожного преступления единственного сына, была присуждена компенсация морального вреда в размере 40 тысяч рублей, то есть по 20 тысяч рублей каждому⁰. Если бы оба эти решения были вынесены одним и тем же составом суда, то предположение о справедливости второго решения заставило бы считать первое невероятным кощунством и глумлением над истцами. Однако, поскольку эти дела рассматривались разными судами, эта ситуация не противоречит законодательству, а всего лишь кажется несправедливой, что еще раз подчеркивает необходимость установления единой методологии и базиса в подходе судов к определению размера компенсации морального вреда.

Еще в одном деле ответчик в интервью, опубликованном в средстве массовой информации, отзываясь об истице, журналистке по профессии, заявил, что «эта девица ведет достаточно свободный образ жизни, пьет, курит и совмещает две древнейшие профессии» ⁰. Истица заявила требование о компенсации морального вреда, определив его в размере 500 тысяч долларов США.

Представитель ответчика утверждал, что под древнейшей профессией ответчик не подразумевал какой-либо недостойной профессии. Однако представитель истицы настаивал на определенности общепринятого понимания словосочетания «древнейшая профессия».

В этом случае решение суда об удовлетворении иска представляется законным и обоснованным с учетом того, что суд снизил размер компенсации до 500 рублей (то есть примерно в 5 тысяч раз) по сравнению с заявленным истицей.

Безусловно, для определения размера компенсации заслуживающими внимания обстоятельствами должны являться широта распространения оскорбительных сведений и степень неприличия формы их выражения.

В качества примера учета широты распространения сведений можно привести дело, где, взыскав с ответчика в порядке возмещения морального вреда в пользу истца 100 рублей вместо указанной истцом в исковом заявлении суммы в размере 1 тысяч рублей, суд в обоснование этого сослался на то, что не соответствующие действительности порочащие истца сведения (о причастности его к краже имущества) были изложены в направленном в прокуратуру района письме и стали известны лишь ограниченному кругу лиц, а потому, по мнению суда, его переживания в связи с публикацией не могли быть столь значительны.

Наконец, оскорбление может быть нанесено при отсутствии распространения каких-либо сведений о потерпевшем, «один на один» – например, плевок, непристойный жест, оскорбительное письмо потерпевшему, содержащее нецензурные выражения. Такие действия умаляют достоинство человека, подрывая его уважение к самому себе, и порождают право на компенсацию морального вреда. В этом случае должен применяться общий состав оснований ответственности за причинение морального вреда (включая вину его причинителя), так как отсутствие факта распространения сведений не позволяет применять ст. 1100 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда может быть уменьшен путем применения коэффициента индивидуальных особенностей потерпевшего, если причинителю вреда удастся доказать, что такая форма общения являлась общепринятой нормой в кругу общения потерпевшего и применялась им самим в общении с другими лицами. Применение самим потерпевшим оскорблений в отношении других лиц дает основание предполагать их приемлемость для него самого и может также рассматриваться как грубая неосторожность с его стороны, спровоцировавшая неправомерное действие правонарушителя⁰.

Возвращаясь к вопросу о компенсации морального вреда, причиненного опорочением чести и достоинства, можно остановиться на случае, затронутом в приведенном выше примере, когда суд взыскал компенсацию морального вреда за распространение сведений о причастности лица к краже имущества, изложенных в направленном в прокуратуру письме. Интересен вопрос, является ли письмо в прокуратуру с сообщением о действиях конкретного лица, содержащих признаки состава преступления, распространением порочащих сведений в смысле ст. 152 ГК РФ, порождающим право на компенсацию морального вреда.

Важность решения этого вопроса несомненна, так как законопослушный гражданин, добросовестно предполагая, что известное ему лицо совершило преступление, и, желая сообщить об этом в правоохранительные органы, по-видимому, воздержится от такого сообщения, если не будет уверен в том, что ему не придется компенсировать этому лицу моральный вред, если эти сведения не подтвердятся. Заведомо ложное сообщение подобных сведений образует состав заведомо ложного доноса (ст. 306 УК), но интересен случай «добросовестного доноса» – воздержание от таких доносов вряд ли будет способствовать искоренению преступности в нашем обществе, поэтому именно такой случай является предметом нашего рассмотрения.

Обращение (письменное или устное) гражданина к должностному лицу, управомоченному принимать сообщения о совершенных или готовящихся преступлениях и принимать решения о возбуждении уголовного дела, является обращением к государственному.

Статья 144 УПК РФ обязывает прокурора, следователя, орган дознания и судью до принятия решения по заявлению провести проверочные действия, заключающиеся в истребовании материалов и получении объяснений. Предоставлять третьим лицам, в том числе и лицу, о котором идет речь в заявлении, информацию, содержащуюся в заявлении гражданина, эти должностные лица не вправе, а потому, если они такое распространение совершают или допускают до подтверждения истинности содержащейся в заявлении информации, они и должны (точнее, государство в порядке ст. 1070 ГК РФ) нести соответствующую ответственность, в том числе и компенсировать причиненный потерпевшему моральный вред.

Интересным является вопрос о том, является ли сообщение сведений самому должностному лицу распространением информации. Поскольку в данном случае в компетенцию должностного лица входит проверка соответствия действительности сообщенных сведений, а презумпция невиновности (ст. 49 Конституции РФ) обязывает это должностное лицо не доверять сообщаемой информации до тех пор, пока она не будет подкреплена соответствующими доказательствами, умаления чести гражданина в глазах должностного лица изначально произойти не может, а если сведения не подтвердятся, то этого не произойдет и впоследствии. Следовательно, у лица, о котором сообщается в заявлении, не может возникнуть право требовать от подателя заявления компенсации морального вреда.

Большую актуальность приобретает вопрос о том, подпадает ли под действие ст. 152 ГК РФ распространение лицом своего мнения о событиях и явлениях окружающей действительности, который все чаще оказывается в поле зрения российских правоведов. Правильное решение этого вопроса, несомненно, имеет весьма большое значение, поскольку он тесно связан с важнейшими конституционными правами и свободами человека и гражданина и пределами их осуществления. В числе этих прав и свобод следует назвать свободу иметь и распространять собственные убеждения и действовать в соответствии с ними, свободу мысли и слова, свободную передачу и распространение информации любым законным способом. Поставленный вопрос тесно связан и со свободой массовой информации (ст. 28, 29 Конституции РФ).

Понятно, что установить действительный характер распространенных сведений может лишь суд в результате исследования всех обстоятельств дела. Во многих случаях отграничение выраженного мнения от сообщения о факте может оказаться весьма затруднительным, а от решения этого вопроса зависит правильное определение предмета и пределов доказывания по делу. Поэтому нельзя поддержать мнение С. Полякова о том, что дела этой категории в определенных случаях не должны подлежать рассмотрению в суде⁰. Это являлось бы нарушением права граждан на судебную защиту хотя бы уже потому, что существенные для дела обстоятельства (имело место выражение мнения или сообщение о факте) устанавливались бы вне рамок гражданского судопроизводства.

3.2. Распределение ответственности при множественности причинителей вреда

Вопрос о распределении ответственности за причинение морального вреда особенно часто возникает при рассмотрении требований о компенсации морального вреда, сопряженных с требованиями о защите чести, достоинства и деловой репутации граждан. Поскольку подавляющее большинство такого рода дел возникает в связи с распространением не соответствующих действительности сведений в различных средствах массовой информации, соответствующие иски предъявляются, как правило, к двум и более ответчикам– автору публикации и редакциям средств массовой информации. В случае признания права истца на компенсацию морального вреда перед судом встает задача возложения на ответчиков соответствующей обязанности. Как показывает анализ судебной практики, суды в большинстве случаев применяют возложение ответственности в долях. Поясним это на примерах.

Истец предъявил в суде к автору публикации и редакции газеты иск о защите чести и достоинства и взыскании компенсации морального вреда. Истец в обоснование иска сослался на то, что в газете была помещена публикация, в которой сообщались не соответствующие действительности и порочащие его сведения. Суд вынес решение, которым признал распространенные в отношении истца сведения не соответствующими действительности, обязал редакцию газеты в течение 10 дней со дня вступления решения в законную силу опровергнуть их и принести истцу публичные извинения, а также взыскал с автора публикации в качестве компенсации морального вреда 500 рублей, а с редакции газеты – 1500 рублей.

В другом деле в газете были опубликованы статьи, в которых два автора указывали, что истец – главный редактор одного из средств массовой информации ненадлежащим образом использовал денежные средства, предоставленные учредителями этого средства массовой информации. Ответчики не смогли подтвердить соответствие действительности распространенных сведений, и суд, признав распространенные сведения не соответствующими действительности, обязал газету опубликовать опровержение и взыскал в качестве компенсации морального вреда с редакции 3 тысячи рублей и с каждого из авторов – по 1 тысячи рублей.

В следующем деле истец – государственный служащий предъявил к ответчику, давшему интервью корреспонденту газеты (истец и ответчик занимали ответственное положение в системе органов государственной власти), и к самой газете, опубликовавшей это интервью, иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, которые, по мнению истца, оказались опорочены в результате распространения не соответствующих действительности сведений. В интервью содержалось утверждение о совершенных истцом финансовых правонарушениях. Истец просил суд обязать автора интервью опровергнуть распространенные сведения и взыскать с него компенсацию за причиненный моральный вред в размере 1 рубля, а также обязать газету опубликовать опровержение и взыскать с нее компенсацию морального вреда в размере 500 тысяч рублей Решением суда с автора интервью взыскан в качестве компенсации морального вреда 1 рубля, с газеты – 100 тысяч рублей. Решением суда кассационной инстанции размер взысканной с газеты компенсации был снижен до 100 рублей⁰.

Видимо, ответчикам не удалось доказать соответствие действительности распространенных ими сведений, и, таким образом, в каждом из этих случаев имело место совместное причинение авторами публикаций и средствами массовой информации морального вреда истцам. Существовала причинная связь между совместными действиями ответчиков и наступившим результатом этих действий – моральным вредом. Этот вред подлежал компенсации. Согласно ст. 1080 ГК РФ, лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. Солидарная ответственность причинителей вреда означает, что потерпевший вправе требовать возмещения причиненного вреда (в данном случае – компенсации морального вреда) как от всех причинителей совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и частично (п. 1 ст. 323 ГК РФ). Если потерпевший не получит полной компенсации от одного из сопричинителей вреда, он имеет право требовать недополученное от остальных сопричинителей вреда, при этом они остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью (п. 2 ст. 323 ГК РФ).

Таким образом, по общему правилу ст. 1080 ГК РФ компенсация должна взыскиваться с соответчиков солидарно. Впрочем, ст. 1080 допускает отступление от этого общего правила: по заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным п. 2 ст. 1081 ГК РФ. Пункт 2 ст. 1081 ГК РФ устанавливает, что причинитель вреда, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда, а при невозможности определить степень вины доли признаются равными.

Суд может применить к сопричинителям вреда долевую ответственность при одновременном наличии двух условий:

1. если потерпевший заявляет о возложении на причинителей вреда ответственности в долях;

2. если это соответствует интересам потерпевшего.

Первое условие обычно выполняется, поскольку именно истцы в большинстве случаев формулируют исковые требования. Однако второе условие практически всегда (в том числе и в упомянутых делах) не выполняется. С точки зрения реального взыскания компенсации солидарная ответственность ставит потерпевшего в более выгодное положение по сравнению с долевой, поскольку все те возможности, которые предоставляет потерпевшему возложение на причинителей долевой ответственности, с избытком охватываются возможностями, предоставляемыми ему при возложении солидарной ответственности. Если потерпевший не захочет в полном объеме воспользоваться возможностями, которые предоставляет ему солидарная ответственность, он вправе по своему усмотрению производить взыскание с причинителей в долях.

Характеристики

Список файлов ВКР