Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

А между тем решение данной проблемы дореволюционным правоведам представлялось иначе. Интересные рассуждения на этот счет имеются в материалах редакционной комиссии по составлению проекта Гражданского уложения. Там отмечается, что процесс об убытках страдает тем недостатком, что суды лишены права определять размер вознаграждения по своему усмотрению и могут присуждать лишь такие убытки, цифры которых вполне доказаны. Между тем для истца доказать в точных цифрах размер убытков представляется в большинстве случаев невозможным, и суды, несмотря на доказанность самого права на вознаграждение, на несомненное существование убытков, отказывают в иске лишь по недоказанности точной цифры убытков. Подобная несправедливость в отношении лиц, потерпевших убытки, равняющаяся, в сущности, отказу им в правосудии, должна быть устранена предоставлением суду права определять размер убытков по своему усмотрению. Разумеется, усмотрение суда не должно быть произвольным: суд обязан установить размер убытков по соображениям всех обстоятельств дела.

Данные рассуждения послужили основанием для включения в книгу V проекта Гражданского уложения нормы следующего содержания: «Если установление размера вознаграждения за убытки… по свойству требования, не может быть подчинено общему правилу о подтверждении иска доказательствами, то вознаграждение может быть назначено судом по справедливому усмотрению, основанному на соображении всех материалов дела» (ст. 1657).⁷⁸

Правило аналогичного содержания сегодня можно обнаружить в п. 3 ст. 7.4.3 Принципов международных коммерческих договоров: «Если размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности, определение их размера осуществляется по усмотрению суда» ⁷⁹.

Конечно, и в действующем российском гражданском законодательстве неплохо было бы иметь такую норму. Однако ее отсутствие не должно служить препятствием к изменению судебно-арбитражной практики по рассмотрению споров, связанных с возмещением убытков, причиненных нарушением договорных обязательств. Легальным основанием для этого могла бы служить норма, устанавливающая обязанность должника возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (п. 1 ст. 393 ГК РФ), и положения, содержащиеся в ст. 6 ГК РФ, в соответствии с которыми при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости.

Расширению сферы применения такой формы ответственности, как возмещение убытков, причиненных нарушением договорных обязательств, могло бы способствовать включение в ГК РФ, в общие положения об обязательствах (гл. 25) или в общие положения о договоре (гл. 27), норм о конкретных и абстрактных убытках.

На сегодняшний день выделение конкретных и абстрактных убытков является общепринятым как для права стран континентальной Европы, так и для англо-американского права. Под конкретными убытками обычно понимаются фактически понесенные кредитором расходы в связи с неисполнением обязательств должником, например, дополнительные расходы кредитора по сделке, заменяющей договор, не исполненный должником. Абстрактные убытки представляют собой более простой способ исчисления убытков для тех случаев, когда, например, товар, являющийся предметом договора, нарушенного должником, имеет биржевую или рыночную цену. В этом случае разница между договорной и рыночными ценами и составляет убытки, размер которых не нуждается в специальном доказывании.

Отмеченное обстоятельство характерно и для международно-правовых актов. Например, в Принципах международных коммерческих договоров положения о конкретных и абстрактных убытках (ст. 7.4.6) приобретают всеобщий характер и подлежат применению к любым видам договорных обязательств. В частности, согласно норме об абстрактных убытках, если потерпевшая сторона прекратила договор и не совершила заменяющую сделку, однако в отношении предусмотренного договором исполнения имеется текущая цена, сторона может получить разницу между договорной и текущей ценой, существующей на момент прекращения договора, а также возмещение любого последующего ущерба.

К сожалению, в ГК РФ нормы о конкретных и абстрактных убытках содержатся только в ст. 524, помещенной в гл. 30 и распространяющей свое действие лишь на договор поставки. Вместе с тем представляется, что имеется принципиальная возможность применять правила, предусмотренные ст. 524 ГК РФ, и к иным видам договорных обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью (по аналогии закона). Такое развитие событий значительно облегчило бы кредитору процесс доказывания размера причиненных убытков, что, безусловно, пошло бы на пользу имущественному обороту в целом.

Как свидетельствуют статистические данные о деятельности арбитражных судов и разрешаемые ими споры, связанные с различными нарушениями договорных обязательств, на сегодняшний день основным средством защиты прав кредиторов в случаях нарушения должниками договорных обязательств остается взыскание законной или договорной неустойки. Редкий договор (из попадающих в поле зрения арбитражных судов) не содержит условия об ответственности сторон в виде обязанности уплаты неустойки на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения договорных обязательств.

Принимая во внимание совершенно особое место неустойки среди средств защиты участников российского имущественного оборота (в условиях явной непопулярности такой формы ответственности, как возмещение убытков), пришла пора пересмотреть судебно-арбитражную практику по спорам, связанным со взысканием неустоек за нарушения договорных обязательств, которая, по сути, до настоящего времени допускает произвольное уменьшение размера неустойки по усмотрению суда.

Как известно, действующий ГК РФ (ст. 333) не связывает напрямую право суда на уменьшение неустойки с размером убытков, причиненных кредитору нарушением договорного обязательства со стороны должника, как это было сделано, например, в ГК РСФСР 1964 г. Критерием уменьшения неустойки служит соразмерность последствиям допущенного должником нарушения обязательства. Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (п. 42) рекомендует судам при решении вопроса об уменьшении неустойки исходить из того, что размер неустойки может быть уменьшен только в том случае, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Однако при оценке таких последствий судом могут приниматься во внимание в том числе обстоятельства, не имеющие прямого отношения к последствиям нарушения обязательства (цена товаров, работ, услуг, сумма договора и т.п.)⁸⁰.

В период, когда формировалась судебно-арбитражная практика по применению ст. 333 ГК РФ, в качестве обстоятельств, свидетельствующих о необходимости уменьшения неустойки, принимались во внимание и незначительность просрочки исполнения обязательства, и превышение размера неустойки над суммой задолженности за товары, работы, услуги, и взыскание с должника процентов годовых за пользование чужими денежными средствами и т.д. Более того, нередко встречались дела, при разрешении которых суд уменьшал неустойку при отсутствии ходатайства ответчика об этом (т.е. по собственной инициативе суда) либо при рассмотрении дела в апелляционной, кассационной или надзорной инстанциях, когда этот вопрос в суде первой инстанции вообще не рассматривался. В конце концов уменьшение неустойки при ее несоразмерности последствиям допущенного нарушения обязательства стало рассматриваться в качестве не права суда, а его процессуальной обязанности.

Справедливости ради надо отметить, что в тот период необузданной инфляции такая судебно-арбитражная практика во многом находила свое оправдание в крайне низком уровне договорной работы, характерном для участников российского имущественного оборота. В огромном числе договоров устанавливались неустойки, во много раз превышающие все разумные пределы (например, до 10% от суммы задолженности за каждый день задержки оплаты товаров, работ или услуг (т.е. 3600 процентов годовых)), отсутствовали в договорах и какие-либо ограничения предельной суммы неустоек.

Однако те времена канули в Лету (во всяком случае, очень хочется на это надеяться). В современных же условиях произвольное уменьшение судом (в том числе по собственной инициативе при отсутствии ходатайства ответчика) размера неустойки, предусмотренной сторонами в договоре на случай его нарушения, представляется неприемлемым, а соответствующая судебно-арбитражная практика – подлежащей пересмотру.

3.2 Прекращении обязательств

В силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности (статья 307 ГК РФ).

Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ принято значительное число разъяснений, посвященных применению положений главы 26 Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств⁸¹.

Обязательственное правоотношение, представляя собой алгоритм действий его сторон, направленных на удовлетворение того или иного выраженного в обязательстве имущественного интереса, по своей сути не может существовать бессрочно. Обязательство, оформляя правоотношение участников гражданского оборота по достижению определенной имущественной цели и имея своим содержанием право управомоченной стороны на известное действие со стороны должника, возникнув, стремится к прекращению его исполнением. В силу данной предпосылки основным способом прекращения обязательств является их надлежащее исполнение (статья 408 ГК РФ), при котором должник, стремясь освободиться от лежащей на нем обязанности, совершает в пользу кредитора предусмотренное обязательством действие (либо воздерживается в течение установленного срока от совершения соответствующего действия).

Следует учитывать, что правопрекращающим эффектом обладает не любое, а лишь надлежащее исполнение, т.е. исполнение, осуществленное в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями (статья 309 ГК РФ). Ненадлежащее исполнение (например, предоставленное в ненадлежащем месте, произведенное с просрочкой, частичное и т.п.) не прекращает обязательство, а порождает право кредитора на применение к должнику соответствующих мер ответственности.

Прекращение обязательств происходит при наступлении соответствующих правопрекращающих юридических фактов. Глава 26 ГК РФ, посвященная прекращению обязательств, кроме надлежащего исполнения, называет еще восемь оснований, при которых наступает погашение обязательственного правоотношения. К числу данных оснований отнесены: 1) отступное; 2) новация; 3) зачет; 4) прощение долга; 5) совпадение должника и кредитора в одном лице; 6) невозможность исполнения, в том числе в результате издания акта государственного (муниципального) органа; 7) смерть гражданина, являвшегося должником или кредитором в обязательстве, связанном с личностью данного гражданина; 8) ликвидация юридического лица.

Следует обратить внимание, что надлежащее исполнение, а также первые четыре из указанных выше оснований относятся к способам прекращения, являющимся по своей правовой природе сделками и наступающим по воле участников обязательства.

Одним из оснований прекращения договорных обязательств в натуре является прекращение обязательства новацией долга в заемное обязательство (ст. ст. 414, 807, 818 ГК РФ), по которому должник может передать (возвратить) кредитору в установленный срок не только деньги, но и вещи, определенные родовыми признаками. При этом особенность новации состоит, во-первых, в том, что между первоначальным обязательством и новированным обязательством имеется определенная правовая связь, при этом экономическая цель новированного обязательства состоит в устранении дисбаланса во взаимоотношениях сторон, возникшего в результате неисполнения должником его обязанности по договору; во-вторых, сохраняется субъектный состав обязательства, т.е. как в первоначальном, так и во вновь возникшем обязательстве выступают тот же кредитор и тот же должник.

Сама по себе новация долга в заемное обязательство не решает проблему надлежащего исполнения обязательства в натуре, так как указанные виды обязательств имеют свою специфичную правовую природу и соответствующие особенности, не учитывать которые нельзя. Например, невозможно требовать исполнения обязанности в натуре при отсутствии данного имущества у должника, тем более за пределами срока исполнения обязательства.

ООО «А» (далее – общество) обратилось в арбитражный суд с иском к ОАО «Р» (далее – разрез) о понуждении исполнить обязательство в натуре – отгрузить 95600 тонн угля марки КСНР в соответствии с соглашением от 01.09.2000 к договорам подряда.

Обществом (подрядчиком) и разрезом (заказчиком) с 1994 по 1999 гг. заключено 14 договоров подряда, по условиям которых подрядчик обязался выполнить строительно-монтажные работы, а заказчик – оплатить их путем перечисления денежных средств и поставки угля, строительных материалов и товаров народного потребления.

В связи с невыполнением заказчиком своих обязательств по оплате выполненных подрядчиком работ сторонами заключено соглашение от 01.09.2000, которым подтверждено наличие у разреза невыполненных обязательств по оплате строительных работ путем поставки обществу 95600 тонн угля марки КСНР по указанным в соглашении договорам подряда и отсутствие у общества каких-либо обязательств перед разрезом по этим договорам.

Также стороны договорились о замене первоначальных обязательств по договорам подряда на заемное обязательство, согласно которому заказчик должен возвратить подрядчику в период с 1 по 31 декабря 2000 г. 95600 тонн угля марки КСНР. Заказчик своих обязательств по соглашению не исполнил, что послужило основанием для обращения подрядчика в суд с настоящим иском.

Решением суда, оставленным без изменения апелляционной инстанцией, иск был удовлетворен со ссылкой на положения ст. ст. 309, 310, 506 ГК РФ, согласно которым обязательства должны исполняться надлежащим образом, односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается, следовательно, требование истца об обязании ответчика исполнить обязательство в натуре является обоснованным.

Суд кассационной инстанции судебные акты отменил, в удовлетворении иска отказал, посчитав, что в соответствии с соглашением от 01.09.2000 стороны заменили первоначальные обязательства заказчика по осуществлению расчетов за выполненные по договорам подряда работы на обязательство по поставке угля, вследствие чего к правоотношениям сторон следует применять нормы главы 30 ГК РФ о договоре поставки. Кроме того, суд кассационной инстанции сослался также на п. 1 ст. 511 ГК РФ, согласно которому поставщик, допустивший недопоставку товаров в отдельном периоде поставки, обязан восполнить недопоставленное количество товаров в следующем периоде (периодах) в пределах срока действия договора поставки, если иное не предусмотрено договором. Поскольку соглашение от 01.09.2000 не предусматривало иного срока передачи угля и ответчиком в установленный соглашением срок уголь поставлен не был, обязанность ответчика по поставке продукции прекратилась в связи с истечением установленных соглашением сроков.

Характеристики

Список файлов ВКР