Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 6)

Кроме того, сделкоспособность несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет, имеющих попечение родителей, отличается от сделкоспособности детей, лишенных такого попечения. Так, несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет согласно п. 2 ст. 26 ГК имеют право самостоятельно, без согласия родителей, усыновителей, попечителя распоряжаться своими заработком, стипендией и иными доходами. В то же время в соответствии с п. 1 ст. 37 ГК попечителю несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет предоставлено право расходовать доходы подопечного несовершеннолетнего, в том числе и доходы, причитающиеся подопечному от управления его имуществом. При этом данные суммы должны расходоваться попечителем на нужды ребенка и в его интересах, что контролируется ООиП (п. 1 ст. 37 ГК). Положение п. 1 ст. 37 ГК в отношении детей, лишенных попечения родителей, имеющих в силу п. 2 ст. 26 ГК способность самостоятельно распоряжаться своими доходами, является противоречивым и нарушает единообразное представление о дееспособности несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет.

Расположение ссылки на ст. 37 ГК РФ в норме п. 3 ст. 60 СК РФ, ее отсутствие в ГК приводит к неправильному представлению о распространении действия нормы ст. 37 ГК РФ, а именно к игнорированию разрешения ООиП для сделок, осуществляемых детьми с согласия родителей. Такой прием законодательной техники нельзя считать удачным. Учитывая, что предмет семейного права составляют имущественные отношения между членами семьи, а отношения по распоряжению имуществом ребенка имеют место между несовершеннолетним и третьими лицами (не родителем и ребенком) и составляют предмет права гражданского, регулирование таких отношений должно в полной мере отражаться в номах ГК РФ. Целесообразным было бы внести изменения в статью 37 ГК, распространив ее на все категории несовершеннолетних граждан, включив положения о контроле ООиП за действиями не только опекунов и попечителей ребенка, но и родителей, усыновителей.

Более того, достаточно общая формулировка нормы п. 2 ст. 37 ГК часто неправильно понимается и, соответственно, применяется в конкретных случаях совершения сделок, влекущих уменьшение имущества ребенка. Является ли это следствием только действий лиц, применяющих норму, или сама норма сформулирована таким образом, что вызывает неправильное и не единообразное ее понимание в судебной практике⁷⁰. В пользу последнего положения свидетельствуют те юридико-технические приемы, которые использует законодатель: 1) ГК РФ требует обязательного получения согласия «законного представителя» на сделки, совершаемые самим несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет, согласно ст. 26; 2) в законодательстве есть случаи, когда «законный представитель» должен давать согласие на сделку, совершаемую третьим лицом (не самим несовершеннолетним), в результате которой происходит уменьшение (ущемление) прав несовершеннолетнего (обмен жилого помещения, вселение в жилое помещение других граждан в качестве челнов семьи, изменение договора найма, замена жилого помещения жилым помещением меньшего размера, приватизация жилого помещения, отчуждение собственником жилого помещения, в котором проживает ребенок)⁷¹.

И, казалось бы, норма ст. 37 ГК РФ должна применяться в обеих ситуациях, распространяться на сделки, свершаемые как самим ребенком (заручившимся согласием своих родителей, лиц из заменяющих), так и совершаемые иными лицами в отношении его имущества (нанимателем или собственником жилого помещения, членом семьи которого является ребенок). В то же время, законодатель в некоторых нормах особо оговаривает случаи получения разрешения ООиП на сделки в отношении имущества ребенка, придавая специальный характер указанным нормам. Так, п. 4 ст. 292 ГК предусмотрено, что отчуждение жилого помещения, в котором проживают оставшиеся без родительского попечения несовершеннолетние члены семьи собственника (о чем известно ООиП), если при этом затрагиваются права или охраняемые законом интересы указанных лиц, допускается с согласия ООиП. С аналогичным приемом мы сталкиваемся в жилищных отношениях. Так, обмен жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние, являющиеся членами семьи нанимателя данного жилого помещения, допускается с предварительного согласия ООиП⁷². Получается, что если в отношении других распорядительных сделок с жилым помещением, занимаемым по договору социального найма (изменение договора, замена жилого помещения, вселение иных лиц) согласие ООиП Жилищным кодексом не предусмотрено, то оно необходимо только в отношении сделок по обмену. В то время как при замене жилого помещения или расторжении договора социального найма происходит уменьшение имущественных прав ребенка (или отказ от них). Данный вывод не в пользу защиты прав детей свидетельствует о том, что норма ст. 37 ГК РФ утрачивает свое общее значение, учитывая, что все жилищные отношения урегулированы ЖК РФ, в том числе с участием несовершеннолетних⁷³. Данный закон, с одной стороны, является актом специального действия, регулирующим все жилищные отношения, с другой стороны, общего приоритетного действия по отношению к другим нормативным актам, в том числе и ГК РФ. На мой взгляд, такие приемы юридической техники (прямое ограничение применения ст. 37 ГК РФ) приводят больше не к защите прав несовершеннолетних, а к умалению этих прав. Для обеспечения равной защиты прав всех несовершеннолетних субъектов гражданского права необходимо распространить ст. 37 ГК РФ на любые сделки, влекущие уменьшение имущества детей, независимо от того, кем совершается такая сделка, самим ребенком, или иным лицом, в области жилищных отношений, регулируемых ЖК, или гражданских, регулируемых ГК. Учитывая, что жилищные отношения по пользованию жилым помещением являются по своей природе гражданско-правовыми отношениями, норма статьи 37 ГК РФ должна иметь универсальное значение в качестве специальной защитной меры для любых сделок, влекущих уменьшение прав несовершеннолетних, ущемление их интересов. Для этого необходимо четкое закрепление указанного правила в законодательстве с тем, чтобы правоприменители не испытывали сомнения в необходимости получения согласия (разрешения ООиП) на определенные сделки.

Включение ООиП в механизм реализации гражданских прав подтверждается следующими нормами гражданского законодательства (статьи 20, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 36, 37, 40, 168, 172, 175, 292, 575 Гражданского кодекса РФ и др.). Данные нормы должны поддерживать значение ООиП в механизме осуществления и защиты прав несовершеннолетних, недееспособных, не полностью дееспособных лиц. Однако реальная ситуация в области прав детей, недееспособных (частично дееспособных) субъектов свидетельствует о декларативной функции ООиП и несовершенстве правового механизма реализации прав лиц, не обладающих необходимым объемом дееспособности. Содействие несовершеннолетним (недееспособным) гражданам в осуществлении их прав со стороны законных представителей и ООиП во многом является номинальным, то есть не подкрепленным правовыми институтами восстановления нарушенных прав и ответственностью за невыполнение указанного содействия.

Все сказанное позволяет предложить внести дополнения в п. 3 ст. 26 ГК РФ и изложить его в следующей редакции: "Несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет самостоятельно несут имущественную ответственность по сделкам, совершенным ими в соответствии с пунктами 1 и 2 настоящей статьи. По сделкам, совершаемым с письменного согласия родителей, усыновителей или попечителя, названные лица несут субсидиарную ответственность в случае отсутствия у несовершеннолетнего доходов или иного имущества, достаточных для возмещения причиненных убытков".

Так как в настоящее время несовершеннолетние, относящиеся к данной возрастной группе, гораздо более самостоятельны, чем их сверстники, жившие в середине прошлого века, поэтому в текст ст. 26 ГК РФ следует внести еще одно дополнение, устанавливающее «право несовершеннолетних, достигших возраста 16 лет, самостоятельно совершать сделки в сфере розничной купли-продажи, общественного питания и массово-зрелищных мероприятий», что будет соответствовать сложившейся практике.

Статья 60 СК содержит ссылку на применение при распоряжении имуществом ст. 28 и 26 ГК. В ст. 28 ГК содержится указание на применение ст. 37 ГК, т.е. на родителей (усыновителей) распространяются те же правила по распоряжению имуществом малолетнего ребенка, которые действуют в отношении опекунов. В ст. 26 ГК указания на применение ст. 37 ГК нет. Следовательно, ребенок в возрасте от 14 до 18 лет осуществляет правомочие по распоряжению своим имуществом с письменного согласия родителей (усыновителей, попечителей), а предварительного разрешения органа опеки и попечительства не требуется.

В этом случае не исключается возможность нарушения имущественных прав ребенка. Ребенок в таком возрасте не достиг необходимого уровня зрелости, чтобы действовать в своих интересах, а родители, усыновители, попечители не всегда могут правильно оценить ситуацию, а порой умышленно нарушают права ребенка. Думается, что и в этом случае должен быть контроль со стороны органа опеки и попечительства, и соответствующее дополнение должно быть внесено в ст. 26 ГК РФ: «К сделкам законных представителей несовершеннолетнего с его имуществом применяются правила, предусмотренные пунктами 2 и 3 статьи 37 настоящего Кодекса».

Необходимо опеку (попечительство) устанавливать судом, поскольку такой порядок позволяет в полной мере обеспечить соблюдение интересов ребенка и норм права. Административная процедура чрезмерно упрошена, что влечет множество ошибок. Кроме того, для усыновления предусмотрен судебный порядок, а для установления двух других форм устройства детей - административный. Думается, что нет необходимости в установлении разного порядка определения форм устройства.

ГЛАВА 2. ОБЕСПЕЧЕНИЕ И ЗАЩИТА ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ И ИНТЕРЕСОВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ: РОЛЬ РЕГИОНАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

2.1 Охрана нотариатом имущественных прав ребенка

Существует известное высказывание: «Соблюдение прав человека начинается с соблюдения прав ребенка». Построение правового государства и гражданского общества во многом зависит от четкой организации системы охраны и защиты прав несовершеннолетних граждан. Защита прав и законных интересов ребенка в соответствии со ст. 56 СК РФ возложена на родителей (лиц, их заменяющих), органы опеки и попечительства, прокуратуру и суд. Но только ли названные лица обязаны защищать имущественные права и интересы несовершеннолетних? Конечно же, нет. Представляется, что вопрос следует ставить шире. Не случайно в ст. 7 Федерального закона от 24 июля 1998 г. «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» ⁷⁴ среди основных направлений обеспечения прав ребенка называется «содействие ребенку в реализации и защите его прав и законных интересов». Такое содействие могут и должны оказывать все государственные и негосударственные органы, органы местного самоуправления, органы нотариата, образовательные учреждения, специальные учебно-воспитательные учреждения, учреждения здравоохранения, общественные объединения и др⁷⁵.

В связи с этим следует остановиться на месте и роли нотариата в реализации имущественных прав и интересов несовершеннолетних. Сегодня ни у кого не вызывает сомнения тезис о том, что нотариат является частью правовой системы России и призван обеспечивать функцию охраны и защиты интересов участников гражданского оборота, придать этим отношениям бесконфликтный характер.

Нет сомнения, что нотариат является частью правоохранительной системы, т.е. "входит в систему органов, которые специально уполномочены государством осуществлять правоохранительную деятельность, в том числе и в отношении несовершеннолетних. О предназначении нотариата как органа, осуществляющего правоохранительные функции, говорится в ст. 1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (далее - Основы о нотариате)⁷⁶, где указывается, что нотариат призван обеспечивать в соответствии с Конституцией РФ, настоящими Основами защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц путем совершения нотариусами предусмотренных законодательными актами нотариальных действий от имени Российской Федерации. Понять сущность нотариата как правоохранительного органа, стоящего на страже имущественных интересов ребенка, можно только после уяснения принципов нотариальной деятельности.

Как известно, под принципами обычно понимают общие положения, основные начала, которые выявляются в результате использования научных методов анализа и синтеза правовых норм. По мнению Н.С. Малеина, принципы права «пронизывают (должны пронизывать) всю структуру права, нормы, правоотношения, а также правоприменительную практику» ⁷⁷. Применительно к нотариату как к правовому институту, который ближе всего к гражданскому процессу, можно выделить следующие принципы.

Законность нотариальной деятельности. Этот принцип является универсальным и центральным принципом и применительно к нотариату означает, что право на совершение нотариальных действий предоставлено только лицам, указанным в федеральном законе, и что эти действия совершаются органами нотариата в пределах их компетенции, обозначенной в правовых нормах.

Осуществление нотариатом охраны имущественных прав и интересов граждан и юридических лиц посредством совершения нотариальных действий. Нотариальное действие, как правило, направлено на удостоверение бесспорных прав или бесспорных фактов. Обращаясь к нотариусу по тому или иному вопросу, граждане видят в нем прежде всего юриста, который обеспечит их правовую защиту, выявив ясное и однозначное выражение их воли, объяснит правовые последствия принятых обязательств. Нотариальная форма придает документу полную юридическую достоверность и доказательственную силу в случае возникновения спора.

Доступность нотариальных услуг для России с ее гигантской территорией и удаленностью населенных пунктов от районных центров (где, как правило, находится нотариус) очень важно, чтобы отдельные нотариальные действия могли совершаться и другими должностными лицами.

Тайна нотариального действия, означающая запрет нотариусу разглашать сведения, оглашать документы, которые стали ему известны в связи с совершением нотариального действия (ст. 5 Основ о нотариате). Такого рода запрет распространяется и на лиц, работающих в нотариальной конторе.

Контроль за деятельностью нотариусов. Вполне закономерно, что если государство наделяет нотариуса полномочиями совершать нотариальные действия от имени государства, то государство должно иметь и контрольные функции. Для уяснения содержания данного принципа следует сразу же сказать, что «профессиональная деятельность нотариуса» и «совершение нотариальных действий» - это разные понятия. В широком смысле под профессиональной деятельностью следует понимать не только деятельность по совершению нотариальных действий, но и ведение делопроизводства, оборудование нотариальной конторы, составление графика приема посетителей, содержание архива и др. Контроль за совершением нотариальных действий вправе осуществлять только суд (ст. 33 Основ о нотариате), а контроль за другими видами профессиональной деятельности нотариуса возложен: в отношении нотариусов государственных нотариальных контор - на органы юстиции; в отношении нотариусов, занимающихся частной практикой, - на нотариальные палаты (ст. 34 Основ о нотариате).

Характеристики

Список файлов ВКР