182417 (584407), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

"Замечательные ученые провели прекрасную работу, графен позволит создать массу новых явлений в электронике", — сказал Ж. Алферов. Он отметил, что Гейм и Новоселов являются воспитанниками советской физической школы — исследовательского центра в Черноголовке. Увы, российскими учеными их на звать нельзя, поскольку они живут и работают в Великобритании, — добавил Алферов.

Чиновники нередко сетуют, что бизнес игнорирует не только призывы государства внедрять инновации, но и реальные финансовые льготы. Неужели действительно бизнесмены и олигархи — люди крайне недалекие и не понимают, что за инновациями - будущее? Ответ прост: дело не в деньгах, а в институтах, и прежде всего — в гарантиях собственности, в экономической свободе. Именно институциональные основания экономической свободы создают среду и стимулы для инновационного развития. Они обеспечивают, во-первых, снятие неопределенности базовых условий жизнедеятельности, защищая субъектов и давая им санкционированный системой доступ к общественным ресурсам, позволяя тем самым им же переходить на более высокие уровни не определенности, а во-вторых, относительно более высокий институциональный статус для успешных новаторов. Такая экономика не отторгает инновации, а ищет их, включая в воспроизводственный цикл как важнейшее условие функционирования современных рынков.

Сегодня Россия встала на путь создания российского аналога Силиконо вой долины путем беспрецедентного привлечения специалистов и финансовых ресурсов. Однако эти усилия могут оказаться более или менее успешными только в одном случае — если государство в очередной раз не упустит из виду главный секрет инновационных успехов западных стран, то есть реальную экономическую свободу субъектов, которая покоится на стабильной институциональной основе в виде четких прав собственности и их реальной защите со стороны государства.

Между тем, со своей стороны, экономическая свобода является условием эффективного функционирования институтов государства. Благодаря наличию хозяйствующих субъектов, которые свободны в выборе и в то же время признают авторитет общества и государства, осуществляется процесс государственного регулирования экономики в условиях неопределенности.

Экономическая свобода дает экономике возможность функционировать в условиях высокой степени неопределенности и не утрачивать при этом своих целостности и идентичности. Такая "неразрушающая" неопределенность вы ступает как предпосылка для усложнения и развития хозяйственных систем, вплоть до их глубоких изменений. Ценности, навыки и знания, полученные субъектами в порядке социального наследования, обучения и конкуренции, не просто ограничивают разброс траекторий их рыночного поведения, а делают эти траектории согласованными (хотя бы в конечном счете).

Ценности выступают глубинным механизмом вовлечения субъектов в социальную организацию и координации их поведения. Оценивание как практическая реализация ценностной парадигмы субъекта экономической свободы выступает реальной основой свободного и рационального рыночного поведения. Если ценности не реализуются в жизнедеятельности субъекта, то они мо гут отчуждаться от него.

В сегодняшних условиях актуальным источником отчуждения субъектов является глобализация. Современному этапу глобализации внутренне присущ процесс стандартизации и унификации. При этом именно различия в уровне, характере и темпах развития, разность социальных потенциалов представляют собой одну из внутренних сил жизнедеятельности и эволюции цивилизации. Внешнее чужое является сильным и сложным фактором развития любого субъекта — как конкуренция, как необходимость коррекции образа действий, как но вые альтернативы⁸. Глобализация в тенденции этот фактор отрицает, ничего не предлагая взамен. Более того, разрушая институциональные границы и рамки, она может направлять эту силу в деструктивное русло.

Однако институциональная система социума всегда генетически связана с его границами. То, что отделяет бытие социума от небытия, определяет затем способ его внутреннего устройства. Таким образом, институты, наряду с интегрирующей и информационной функциями, выполняют еще и "граничную", выделяя, обособляя и изолируя качественное содержание этой системы. Деградация внешних защитных функций институциональной системы неизбежно сказывается и на ее внутренних функциях (в том числе и на способности защищать свободу субъектов).

Регулятивные практики ФАТФ по контролю над платежными операциями в целях борьбы с отмыванием доходов, полученных преступным путем, поэтапно и неуклонно превращают право на тайну личной жизни в пустую декларацию. Угнетение суверенитета личности дополняется угасанием суверенитета государства.

Коммюнике двадцать второго совещания Международного валютно - финансового комитета Совета управляющих МВФ от 9 октября 2010 г. достаточно показательно характеризует тенденцию к узурпации суверенных полномочий государств: "Мы приветствуем обширную продолжающуюся работу фонда по пересмотру своего управления и полномочий согласно нашему призыву.. Остро необходимы дополнительные меры для укрепления роли организации и повышения ее действенности как глобального органа макрофинансового надзора и сотрудничества в области экономической политики... Мы настоятельно призываем все государства-члены, которые еще не выразили свое согласие с ре формой квот и прав голоса 2008 года, вскоре сделать это... Двусторонний и многосторонний надзор со стороны фонда должен быть дополнительно усилен".

Вопрос об адекватном изменении способов и масштабов ответственности МВФ за результаты его вмешательства в суверенные полномочия государств коммюнике аккуратно обходит. Желая решать и контролировать и явно не же лая отвечать, МВФ только усиливает тенденцию к хаотизации глобальных рынков. При всех своих недостатках и проблемах, "доглобальная" система миро вой экономики имела очевидное преимущество - четкую сферу ответственности национальных государств.

Реально обозначилась альтернатива "стабильность или свобода". Замедление глобализации, отказ от некоторых ее направлений наблюдаются уже сегодня. Закономерными становятся недоверие к свободе как таковой, а также связанный с ним массовый отказ от принятия на себя рисков и ответственности. Как следствие, мы видим крайне опасный кризис субъектности, массовую потерю статусов, усиление общей конфликтности в экономике.

Глобализация порождает ценностный сдвиге пока еще непредсказуемыми результатами. Для нее характерны актуализация индустриальной составляющей современной цивилизации (индустриализация Южной и Восточной Азии), становление глобального ценностно-институционального ареала с пока еще достаточно размытыми основаниями и границами, сохранение существенной роли ценностей традиционного общества (Экваториальная Африка). Можно говорить (конечно, весьма и весьма условно) о трех относительно локализованных центрах ценностно значимых событий в глобальном пространстве ценностного сдвига — западном, азиатском, африканском. Основными формами этого сдвига выступают:

- ценностный конфликт;

- ценностная эрозия;

- ценностная синергия.

В разной степени влиянию этих процессов подвержены все три направления ценностного сдвига, что сегодня порождает эффект ценностной неопределенности глобализации как таковой. Ценностные конфликты выполняют, в основном, разрушительную функцию; ценностная эрозия порождает процессы социального угасания и деградации; ценностная синергия выражает процесс позитивного усложнения и обогащения социально-гуманистического потенциала глобализации. Эти процессы присутствуют в любой стране и в любом регионе, затрагивая большинство социальных групп. К сожалению, сегодня процессы социальной синергии носят в большинстве своем латентный характер, а на поверхности чаще всего наблюдаются проявления ценностного конфликта и ценностной деградации, что влечет за собой реальную угрозу сильной хаотизации социальных систем. Для субъектов глобальное отчуждение не может сниматься иначе как через их участие в глобальной конкуренции и глобальных институтах, которые еще только формируются.

Как уже отмечалось, любая живая органическая система существует в условиях неопределенности, снятие которой и есть ее жизнедеятельность. Не определенность, будучи соотнесенной с внутренними потребностями функционирования системы и ее субъектов, превращается в риски, то есть в актуальные практические несоответствия между необходимыми внутренними условиями и реальными свойствами среды, угрожающие эффективности системы или самому ее существованию.

В равновесной хозяйственной системе связь между сегментами рынка осуществляется через конкуренцию и риск. Если же риска нет, то это означает, что связь нарушена, в силу чего такая система получает возможность однобокого развития (до тех пор, пока кризис не восстановит равновесие). Таким образом, риск является обязательным условием динамического равновесия и развития. Система без риска не равновесна. Конфигурация системных рисков отражает историю системы, ее сегодняшнее состояние и тенденции развития. Риски системы — это выражение ее генетических оснований и одновременно способ их развертывания. Рост внутреннего риска может быть выражением конфликтности развития, интенсивности изменений, перераспределения и рекомбинации ресурсов.

Чрезмерная или искусственная внутренняя стабильность нередко требует от системы дестабилизации своего внешнего окружения. Например, Советский Союз в последние десятилетия существования был одним из основных источников глобальной нестабильности на' фоне абсолютной формальной стабильности внутри страны. Такая ситуация должна была привести к накоплению существенных внутренних диспропорций и напряжений, то есть деструктивного потенциала, который рано или поздно должен был вырваться наружу.

Экономическая свобода, будучи практической реализацией ценностей субъекта, выступает в качестве меры соответствия его сущности. Человеку как социальному существу свойственно быть свободным. Субъект, подчиняясь институтам, которые соответствуют его ценностям, не просто сохраняет свою экономическую свободу, а поднимает ее на более высокий уровень. Если субъект лишен ценностей или их не разделяет, то он не может рассматриваться как субъект данной системы в собственном смысле слова. Его свобода принимает негативные формы — произвола, уклонения, преступления или деградации.

Экономическая свобода дифференцирует субъектов по критериям способности к изменениям и необходимости изменений. Если субъект наделен этими атрибутами в относительно большей степени, то он становится активным носителем инновационного начала, новатором. Для системы наличие таких рис кующих новаторов - наиболее удобный способ обеспечить необходимый уровень стабильности и изменений, то есть жизнедеятельность системы в пространстве и времени как развертывание ее сущности. В случае реализации риска потери локализуются, в основном, на уровне субъекта, а в случае успеха нова тор становится субъектом распространения инновации, вынужденно обеспечивая синергетический эффект для всей системы.

На первый взгляд, чем больше институционализирована экономика, тем меньше пространство экономической свободы. Однако практика хозяйствен ной эволюции говорит об обратном: "институционально насыщенная" современная рыночная система является эффективной, адаптивной, инновационной и в то же время — более свободной, чем любая из альтернативных систем (например, командная экономика, традиционное общество и др.). Институционализируя уже освоенное пространство, эволюция открывает социуму путь в неосвоенные зоны потенциальной активности и изменений.

Понять этот парадокс порядка и свободы можно на пути анализа диалектики субъекта и институтов. Рациональность по своей природе всегда существует как объективно доступная субъекту степень логического (идеального) присвоения окружающего мира. Реально существующая рациональность и есть полная рациональность - с той точки зрения, что экономическая свобода включает и "сверхрациональные" элементы, обусловленные исторической динами кой, прогрессом или эрозией любой институциональной и технологической структуры экономики. Такие проявления экономической свободы вполне способны принимать форму нерациональных, излишних, неэффективных, будучи в то же время функционально необходимыми. Это не означает, что модель рационального выбора является ложной или бесполезной для понимания экономической свободы хозяйствующих субъектов. Речь идет о том, что степень охвата экономической реальности данной моделью составляет существенно меньше 100%. Если сказать конкретнее, то субъект свободен не только тогда, когда осуществляет рациональный выбор.

В свою очередь, институциональный смысл рационального выбора (как механизма экономической свободы) состоит в том, что он является инструментом вменения субъекту ответственности за выбор и за его результаты, а значит - и вменения ему экономической свободы. В этом заключается фундаментальная социальная функция рационального выбора, а потому мы можем пред ставить рациональный выбор субъекта как своеобразное "упражнение в свободе". Выполнение институциональных установок - это тоже позитивная экономическая свобода субъекта, то есть свобода, которая позволяет ему реализовать и развивать собственную социальную сущность, данную ему же в традициях и ценностях, преодолевая отчуждение. Именно подчинение правилам, соответствующим внутренним ценностям, снимает отчуждение субъекта от этих правил, от системы институтов в целом.

Экономическая свобода никогда не бывает абсолютной, поскольку она, во-первых, сталкивается с ограничительным воздействием множества других свобод, что предполагает определенную жесткость субъекта, отстаивающего свой интерес, а во-вторых, вынуждена подчиняться и прямым нормативным ограничениям, прежде всего, со стороны государства.

2. Экономическая свобода и государство

Всегда есть органическая часть полномочий и ответственности совокупной социальной системы, принадлежащая государству "по праву". Эта часть, с одной стороны, определяется уровнем исторически сложившейся легитимности и актуальной компетентности государства в глазах общества, а с другой - зависит от уровня исторически сложив шейся институциональной недостаточности общества и его некомпетентности в решении актуальных проблем. Историческая тенденция, описываемая как становление гражданского общества и правового государства, выражается по степенным снижением доли полномочий и ответственности государства и со ответствующим возрастанием доли полномочий и ответственности институтов гражданского общества и граждан. Тенденция эта проявляется на длинных интервалах, тогда как на коротких и средних интервалах распределение полномочий и ответственности относительно стабильно.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)