169495 (582819), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Кроме мяса, главными продуктами, получаемыми от кита, являются жир, амбра (добывается из содержимого кишечника убитого кита; иногда ее можно встретить свободно плавающей в море или выброшенной на берег), костяная мука, китовый ус. Жир кашалота особенно ценится в качестве смазочного материала, а воскообразное вещество, имеющееся в его голове, известное как спермацет, используется в медицине и для изготовления косметических средств. Амбра - чрезвычайно ценное вещество, используется как фиксатор для высококачественных духов. Весьма ценным для человека как своим жиром, так и шкурой, является тюлень. К наиболее важным с промысловой точки зрения видам принадлежат морские котики (северные районы Тихого океана, в особенности острова Прибылова и Командорские острова в Беринговом море). Другое морское млекопитающее, мех которого широко используется человеком, - морской бобр (калан). Хорошо обработанная шкурка калана - один из самых ценных мехов в мире. Известную коммерческую ценность представляет также белый медведь (шкура, мясо, зубы). Единственным морским пресмыкающимся, которое добывает человек, является черепаха. Особенно ценятся два рода: Eretmochelys и зеленая черепаха (Chelonia); эти черепахи обитают в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах. Первая поставляет ценный в коммерческом отношении черепаховый панцирь, вторая - мясо. Планктон используется как богатая белками пища для домашней птицы и домашнего скота. Ряд морских растений, прежде всего водоросли, также имеют практическое значение. Так, отдельные виды водорослей, как, например, Chondrus crispus Porphyra laciniata, употребляют в пищу. Из водорослей также получают йод, бром и поташ. Водоросли дают также альгиновую кислоту, употребляемую при приготовлении бланманже и горчицы. Водоросли используются как хорошее удобрение, содержащее 1% азота и некоторое количество поташа.

Микроскопические размеры растительного планктона компенсируются численностью: под каждым квадратным метром морской поверхности находится от 100 млн. до 10 млрд. клеток фитопланктона. Фитопланктон быстро размножается, и их урожай можно собирать.

Из морских водорослей извлекают разнообразные органические коллоиды. Коллоиды, такие, как агар и альгин, используются в качестве наполнителей при изготовлении мороженого, супов и т.д. Из воды получают соль. Добывают магний. По произведенным подсчетам, каждая кубическая миля морской воды содержит 4 млн. т магния, и значительная часть его может быть получена посредством процесса экстрагирования.

Магний применяется при производстве печатной краски, зубной пасты и ряда лекарств. Морскую воду перерабатывают в пресную для целей ирригации и употребления в пищу.

Диатомовые, которые относятся к отделу хризофит - золотистых водорослей - одноклеточные, заключенные в стекловидный кремниевый панцирь. Отложения диатомовых могут использоваться как фильтрующий материал. В 1866 - 1867 гг. Шведский химик Альфред Нобель создал безопасную взрывчатку - динамит, установив, что для предотвращения самопроизвольных взрывов достаточно пропитать жидким нитроглицерином диатомовую землю. Слои ископаемых моря образуют существенную часть пласта осадочных пород, из которых без особого труда можно черпать содержащиеся в них химические и минеральные вещества. Гипс, поташ, сульфат магния, бура, бром, литий и хлорид калия - все эти вещества сейчас добывают из такого рода морских напластований.

Большая ценность - нефть, добываемая со дна океана. Все сколько-нибудь большие запасы нефти тесно связаны либо с бывшими, либо с нынешними океанами. Эта связь хорошо прослеживается при изучении обширных нефтяных запасов Северной Америки, которые обнаружены именно там, где в палеозойский период суша была покрыта морем; на Среднем

Востоке места, где расположены знаменитые нефтяные месторождения Саудовской Аравии, Ирана и Ирака, некогда были затоплены древним морем, известным под названием Тетис.

Относительно загрязненности, можно отметить, что по данным ученых, уровень загрязненности Мирового океана увеличивается.

Комитет по проведению подводных работ особого назначения при правительстве Российской Федерации отмечает увеличение уровня загрязнения Мирового океана. Ежегодный сброс разнообразных жидких и твердых отходов производственной деятельности составляет сегодня 30 млн. тонн нефтепродуктов, 50 тыс. тонн пестицидов, 5 тыс. тонн ртути, 6 млн. тонн фосфора, свыше 2 млн. тонн свинца.

1. Проблемы эволюции репродуктивных стратегий

Решающим моментом в любом рассмотрении теории эволюции является значение слова "вид" и его отношение к слову "род" из Книги Бытия. Несомненно, именно это сыграло роль в развитии взглядов Чарльза Дарвина. В Кембридже он узнал, что Библия учит неизменности видов, и когда в результате своих наблюдений он заключил, что новые виды образуются, то пришел к убеждению, что Библия ошибается и не заслуживает доверия.

Как было показано, концепция неизменности видов коренится в таксономических категориях Линнея. Путаница также возникает из-за отождествления species в латинской Вульгате с "видом" в современной биологии.
Древнееврейское слово "min", вероятно, лучше переводить как "род". Это слово определенно не означает "вид" в том смысле, в котором данный термин используется сегодня.

В пределах общепринятого понятия о виде — под видом понимают группу особей, которые скрещиваясь производят плодовитое потомство, занимают определенный географический ареал и отделены от других видов морфологическими и/или физиологическими различиями — ясно, что новые виды возникают. Мы не можем принять концепцию неизменности видов, которую развил Линней и которая до сих пор является причиной многих проблем. Правда, в большинстве наблюдаемых случаев развития новых видов они возникают в крайне неестественных ситуациях, в лабораторных условиях. Поэтому маловероятно, чтобы отдельный новый вид мог образоваться в природе. Тем не менее, они являются новыми видами в общепринятом значении этого термина. Более того, существует достаточно оснований полагать, что новые виды могут возникать и в природе, однако это происходит редко.
Следует отметить, что трудно рассчитывать на возможность демонстрации возникновения нового вида в поле. Сама суть проблемы требует, чтобы человечество удовлетворилось лабораторными примерами развития новых видов. Ведь если мы называем некую форму новым видом, то нам надлежит выявить родителей и показать, что новый вид не скрещивается полноценно с родительским видом. Это почти невозможно в полевых условиях.
Надо признать, что в определении категории "вид" достигнуто больше согласия, чем в определении других категорий. Биологи сталкиваются с серьезными затруднениями при согласовании границ категорий более высокого и более низкого уровня, чем "вид". По этой причине "вид", вероятно, наиболее конкретный термин во всей классификационной системе. Но при этом известно, что существует великое множество трудностей, связанных с определением "вида". Сам Дарвин определял вид следующим образом: "При выяснении, должна ли форма считаться видом или разновидностью, мнение имеющих здравое суждение и обширный опыт натуралистов кажется единственной путеводной нитью". Легко заметить, что такое определение основано на авторитарном подходе, хотя ученые и хвалятся своей объективностью. Фактически доля субъективности в определении границ видов весьма велика.

Так же Дарвин писал: "Я рассматриваю термин вид, как условно данный группе близкородственных особей ради удобства и не обязательно отличающийся от термина разновидность, который дается менее отличающимся или более изменчивым формам".

Сама суть проблемы не позволяет объективно определить, принадлежат два организма к одному виду или нет. Это имеет место из-за неизбежной в некоторых случаях значительной произвольности при классификации. Современная система классификации делает сильный акцент на структурном сходстве. Это практикуется особенно при классификации ископаемых, поскольку мы не можем применить критерий проверки скрещиваемости, чтобы определить их видовую принадлежность. На самом деле скрещиваемость трудно проверить даже у ныне живущих видов. Известно, что есть организмы, спаривающиеся в природе, но не спаривающиеся в неволе. Это главная проблема, с которой мы сталкиваемся, пытаясь спасти в зоопарках виды, находящиеся под угрозой вымирания. Именно по этой причине рождение некоторых животных в неволе столь привлекает внимание газет. Также правда и то, что формы, разобщенные в нормальных условиях, иногда скрещиваются, будучи соединены. Некоторые виды насекомых, очевидно не спаривающиеся в природе, тем не менее будут спариваться, если их поместить вместе в лабораторный садок. Существует ряд растений, которые разделены географически или особыми условиями окружающей среды, но скрещиваются искусственно. Например, американское дерево си-камор, Platanus occidentalis, растет в восточной части Соединенных Штатов. Р. orientalis произрастает в восточном Средиземноморье. Их рассматривают как разные виды. Их искусственный гибрид, Р. acerifolia, жизнеспособен, плодовит и демонстрирует совершенно нормальное клеточное развитие. Другой растительный пример — это катальпы. Catalpa ovata произрастает в Китае, а С. bignonioides — на востоке Соединенных Штатов. Искусственный гибрид полностью фертилен. В данном случае условия их обитания сходны, и оба родителя могли предположительно существовать рядом. Велика степень разнообразия внешних форм и облика в рамках вида у различных животных. В некоторых же случаях заметны лишь небольшие морфологические отличия между разными видами. У других форм может существовать широчайший спектр морфологических различий без каких-либо ограничений свободного скрещивания. Рассмотрим человека и огромное разнообразие отличий, существующих между представителями разных человеческих рас. Факторы внешней среды часто создают различия, которые при отсутствии теста на скрещиваемость кажутся достаточно вескими, чтобы отнести организмы к разным видам. На растениях был проведен ряд экспериментов, дающих основание полагать, что различия, сходные с наблюдаемыми между видами, могут возникать под воздействием факторов внешней среды. Большая проблема возникает при классификации облигатно самоопыляющихся или полностью асексуальных форм. Это особенно актуально для растительного мира. Если форма в нормальных условиях не воспроизводится половым путем, то классификация должна основываться на структурных различиях. Время от времени возникают и другие классификационные проблемы. Роджер Льюин сообщает, что домовые мыши из северной Дании и Скандинавии по своей анатомии и анализу ядерной ДНК определяются как Mus musculus, однако по составу их митохондриальной ДНК они ближе к Mus domesticus. Скандинавские Mus musculus подверглись наплыву чужих генов туда, где их митохондрии или геном не отличаются от таковых другого вида. Итак, вид — это "группа особей, чей общий генофонд защищен от притока чужих генов".

В литературе также встречаются и другие примеры. Две калифорнийские плодовые мушки, Drosophila pseudoobscura и D. persimilis, являют нам хотя и менее выразительную, но схожую с европейскими мышами картину. В случае с мышами было известно, что вдоль границы двух видов проходит гибридная зона, где происходят спорадические межвидовые скрещивания, дающие, как правило, потомство с пониженной плодовитостью.

Отдельная проблема — определение вида у растений. И не только потому, что растения отличаются от животных, но также, согласно Льюину, характеристики и разнообразие генетических систем высших растений и репродуктивные стратегии мешают применению универсального понятия растительного вида. Рассматривая природу вида у растений, он приходит к заключению, что растительным видам недостает реальности, связности, независимости и просто эволюционной или экологической роли. Он говорит: "Понятие вида может удовлетворительно служить специалистам по таксономии и эволюции растений только как инструмент для характеристики разнообразия. Вид приобрел особый статус как эволюционная единица, потому что считался более естественным, чем высшие категории, а также более поддающимся определению и экспериментальной демонстрации". Существуют три особенности, делающие вид уникальной эволюционной единицей. Первая из них — это очевидная реальность, то есть виды являются реальными объективными единицами, границы которых конкретны и не вызывают возражений, за исключением пограничных ситуаций. Именно эта характеристика, по мнению Льюина, отсутствует у растений. Вторая — это "связность", очевидная интеграция популяций вида. Он полагает, что виды состоят из популяций, каждая из которых является выражением целостного генофонда, и, по его мнению, у растений нет этой черты. Третья особенность — независимость, под которой он подразумевает, что виды являются стадией эволюционной дивергенции, на которой действительно или потенциально скрещивающиеся популяционные системы разделяются в системы, не способные перекрещиваться, но зато, благодаря этому, способные следовать независимыми путями адаптации. И опять же Льюин считает, что это понятие нельзя применить к растениям.

Таким образом он приходит к заключению, что в конечном счете понятие вида — это лишь инструмент, употребляемый для описания органического разнообразия. Сосредоточенность на инструментах уводит наше внимание от самих организмов. Льюин, соглашаясь с Равеном, цитирует: "Понятие вид, не имеющее общего определения, обладает очень малой предсказательной ценностью, но создает ложную уверенность, будто оно располагает рядом ключевых биологических свойств". Очевидно, что в классификации на уровне вида существуют большие проблемы. Не всегда можно определить, принадлежат ли два организма к одному и тому же виду. И хотя категория "вид", вероятно, лучшее из того, что мы имеем, она далека от той объективной категории, какую мы хотели бы иметь. Льюин ссылается на Эрлиха и Холма, утверждая: "Идея надежного вида... это безосновательная уверенность — артефакт процедур таксономии". Далее он ссылается на Спурвея и Холдейна, предполагая, что наше понятие вида, "возможно, проистекает из структуры нашего языка и структуры нашего мышления". В любом случае ответ на вопрос, возникают ли новые виды, в действительности не решает проблему эволюции. Дарвин полагал, что если он сможет продемонстрировать возникновение нового вида, то докажет теорию эволюции. Основная причина этого заключалась в том, что в Кембридже его научили, будто Библия говорит о неизменности видов, а его коллеги-ученые утверждали, что все биологические свидетельства поддерживают концепцию неизменности видов. На самом деле проблема эволюции включает в себя гораздо больше, чем только происхождение видов. Достаточно лишь указать на то, что изменение внутри вида, или даже превращение одного вида в другой, не доказывает эволюции. В этой связи мы должны разграничить разные идеи о степени изменения, потому что вопрос не в том, происходит ли изменение, а скорее в степени изменения. Ошибка Дарвина в том, что он экстраполировал факт изменчивости развития новых биологических видов в идею развития всех форм жизни из одного или нескольких исходных видов. Такую же экстраполяцию проводят и современные эволюционисты. При любом рассмотрении проблем эволюции необходимо проводить грань между макроэволюцией, или мегаэволюцией, и микроэволюцией. Некоторые понимают под макроэволюцией общую теорию эволюции, а под микроэволюцией — частную теорию эволюции. Таким образом они проводят параллель с общей и частной теориями относительности. Микроэволюция вызывает не так уж много споров. Это представление об изменчивости живых существ. Креационисты с ним согласны. Они признают также, что возможно даже образование новых видов. Однако они утверждают, что факт развития новых видов не доказывает общей теории эволюции, или макроэволюции. Макроэволюция основана на идее развития всех живых существ из одной или нескольких общих исходных форм. Именно эта теория, как считают Креационисты, противоречит имеющимся научным данным и также библейскому повествованию. К сожалению, очень многие люди полагают, будто микроэволюция доказывает макроэволюцию. Это вовсе не так. В действительности эволюционисты производят экстраполяцию от микроэволюции к макроэволюции. Часто позицию креационистов искажают, просто утверждая, будто Креационисты отрицают факт изменчивости. Это отнюдь не так. Что они действительно отрицают, так это наличие каких-либо свидетельств в пользу макроэволюции. Они отвергают экстраполяцию при доказательстве наличия макроэволюции через факт микроэволюции.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)