159114 (581202), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

За восемьдесят мин Эпикур покупает дом и сад, небольшой тенистый сад, где и решает открыть свою философскую школу. Вход в сад был свободен для всех: молодых и старых, мужчин и женщин, богатых и бедных, свободных и рабов, неважно грамотных ли, главное немного смышленых. До нас не дошло достоверных сведений о том, брал ли Эпикур какую-то плату со своих слушателей, следуя собственному тезису о том, что «обеднев, мудрец будет и деньги наживать, но только своей мудростью». Или же он довольствовался пенсией, о которой настойчиво напоминает кому-то в одном из дошедших до нас фрагментов: «Пенсию, которую…назначил…я требую, чтобы её одну мне посылали, хотя бы были среди гиперборейцев. Именно только сто двадцать драхм в год от каждого из обоих я желаю получать». Что это была за пенсия, остается, как уже говорилось ранее, только предполагать. Но даже если Садослов и взимал какую-то плату со своих бесконечно благодарных ему за мудрость учеников или принимал какие-то подношения, то он сам всегда был готов поделиться последним, накормить голодного и обогреть не имеющего кров.

Прошло уже пять или шесть лет, как Эпикур наставлял людей своей мудрости. Он выдвигал три основных критерия истинного познания: ощущение, понятие и аффект (то есть сильное, определяющее наши настроения и суждения чувство), а также ввел новое понятие «пролепсис» , до него в греческой философии не встречавшееся, Эпикур вводит как необходимое промежуточное звено между непосредственным ощущением и чувством. Пролепсис – это, по сути своей, воспоминание о никогда полученном ощущении, с одной стороны, оно порождено внешним миром, а с другой – однажды сформировавшись, воспоминание это как бы обретает самостоятельность и начинает жить собственной жизнью. Таким образом, Эпикуровы пролепсисы – это, прежде всего воспоминания, твердые, сложившиеся представления о том, что приходит к человеку извне, хотя, по утверждению Цицерона, у эпикурейцев был тезис и о неких врожденных представлениях, в частности, о зачаточных представлениях стыда и правды, присущих всем от рождения.

Наступили самые тяжелые времена, но Садослов не покинул Афины (подчеркивают все обращавшиеся к описанию его жизни античные авторы), лишь за все сорок лет пребывания в Афинах он только два или три раза выезжал из Аттики, чтобы повидаться с друзьями в Ионии. Об одной из таких поездок упоминается в дошедшей до нас записке к какому-то ребенку – трогательном маленьком послании, пронизанном столь характерной для Эпикура теплотой: «Мы прибыли в Лампсак в добром здоровье. Я, Пифокл, Эримарх и Ктесип, и нашли там, в добром здоровье Филисту и остальных друзей. Как хорошо, что ты здоров и твоя мама и что ты, так и прежде, слушаешься папу и Матрона (раба, провожавшего ребенка в школу). Будь, уверен, причина, почему я и все остальные любим тебя, та, что ты их во всем слушаешься».

Со временем Эпикур сделался, по-видимому, тем «знаменитым гаргеттянином, который взволновал не только Грецию и Италию, но даже весь варварский мир», – как сказал о нём Цицерон. К этому времени Садослова покинули два человека: одним из них был некий Метродор Стратоникейский, который как будто бы «тяготился безмерной добротой своего наставника», и второй Тимократ, который впоследствии в своих сочинениях «О юности Эпикура» и «Увеселения» весьма неприязненно отзывался о покинутой им школе.

Жизнь сына Неокла подходила к концу, он чувствовал это. У него был огромный мир, вся Вселенная, к «огненным стенам» которой он привык устремляться умом через пространство и время.

Все было по-прежнему, и только их жизнь, и самого Эпикура, и его любимых друзей, уходила постепенно все дальше и дальше. Первым ушел Полиэн, поредела знаменитая «четверица», друзья собирались в один из дней месяца Метагейтниона, чтобы почтить его память, а Эпикур и Гермарх заменили его сиротам отца. Потом ушел Метродор, умнейший из эпикурейцев, и опять друзьям оставалось лишь вспоминать о нем в день его смерти, на скромных поминках. Они уходили один за другим, разделившие вместе со своим учителем горестную судьбу.

Эпикур умер в 241 году до нашей эры в возрасте семидесяти двух лет. Перед этим, в течение четырнадцати дней его мучили тяжелейшие приступы рвоты, из почек шли камни, «страдания при мочеиспускании и кровавый понос». И хотя сын Неокла писал в свое время о том, что «совсем ничтожен тот, у кого есть много основательных причин для ухода из жизни», есть все основания предполагать, что он сам положил конец невыносимым страданиям своих последних дней. Об этом же, как нам представляется, свидетельствует и его письмо к Гермарху, где Эпикур сам определяет день написания этого письма как свой «последний» и в то же время «счастливый» день, счастливый, по-видимому, потому, что в этот день он решает осуществить уже принятое решение: «Гермарху от Эпикура привет. Когда писал тебе это, я переживал счастливый день, который вместе и мой последний день: меня терзали такие муки мочевого пузыря и телесные страдания, что ничего, кажется, нельзя было прибавить к их силе. Но страдания тела противопоставил я радость духа, исходившую от воспоминаний о моих рассуждениях и моей философской системе».

Сад и все к нему принадлежащее он оставляет Гермарху, дабы его товарищи по школе «проводили там время, как подобает философам». Гермарху же он завещает свои книги, а также просит его «иметь попечение о детях Метродора» и сыне Полиэна в течение четырех или пяти лет, чтобы они могли заниматься философией и жить в его, Гермарха, доме. Эпикур отпускает на волю рабов Миса, Никия, Ликона и рабыню Федрию. Он оставляет средства на совершение принятых жертвоприношений по своим покойным родителям и братьям, а также средства для того, чтобы ученики созданной им школы могли отмечать ежегодно день его рождения, десятый день месяца Гамелеона, и день памяти о Метродоре. Он думал при этом отнюдь не о посмертном возвеличивании своей собственной особы, но, прежде всего о том, чтобы эпикурейцы, как бы ни складывались дела и обстоятельства в Афинах, имели еще один повод собраться всем вместе, здесь, в его Саду.

Как рассказывает в своих письмах Гермарх, измученный жесточайшими болями, Эпикур «лег в медную ванну с горячей водой», попросил неразбавленного вина, выпил, пожелал друзьям не забывать его учений и так скончался.

Заключение

Сооруженное им здание может когда-нибудь разрушиться, но фигура самого творца останется нетронутой посреди развалин.

С этими словами может не согласиться только тот, кто поистине не знал или не слышал о нём. Ведь Эпикур был не просто обыкновенным человеком, а гуманным человеком. Как пишет о нем с глубоким почтением и непреходящим восхищением А. Боннар, Эпикур всегда хотел быть только другом для страдающего и ищущего человечества, и поэтому он остается им всегда.

Как мне кажется можно до бесконечности перечислять его труды в философии, в физике и в других областях, но для меня, как для будущего специалиста психолога было интересно узнать, что он также коснулся психологической области знания.

Введенные им понятия «пролепсис» и «аффект» безусловно, доказывают, что даже в античной древности Эпикура и других философов волновали, такие вопросы, как «Что движет человеком». И я думаю, что поэтому Эпикуру было важно показать людям на своем примере, как надо жить и относиться к миру и к другим людям.

Я считаю, что у него это получилось, хотя он не смог изменить отношение всех людей, но его близкое окружение, безусловно, изменилось. Эпикурейцы смотрят на мир с добротой.

Литература

1. Гончарова Т.В., «Эпикур», 1988 год, серия – «Жизнь замечательных людей»

2. Гриненко Г.В., «История Философии» учебник, Москва 2004 г.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)