100806 (575977), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Несмотря на очевидное несходство изложенных выше трактовок причин сдвига риска, они, по справедливому замечанию Ю. Козелецкого, не столько конкурируют, сколько дополняют друг друга. Для нас же в данном случае существенным является то общее, что их объединяет, а именно понимание сдвига риска как результата групповой дискуссии. Впрочем, последняя не обязательно ведет к усилению риска. В зависимости от типа и содержания экспериментальной задачи (например, при обсуждении гипотетической ситуации, связанной с угрозой здоровью или жизни испытуемых) возможен сдвиг в сторону осторожности принимаемого группой решения. И, кроме того, групповая дискуссия вообще не обязательно должна иметь своим следствием более рискованные или более осторожные решения. Она, как показали в своих признанных ныне классическими экспериментах С. Московиси и М. Завалони, затем и многие другие исследователи, может вызвать просто сдвиг во взглядах участников дискуссии, состоящий в том, например, что их преддискуссионные мнения усиливаются, экстреминизируются в первоначально обозначенном направлении.

Используя измерительные оценочные шкалы ликертовского и терстоуновского типа, С. Московиси и М. Завалони зафиксировали, что установки испытуемых – французских студентов, первоначально позитивные к генералу Де Голлю и негативные в отношении американцев, после проведения дискуссии и выработке группового консенсуса заметно усиливались в своей исходной тенденции, обнаруживая сдвиги в направлении крайних значений измерительной шкалы, т.е. демонстрируя высокий уровень экстремизации групповых мнений. Основываясь на этих и ряде других аналогичных данных, Д. Прюитт пришел к заключению, что вместо специфически ориентированного термина «сдвиг риска» целеобразнее использовать термины, имеющие более широкое звучание, такие, например, как «сдвиг выбора» или «сдвиг, вызванный влиянием группы». Однако предпочтение исследователей в данном случае оказалось на стороне другого термина – групповая поляризация. Им обозначается возрастания экстремальности мнений (их экстремизация) в процессе принятия группового решения. При этом отдельные авторы справедливо обращают внимание на специальных характер обсуждаемого термина, в обычном понимании подразумевающего не что иное, как размежевание позиций членов группы. Подчеркивается также разница между понятиями «поляризация» и «экстремизация»: поляризация означает сдвиг в направлении к уже избранному индивидуумом полюсу, экстремизация предполагает движение в сторону от нейтральности в любом направлении. Поэтому можно сказать, что поляризация есть всегда и экстремизация, может быть продемонстрирована гораздо легче, чем поляризация.

Как нетрудно убедится из предыдущего изложения, феномен групповой поляризации тесно связан с феноменом сдвига риска, но вместе с тем не идентичен ему, отражая гораздо более общие закономерности группового принятия решений, типичные, согласно материалам развернутых аналитических обзоров Г. Ламма и Д. Майерса, для многих ситуаций лабораторного и естественного функционирования малых групп. Иными словами, сдвиг риска выступает частным случаем групповой поляризации. Несомненно родство обоих феноменов имело последствия теоретического характера. Как свидетельствуют литературные данные, многие объяснительные схемы, касающиеся сдвига риска, были распространены, хотя и в модифицированном виде, на феномен групповой поляризации. Не имея возможности представить весь этот теоретический конгломерат, мы удовлетворимся кратким резюме из итоговой работы Е. Бернстайна и Я. Шула.

В настоящее время, полагают упомянутые авторы, имеет место две группы объяснительных моделей поляризационного эффекта. Согласно одним из них поляризация вызывается аффективными (нормативными) процессами. Предполагается, что во многих жизненных обстоятельствах экстремальные мнения (или взгляды) являются социально желательным фактором. И чтобы избежать неблагоприятной социальной оценки, так называемые «средние» члены группы будут «сдвигать» свои суждения в направлении экстремальной позиции. Что же касается моделей второй группы, то они содержат трактовку поляризации как результата действия когнитивных (информационных) процессов. С точки зрения основной заложенной в этих моделях идеи поляризация возникает в условиях поиска членами группы убедительных аргументов в поддержку одной из имеющихся у них альтернатив. Причем наиболее успешно мнения членов поляризуются в ходе дискуссии в том случае, когда убедительные аргументы в пользу соответствующей альтернативы первоначально приходят в голову лишь нескольким субъектам. Будучи затем сообщены другим членам группы, эти аргументы вызывают заметный сдвиг во мнениях участников дискуссии. Пытаясь проследить возможную взаимосвязь указанных трактовок поляризационного эффекта в контексте соотношения познания и аффекта, Е. Бернстайн и Я. Шул (между прочим сами приверженцы когнитивного подхода) полагают, что они как бы дополняют друг друга, свидетельствуют о различных (непосредственном и более опосредствованном) уровнях детерминации обсуждаемого феномена.

Касаясь феноменологии групповой дискуссии в связи с процессом принятия решения, о чем только шла речь, нельзя не остановиться еще на одном интересном эффекте, описание которого встречается в литературе довольно редко. Мы имеем в виду уровень притязаний группы, выражающийся в выборе ее членами в ходе предварительного обсуждения единой, удовлетворяющей всех участников цели. Суммируя результаты экспериментов можно сделать следующий основной и хорошо согласующийся с итогами изучения индивидуального уровня притязаний в школе К. Левина вывод, а именно: успех повышает, а неудача снижает уровень притязаний группы.

Из предыдущего обсуждения нетрудно заметить, что исследователи процесса принятия группового решения нередко склонны отдавать предпочтение анализу эффектов групповой дискуссии (в особенности типа сдвига риска или поляризации мнений). Однако только ими феноменология рассматриваемой проблемной области, понятно, не исчерпывается. Важное место в ней занимают, по мнению специалистов, явления, характеризующиеся взаимодействием людей в ситуациях заключения сделок и ведения переговоров и имеющие своим результатом выработку согласованного решения. Хотя речь в этом случае идет о противостоянии сторон, тем не менее, учитывая, что последнее подразумевает и необходимость поиска индивидуумами кооперативных, обоюдно удовлетворяющих выборов, отдельные авторы полагают вполне резонным интерпретировать процесс ведения переговоров и заключения сделки в качестве особой разновидности группового решения задачи. На некоторых особенностях этого процесса – преимущественно его детерминантах – мы остановимся ниже, используя накопленные к настоящему времени эмпирические факты и опираясь на достаточно содержательный их анализ, проведенный недавно Д. Черткоффом и Д. Эссером.

Исследователи выделяют ряд факторов, способствующих успешному ведению переговоров. В их числе называется, например, временной фактор, способный в ряде случаев (неопределенность момента окончания переговоров, предупреждение участников о скором их завершении, введение штрафных санкций за каждый раунд переговоров и т.д.) оказывать давление на противодействующие стороны, побуждая их идти на взаимные уступки. Последние имеют место текже в ситуациях, обнаруживающих невозможность заключения сделки и завершения переговоров в виду того, что они заходят в тупик. Кроме того, весьма существенным условием ведения переговоров является позитивность отношений их участников. В ходе решения экспериментальных игровых задач наилучшие результаты с точки зрения выработки итогового решения демонстрировали близкие друзья и благополучные супружеские пары, что, по мнению ряда авторов, объясняется наличием у них установок учитывать взаимные интересы. Наконец, важную роль в достижении согласия играет посредник: предполагается, что на предложение третьего лица легче согласиться и пойти на уступки. Дело в том, что наличие посредника иллиминирует обычно наблюдающуюся обратную зависимость между размером уступок и представлением индивидуума о себе как «сильной личности», позволяя там самым участникам взаимодействия (точнее сказать – противодействия) «сохранить лицо».

Исследователи, занимающиеся разработкой проблематики принятия решений, особое внимание уделяют их качественной стороне. Выше, касаясь вопроса соотношения эффективности индивидуальных и групповых действий, мы подчеркивали, что, как правило, групповая деятельность повышает качество решений. Но из этого правила имеется ряд исключений, связанных с характером задачи, профессиональной компетентностью отдельных членов группы и т.п. Однако, вероятно, наиболее интересным исключением такого рода является открытый в 70-е годы И. Янисом феномен groupthink (мы согласны с Ю. Козелецким относительно трудности перевода этого неологизма, в связи с чем сохраняем его здесь в оригинальном звучании).

Groupthink определяется как «стиль мышления людей, которые полностью включены в единую группу; в этой группе стремление к единомыслию важнее, чем реалистическая оценка возможных вариантов действий». Чтобы лучше понять суть этого феномена, обратимся к его симптоматике, характеризующейся, согласно И. Янису, следующими признаками:

иллюзией неуязвимости, разделяемой большинством или всеми членами группы, следствием чего являются излишний оптимизм и тяга к черезмерному риску;

коллективным стремлением дать рациональное объяснение принимаемому решению, дабы отбросить любые возможные возражения;

безусловной верой в исповедуемые группой принципы поведения, побуждающие ее членов игнорировать моральные последствия принимаемых решений;

стереотипным взглядом на соперников (другие группы) либо как обладающим слишком негативными чертами, чтобы вступать с ними в какие-то переговоры, либо как очень слабых или глупых, чтобы удержаться от соблазна воспрепятствовать достижению ими своих целей;

открытым давлением на членов группы, выдвигающих аргументы против групповых стереотипов, требованием лояльности;

самоцензурой членов группы, их готовностью минимизировать собственные сомнения и контраргументы, касающиеся групповых решений;

иллюзией единодушия относительно оценок, мнений, согласующихся с точки зрения большинства;

появлением самозванных охранителей группового духа – индивидуумов, которые защищают группу от неблагоприятной информации, способной нарушить испытуемое ими чувство удовлетворенности принимаемыми решениями.

Как справедливо замечает Ю. Козелецкий, стиль мышления groupthink, с одной стороны, повышает единство группы и самоудовлетворенность ее членов, а с другой – снижает качество решений, приводит к тому, что групповые решения часто оказываются хуже индивидуальных. Несомненно также, что groupthink теснейшим образом связан с такими феноменами группового поведения, как конформность и сплоченность, и нередко имеет место в группах, функционирующих в кризисных стрессогенных ситуациях.

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)