69903 (573695), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

На краю черты

Приезд Гогена в конце октябре 1888 года внёс в жизнь Ван-Гога воодушевляющее возбуждение. Ему было с ним необычайно хорошо. Однако эти отношения со стороны Ван-Гога с самого начала были не вполне естественны. В один из дней он пишет: «Мне кажется, Гоген несколько недоволен этим маленьким городишком Арлем, этим маленьким жёлтым домиком, в котором мы работали, но больше всего - мной…». Они ссорятся, мирятся, спорят, и вдруг у Ван Гога случился первый острый психоз. Он набросился на Гогена с бритвой в руке, отрезал себе кусок уха. Его нашли в кровати, окровавленного и без памяти, и увезли в больницу. Тео разыскал его. После приступа быстро наступило улучшение, но с этого времени подобные приступы будут повторяться, и хотя в небольших промежутках между ними он будет в совершенно ясном сознании, но таким, как прежде, он не будет уже никогда. После первого припадка его «глаз стал очень чувствителен». Много думая о своей болезни, он пишет брату: «...В общем, моя работа принадлежит тебе. Я вложил в неё мою жизнь, и половина моего рассудка ушла в неё...». Он много работает, его самооценка всегда - не исключая и времени болезни - сохраняет высокую степень самокритичности и объективности, но никогда не был доволен результатами, постоянно говорит, что его картины недостаточно хороши, живёт лишь мыслями об их улучшении. Он работает с невероятным самозабвением, в любую погоду, сжигаемый своей страстью и беспощадным южным солнцем, с таким исступлением, как будто предчувствует свой близкий конец. Ван-Гог сдаётся не сразу. Предвидя неизбежность катастрофы, он удесятеряет интенсивность и без того напряжённой работы. Он ещё в силах создать десятки потрясающих своей проникновенностью картин. Но отчаяние - плохой советчик. Светлое здание искусства, указывающее светлый путь к освобождению и счастью, дало трещину, а потом и совсем распалось. Избежать этого Ван-Гог не был в состоянии, так как его рукой и мыслью водила эпоха, современником которой он был, и трагические противоречия которой ему суждено было выразить в последние полтора года своей жизни. Отныне развитие его искусства измеряется уже не годами, а месяцами. Кольцо болезни сжимается. Но следует отметить совершенно необычайный феномен: его суверенное отношение к болезни. В одном из его писем можно прочесть: «Во всяком случае, эта попытка остаться правдивым, может тоже средство борьбы с моей болезнью, которая меня беспрерывно беспокоит».⁷ В Сен-Реми, а затем в Овере изменения в его искусстве обозначились ещё резче. Человек и природа вступили в полосу неразрешимых противоречий. Время Сеятеля миновало. Наступило время Жнеца. Ван Гог сам поясняет этот новый в его творчестве образ: «В этом жнеце мне представляется некая неясная фигура наподобие дьявола, борющаяся в раскалённом мире за то, чтобы закончить свою работу. В нём я вижу образ смерти в том смысле, что человечество - колос, который должен быть сжат...». И так, трагический перелом свершился, Он во всём: в мировоззрении, в сюжетах картин, в способах выражения. Вместо Сеятеля - Жнец, вместо жёлтых подсолнухов - зловещие чёрно-зелёные кипарисы, вместо величественных пространств долины Кро - стиснутая горами, как бы вздыбившаяся земля, вместо монолитных цветовых плоскостей - бешеный вихрь мелких пульсирующих мазков. Цвет мертвеет и глохнет. Пространство снимается, и всё начинает казаться плоским. Рой однообразных мазков становится назойливым, как наваждение. Краски на картинах последних месяцев его жизни становятся более грубыми и кричащими. Хотя он никогда не придавал значения ошибкам в перспективе, под конец их количество увеличилось. Наклонившаяся дымовая труба, покосившаяся стена, деформированная голова кажутся уже не необходимыми, а случайными. Дисциплинирующее самообладание, кажется, ослабляется возбуждением. Характерность мазка, криволинейность гипертрофируется, живописная манера огрубляется. Картины производят хаотическое впечатление. Он ещё надеется, зная, что отдать болезни искусство для него равносильно смертному приговору. Но уже не в силах предотвратить неизбежное.

Болезнь подтачивает его изнутри. Он пишет: «Сейчас я не могу сказать ничего другого, кроме того, что всем нам нужно отдохнуть. Я чувствую, что я на краю; такие вот мои дела. Я чувствую, что это моя судьба; я принимаю её и этого уже не изменишь... Будущее затемняется, и я вижу его далеко не счастливым».

У Тео неприятности на работе, он мрачен и раздражителен, неспокойна и Ио, болеет их сын. Приехав к ним в очередной раз, Винсент внезапно и молча покидает их дом. Что же именно произошло в этот день? Это осталось тайной. Возможно, в разговоре с издёрганными братом и его женой ему послышалось что-то такое, что ножом полоснуло по его легко ранимому сердцу; а может с их уст сорвалось нечаянно резкое слово. Кто знает?.. И если б кто-нибудь его остановил! Но свершившаяся судьба, как и история не знает сослагательного наклонения. Винсент изберёт другое решение: в жаркий июньский день, слушая однообразное пение цикад и доверительный шелест листвы, не снеся страданий, он вдруг ... выстрелил в себя! Он сказал брату напоследок: «Тоска не пройдёт никогда» - и скончался. Предсмертное письмо к брату напоминает молитву и реквием по самому себе: «Да, дорогой мой брат, я всегда твердил тебе и повторяю ещё раз.... никогда я не считал тебя обычным торговцем картинами... Через меня ты принимал участие в создании кое-каких полотен, которые даже в бурю сохраняют спокойствие... Мы создали их, и они существуют, а это главное, что я хотел сказать тебе... Что ж, я заплатил жизнью за свою работу, и она стоила мне половины моего рассудка, это так.… Но что поделаешь?» ....

У Тео после смерти брата на время помутился разум. Он вдруг вообразил себе, что это он, его жена и их маленький сын виновны в гибели безмерно любимого брата... Жена увозит его в Голландию, но это не поможет. Через полгода Тео умирает. Со временем Ио перевозит останки мужа во Францию и захоронит в Овере рядом с могилой Винсента. Так они, братья, и по сей день лежат на высоком холме, находясь чуточку ближе, чем жители Овера, к Богу, солнцу и вечной тишине. Что примечательно: оба они, такие при жизни непохожие друг на друга, разные, неодинаково согретые посмертной славой, лежат под совершенно одинаковыми надгробными памятниками. Тот, кому в голову пришла эта простая и поразительно справедливая мысль воздать братьям в равной мере, наверное, тоже обладал, как Винсент и Тео, великим сердцем...

Заключение

Для Ван Гога цвет был инструментом, позволяющим наиболее полно выразить себя, своё отношение к людям и природе, своё понимание жизни. Он, по его словам, стремился «выразить мысль излучением светлого тона на тёмном фоне, надежду - звездой, горение - лучами заходящего солнца». Фантастическим сплавом сияющих красок притягивают «Красные виноградники Арля» - единственная купленная при жизни картина. Можно только удивляться, что этот человек, чья жизнь казалась со стороны такой же нелепой, как и его внешность, мастер, живший «беднее бедного старика» и закончивший свой земной в лечебнице для душевнобольных, мог увлечься Рубенсом - этим жизнерадостным «живописцем королей». А тайна была проста: молчаливый, угловатый парень, впервые в 26 лет взявший в руки кисть и мечтавший «нести людям добро через искусство» понял выразительную силу цвета, которому подвластно отражать чувства, влиять на них, дарить людям надежду и радость. Но драматическая судьба Ван-Гога будто возродилась в его картинах. Художнику, которому было отказано в любви, дружбе, а то и просто в человеческом участии, теперь изменяют краски. Из 200 картин, хранящихся в музее Ван-Гога, пострадали несколько десятков, особенно пострадали «Персиковые деревья в саду», «Портрет доктора Гаше», «Розовый сад» и «Белый сад».

Открытие, выстраданное опытом художника, обернулось бедой для искусства: под воздействием света картины утрачивают свой сочный колорит. За что же он так наказан судьбой даже в его произведениях?! «Я заплатил своей жизнью за искусство». Но, даже изменившие цвет картины, остаются великими творениями художника.

Литература:

1. В. Раздольская. Искусство Франции второй половины Х1Х века.. Ленинград. 1981.

2. Карл Ясперс. Ван-Гог., пер. с немецкого Ноткиной С.// Звезда. С-П. 1998г. № 12.

3. Анри Перрюшо Жизнь Ван-Гога /пер. с франц. С. Тархановой. Ю. Яхниной. М.: « Радуга». 1987г.

4. Дмитриева Н. А. Винсент Ван Гог. М.1980.

5. Мудина Е Н. Ван Гог. М. 1973.

6. Петрачук О. К. Рисунки Винсента Ван Гога. М. 1974.

7. Борисова Е. Свет Ван Гога. // Эхо планеты. 1992. № 30.

1. Анри Перрюшо.Жизнь Ван Гога.М. 1987, стр.234.

1 Карл Ясперс, Ван-Гог/. пер.с немецкого Г. Ноткина. С-П. Звезда, 1998, № 12. стр. 136,

2 стр. 137, то же.

3

4 Анри Перрюшо. Жизнь Ван-Гога. М. 1987, стр. 180.

5 Карл Ясперс. Ван Гог.// Звезда. Спб. 1998, стр. 132.

6 Раздольская В .Искусство Франции второй половины Х1Х века. Л. 1981. Стр.314.

7 Борисова Е. Свет Ван - Гога // Эхо планеты . 1992. № 30. стр.148

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)