60426 (573136), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Нельзя сказать, что до Г.В. Плеханова, В.И. Засулич, П.П. Аксельрода, Л.Г. Дейча и В.К. Игнатьева марксизм был неизвестен в России. Например, некоторые народники переписывались с К. Марксом и Ф. Энгельсом, а М.А. Бакунин и Г.А. Лопатин попытались переводить сочинения К. Маркса. Но именно плехановская группа стала первой марксистской организацией, проделавшей в эмиграции огромную работу: они издали в конце XIX в. свыше 250 марксистских трудов. Успехи нового учения в европейских странах, пропаганда его взглядов плехановской группой привели к появлению в России первых социал-демократических кружков Д. Благоева, М.И. Бруснева, П.В. Тогинского. Эти кружки были немногочисленными и состояли прежде всего из интеллигенции и студенчества, но в них все чаще теперь шли и рабочие. Новое учение было удивительно оптимистичным, оно отвечало и надеждам, и психологическому настрою русских радикалов. Новый класс — пролетариат, быстро растущий, подвергающийся эксплуатации со стороны предпринимателей, не защищенный законодательно неповоротливым и консервативным правительством, связанный с передовой техникой и производством, более образованный и сплоченный, нежели косное, задавленное нуждой крестьянство — он представал в глазах радикальных интеллигентов тем благодатным материалом, из которого можно было готовить силу, способную победить царский деспотизм. По учению К. Маркса только пролетариат может освободить угнетенное человечество, но для этого он должен осознать свои (а, в конечном итоге, и общечеловеческие) интересы. Такая социальная сила в исторически короткий срок появилась в России и решительно заявила о себе стачками и забастовками. Придать развитию пролетариата «правильное» направление, привнести в него социалистическое сознание — эту великую, но исторически необходимую задачу должна была выполнить российская революционная интеллигенция. Так считала она сама. Но сначала надо было идейно «разгромить» народников, продолжавших «твердить» о том, что Россия может миновать стадию капитализма, что ее социально-экономические особенности не позволяют применять к ней схемы марксистского учения. На волне этой полемики, уже в середине 90-х гг. в марксистской среде выделился В.И. Ульянов (Ленин) (1870—1924), юрист по образованию, молодой пропагандист, приехавший в Петербург из Поволжья.
В 1895 г. со своими соратниками он создал в столице довольно многочисленную организацию, сумевшую сыграть активную роль в некоторых рабочих стачках — «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» (в ней участвовало несколько сотен рабочих и интеллигентов). После разгрома «Союза борьбы» полицией В.И. Ленин был сослан в Сибирь, где по мере возможности пытался участвовать в новой дискуссии между теми марксистами, кто пытался сосредоточиться на экономической борьбе рабочих за свои права и, соответственно, возлагал надежды на реформаторский путь развития России, и теми, кто не верил в возможность царизма обеспечить прогрессивное развитие страны и все надежды возлагал на народную революцию. В.И. Ульянов (Ленин) решительно примкнул к последним.
Все отмеченные общественные течения представляли разные грани политической оппозиции. Российские марксисты лишь на первый взгляд являлись верными последователями западного радикального учения, сложившегося в условиях тогдашнего раннеиндустриального общества, где еще господствовало острое социальное неравенство. Но европейский марксизм в конце XIX в. уже утрачивает свой разрушительный антигосударственный настрой. Европейские марксисты все более возлагают надежды на то, что с помощью демократических конституций, которые были приняты в их странах, они смогут добиться социальной справедливости в обществе. Так они постепенно становились частью политической системы в своих странах.
Иное дело российский марксизм. В нем жил боевой радикальный дух предыдущего поколения российских социалистов-народников, которые были готовы на любые жертвы и страдания в борьбе с самодержавием. Они видели себя орудиями истории, выразителями подлинной народной воли. Так европейская идея социализма соединялась с комплексом чисто русских идейных настроений, которым был присущ максимализм целей и значительная оторванность от реальной действительности. Отсюда у российских марксистов, так же, как и у народников, проявлялась буквально религиозная вера в то, что в результате народной революции в России возможно быстрое построение во всех отношениях справедливого государства, где искоренится любое социальное зло.
Огромный комплекс экономических и социальных проблем, с которыми столкнулась Россия в пореформенные десятилетия, вызвал идейный разброд и в стане российских консерваторов. В 60— 80-е гг. попытался дать самодержавию новое идейное оружие талантливый журналист М.Н. Катков. В его статьях все время звучали призывы к установлению в стране режима «сильной руки». Подразумевалось пресечение любого инакомыслия, запрет на публикацию материалов либерального содержания, строгая цензура, сохранение социальных рамок в обществе, контроль за земствами и городскими думами. Система образования строилась так, что ее пронизывали идеи верности престолу и церкви. Другой талантливый консерватор, обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев решительно предостерегал россиян от введения конституционного строя, так как он был чем-то более низким, по его мнению, по сравнению с самодержавием. И это превосходство как бы заключалось в большей честности самодержавия. Как утверждал Победоносцев, идея представительства лжива по сути, так как не народ, а лишь его представители (и далеко не самые честные, а лишь ловкие и честолюбивые) участвуют в политической жизни. То же самое относится и к парламентаризму, так как в нем огромную роль играют борьба политических партий, амбиции депутатов и т. д.
Это действительно так. Но ведь Победоносцев не хотел признавать, что у представительной системы есть и огромные преимущества: возможность отзыва не оправдавших доверие депутатов, возможность критики недостатков политической и экономической системы в государстве, разделение властей, право выбора. Да, суд присяжных, земства, тогдашняя российская пресса были совсем не идеальны. Но как идеологи консерватизма хотели исправить положение? Да, в сущности, никак. Они лишь, как и встарь Н.М. Карамзин, требовали от царя назначить на министерские и губернаторские посты честных, а не вороватых чиновников, требовали давать крестьянам лишь начальное, строго религиозное по содержанию, образование, требовали беспощадно карать за инакомыслие студентов, земцев, сторонников национальной самобытности (а эти движения все более активно проявляют себя в конце века) и т. д. Идеологи самодержавия избегали обсуждения таких вопросов, как малоземелье крестьян, произвол предпринимателей, низкий уровень жизни огромной части крестьян и рабочих. Их идеи отражали, по сути, бессилие консерваторов перед лицом грозных проблем, вставших перед обществом в конце XIX в. К тому же среди консерваторов было уже немало таких мыслителей, кто, ратуя за православные духовные ценности, сохранение национальных бытовых традиций, сражаясь с наступлением «западной» духовной культуры, резко критиковал при этом правительственную политику за неэффективность и даже «реакционность».
Докапиталистические культурные традиции в России содержали мало предпосылок для формирования буржуазного типа личности. Скорее они выработали такой комплекс институтов, идей, который Н.Г. Чернышевский назвал «азиатством»: домострой, вековые привычки подчинения государству, равнодушие к юридическим формам, заменяемым «идеей произвола». Поэтому, хотя образованный слой в России обнаружил сравнительно высокую способность усвоения элементов европейской культуры, эти элементы не могли закрепиться в толще населения, попадая на неподготовленную почву, они скорее вызывали разрушительный эффект; приводили к культурной дезориентации массового сознания (мещанство, босячество, пьянство и пр.). Отсюда становится понятным парадокс культурного процесса в России XIX в., который состоял в резком разрыве между развитой прослойкой интеллигенции, дворянства, разночинства и трудящимися массами.
Заключение
В XIX в. в России родилось необычайно богатое по содержанию и методам действия общественное движение, во многом определившее дальнейшую судьбу страны. XIX век принес с собой ощущение уникальности, самобытности российского национально-исторического бытия, трагического (у П.Я. Чаадаева) и горделивого (у славянофилов) осознания своей несхожести с Европой. История впервые стала для образованных людей своеобразным «зеркалом», взглянув в которое, можно было узнать себя, почувствовать собственное своеобразие и неповторимость.
В целом вторая четверть XIX в. была временем "наружного рабства" и "внутреннего освобождения". Одни молчали, напуганные правительственными репрессиями. Другие настаивали на сохранении самодержавия и крепостничества. Третьи активно искали пути обновления страны, совершенствования ее социально-политической системы.
Общественное движение во второй половине XIX в., в отличие от предшествующего времени, стало важным фактором политической жизни страны. Многообразие направлений и течений, взглядов по идейно-теоретическим и тактическим вопросам отразило сложность общественной структуры и остроту социальных противоречий, характерных для переходного времени пореформенной России. В общественном движении второй половины XIX в. еще не сложилось направление, способное осуществить эволюционную модернизацию страны, но были заложены основы для формирования в будущем политических партий.
Одна из существенных особенностей исторического развития России состояла в том, что в XIX в., когда национальная буржуазия не смогла стать ведущей силой освободительного движения, основными субъектами политического процесса «снизу» выступила интеллигенция.
Список используемой литературы
1. Г.Д. Бурдей. История России XIX века. Саратов, “Лицей”, 1999.
2. М.В. Нечкина. Декабристы – М., 1982.
3. История России (Россия в мировой цивилизации): Курс лекций /Сост. и отв. редактор А.А. Радугин. — М.: Центр, 2001.—352с.
4. Орлов А.С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России. Учебник.— М.:«ПРОСПЕКТ», 1997.—544 с.
5. Муравьев А.М. «Мой журнал» Мемуары декабристов. Северное общество под ред. Федорова В.А. М., 1981.
1 Муравьев А.М. Мой журнал // Мемуары декабристов. Северное общество / под ред. Федорова В.А. М., 1981. С.126.
2 Муравьев А.М. Мой журнал //Мемуары декабристов. Северное общество / под ред. Федорова В.А. М., 1981. С. 127.
3 Нечкина М.В. М.: Наука, 1976. С.158.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
