60072 (573085), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Гораздо большее развитие получил культ предков. Давно умерший основатель рода обожествлялся, его так и называли Родом. Соответственно, почитаемые прародительницы назывались рожаницами. После распада родовой общины место Рода занял домовой, покровитель дома, в котором он живет. Культом предков отчасти объясняется и долго существовавший у славян обычай кровной мести.
Славяне верили в то, что души мертвых могут бродить по миру живых (русалки). Русалками считали умерших еще до замужества девушек, как правило утопившихся от несчастной любви или из-за козней злой мачехи. В воображении наших предков леса и озера населяли лешие и водяные. Леший – это дух леса, который живет в дупле старого дерева и наводит на людей ужас своими протяжными завываниями, жутким хохотом, стонами и плачем. Он любит петь, но в его песне нет слов.
Водяной же – это дух рек и озер. Славяне считали, что для запугивания людей он громко хохотал, хлопал в ладоши, мог подражать речи человека или животных. Считалось, что водяной обладает способностью к превращениям и оборачивается то бревном, то рыбой, то свиньей, то коровой, то собакой.
Кикиморами считали злых духов человеческого жилища, либо леса (кикиморы болотные). Они представлялись восточным славянам, как женщины – невидимки, сгорбленные, безобразные. Считалось, что они могут выжить хозяев из дома, вредят животным, особенно курам. Они враждебны по отношению к мужчинам, рвут у хозяина волосы, бьют посуду, беспокоят ночью. Но, в то же время. Если хозяйка им понравится, они могут помочь печь хлеб, мыть, убирать.
Чтобы защитить себя от гнева божеств и злых духов, недобрых сил и дурного глаза славяне придумали различные оберги – предметы, которые будто бы спасали от напасти и отводили колдовские чары. У каждого человека постоянно при себе был амулет в виде медвежьего когтя, волчьего зуба или кабаньего клыка. В домах же на видном месте ставилась вырезанная из дерева фигурка домового, который как бы оберегал покой, сторожил жилище от воров и хранил от пожара. Заступницей женщин была Мокошь, поэтому многие славянки носили на шее и груди изображение этого божества.
Оберегами могли быть всякие знаки и узоры на предметах повседневного быта и обихода: на ложке, на гребне, на ручке ножа или на кувшине. На одежде, покрывалах, полотенцах и платках тоже были обереги: особая цветная вышивка ил красивый рисунок на ткани.
Большую надежду славяне возлагали на защитную силу слова. Произнося заветные заклинания, которые держались в большом секрете, а иногда прибегая к грубым ругательствам, древние славяне стремились прогнать беду, испугать врага, победить болезнь, не поддаться страху и т.д.
Чтобы избавить умерших от бесприютного хождения по свету, существовали традиционные обряды захоронения. Мертвых сжигали, собирали пепел в сосуд, который или закапывали, насыпая сверху курган, или ставили на столбе, где сходились несколько дорог. При погребении князя вместе с ним сжигали коня, одну из жен или рабыню, утварь, вооружение, чтобы умерший ни в чем не имел недостатка в загробной жизни.
Основные славянские праздники и обряды также были неразрывно связаны с культом природы и предков. Например, в конце декабря отмечался праздник Коляды, позднее совпавший с Рождеством. Он был приурочен к началу прибавления дня, "поворотом солнца на лето". За Колядами шли другие праздники в честь солнца: проводы зимы, встреча весны ("Красная горка"). 24 июня отмечался праздник Ивана Купалы, божества изобилия и земных даров. Существовала легенда, что в ночь на Купалу цветет папоротник, сулящий тому, кто сумеет его найти, несметные богатства.
Помимо праздников, связанных со сменой года, существовали и обряды, являвшиеся данью умершим, тризны. К их числу относятся весенняя радуница и летние русалии.
Позднее многие языческие праздники были приурочены к христианским: проводы зимы – к Масленице, Коляды – к Рождеству и Святкам, Купала и русалии – к Иванову дню.
5. Разложение первобытнообщинных отношений у восточных славян складывание племенных союзов
Расселившись по Восточно-Европейской равнине, восточные славяне жили вначале родовыми общинами, об этом свидетельствует и летопись: "Живяху кождо со своим родом и на своих местах, владеюще кождо родом своим".
Русский историк В.О. Ключевский писал: "Родовой союз держался на двух опорах: на власти родового старшины и нераздельности родового имущества. Родовой культ, почитание предков освящало и скрепляло обе эти опоры".
Наиболее важные дела рода решались на народном собрании – вече. На вече собирались не только для того, чтобы поменять старейшину, но и во многих иных важных случаях. Например, когда наступала засуха, гибельная для земледельцев – славян, на мирской сходке принималось решение сниматься с насиженного места и отправляться в другие края. Бывало, что покидать свои поселения вынуждали и моровые поветрия – так назывались опасные заболевания, от которых умирало множество людей.
Вече существовало почти во всех древнерусских городах. На вече народ созывали особые колокола. "Заседало" вече до тех пор, пока не принималось общее решение, но как правило не больше двух недель. В большинстве русских городов после прихода монголо-татарских завоевателей вече постепенно утрачивает свое значение и исчезает.
С VI в. родовые отношения у восточных славян стали распадаться в связи с появлением металлических орудий труда и переходом от подсечного к пашенному земледелию, так как уже требовались совместные усилия всех членов рода для ведения хозяйства. Основной хозяйственной единицей стала отдельная семья.
Постепенно, вначале на юге, в лесостепной зоне, а затем и в лесной, на севере происходит замена родовой общины соседской, территориальной, которая называлась "мир" – на юге, и "вервь" – на севере.
Главную роль стал играть уже не старейшина, а старший мужчина в каждой отдельной семье, в собственности которой находились дом, приусадебная земля, скот, инвентарь. А вот земля, луга, леса, водоемы, промысловые угодья оставались общинной собственностью. Соответственно, появилось и разделение общины на свободных общинников и рабов, которыми обычно становились захваченные пленники.
Развитие ремесел и возникновение городов привели к появлению вооруженных дружин, во главе которых иногда стояли варяжские предводители – конунги. Случалось, что они захватывали власть в тех городах, которые были призваны охранять, и становились князьями. Эти люди и их дружинники постепенно сливались со старой племенной знатью. Во многом, однако, жизнью славян продолжали управлять вечевые сходы, а князь исполнял роль военного предводителя и сборщика дани. В случае опасности созывалось обще племенное ополчение.
В мирное же время сохранялась княжеская дружина профессиональных воинов. Она делилась на старшую, из которой выходили послы и княжеские управители, и младшую. Сильному и опытному князю соплеменники безропотно подчинялись, признавали его верховную власть и мирились с тем, что ему достается большая часть захваченных богатств и военных трофеев. Князь же приближал к себе и щедро одаривал самых отборных воинов.
Нужно сказать, что уже к середине I тысячелетия н.э. процесс разложения общинно родового строя зашел достаточно далеко, спорадически возникали военно-политические племенные и межплеменные союзы, существование которых стимулировалось потребностями защиты от нападения извне.
В древнеславянском обществе постепенно происходили глубокие внутренние перемены – шли процессы классообразования, возникала феодализирующаяся имущая верхушка, а власть племенных князей постепенно перерастала в наследственную. Подобные объединения славян сыграли заметную роль в последующем этносоциальном развитии славян и в становлении славянского этнического самосознания.
Литература
1. История России с древнейших времен до 1861 г. Учебник для вузов / под ред. Н.И. Павленко. – М.: "Высшая школа", 1996
2. Петрухин В.Я. Раевский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. – М.: Школа "Языки русской культуры", 1998
3. Пашуто В.Т., Флоря Б.Н., Хорошкевич А.Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. – М.: Изд-во "Наука", 1982
1 История России с древнейших времен до 1861г. Учебник для вузов / под ред. Н.И. Павленко. – М.: «Высшая школа», 1996. С.119















