59811 (573047), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Второй существенный признак первобытной культуры – её традиционность. Все особенности структуры бытия и быта каждой родоплеменной общности, мифы, обряды, нормы вкуса оказались стабильными, жёсткими, нерушимыми и передавались из поколения в поколение как неписаный закон, освящённый мифологическими представлениями. Власть традиции была абсолютной именно благодаря её способности выступать мощным социальным регулятором поведения людей, средством их сплочения. Это качество первобытной культуры, оставленное в наследство следующим эпохам, неразрывно связано с её мифологической доминантой, ибо мифология по самой своей природе претендует на абсолютность утверждённого ею миропонимания, а значит, требует от каждого индивида безусловного принятия данной системы идей, чувствований и их передачи в неприкосновенном виде из поколения в поколение.

В силу прочного единства всех видов деятельности первобытная культура, в отличие от эпохи цивилизации, является синкретическим культурным комплексом, где все виды культурной деятельности связаны с искусством и выражают себя через искусство.

Верования древних людей были языческими, основанными на многобожии. Главные религиозные культы, обряды повсеместно связывались с религиозными видами искусства. Однако необходимо специально отметить, что целью первобытного искусства являлось не эстетическое наслаждение, хотя оно неотъемлемое качество любого художественного произведения, а решение практических задач. Отсутствие предметов чистого искусства не означает равнодушия к декоративным элементам. Последние в качестве геометрических знаков, орнамента становились выражением чувства ритма, симметрии, правильной формы.

В различных школах и направлениях в качестве источника верований назывались различные сферы; основными из них признавались:

- познавательная деятельность (Э. Тэйлор и вся последующая антропологическая школа, выводившая религиозные феномены из неправильных обобщений непосредственного опыта, например, из наблюдений над явлениями сна, болезни, смерти и т.д.);

- эмоционально-волевая сфера (В. Вундт, Р. Маретт, А. Фиркандт и др., сюда отчасти можно отнести и последующие психоаналитические концепции);

- сфера "коллективных представлений", навязываемых человеку его социальным окружением через воспитание, общественное мнение, обычаи, различного рода стереотипы поведения и т.д. (социологическая школа Э. Дюркгейма).

Своего рода синтезом последних двух подходов стала в свое время концепция Л. Леви-Брюля. Он выделил целый ряд признаков, по которым можно распознать коллективные представления: они передаются из поколения в поколение; они навязываются отдельным личностям общественной средой; они не отделены от эмоций и волевых актов, а, напротив, включают их в себя; они мистичны в смысле веры в таинственные силы и в общение с ними. При господстве коллективных представлений восприятие мира ориентировано совершенно иначе, чем наше восприятие: мы стремимся к объективности познания, а там, напротив, преобладает субъективизм. Поэтому в коллективных представлениях оказываются смешанными реальные предметы и представления о них (например, не различаются сновидения и реальность, человек и его изображение, человек и его имя, его тень и т.д.).

Мир для первобытного человека представляется не пустым или неодушевленным, но изобилующим жизнью. Эта жизнь проявляется в личностях - в человеке, звере и растении, в ударе грома, во внезапной тени, в жуткой и незнакомой лесной поляне, в камне, неожиданно ударившем его, когда он споткнулся на охоте. В любой момент он может столкнуться с любым явлением не как с "Оно", а как с "Ты". В этом столкновении "Ты" проявляет свою личность, свои качества, свою волю.

В дописьменных обществах для выражения своих верований использовались пиктография и различные условные системы (зарубки, узелки и тому подобные знаки-указатели), область применения которых, однако, очень мала.

Существует представление, что звери "сами идут" под выстрел хорошего охотника. "Хорошим", впрочем, считается в данном случае тот, кто "хорошо обращается" с добытыми животными: дает морскому зверю пресную воду (которую тот другим способом, кроме как "придя" на сушу к людям, не может "получить"), ласково принимает и угощает добытых зверей у себя в доме с тем, чтобы "в следующий раз" (т.е. в следующем цикле охоты как взаимодействия с партнером-охотником) они "захотели бы" снова "прийти в гости" и привели бы с собой своих зверей-"сородичей".

Обычно эти действия рассматриваются как "обрядовые" или "магические". Между тем, они не предполагают веры в сверхъестественные свойства пресной воды или угощения, а, скорее, расцениваются как действия, способные привлечь животных именно теми средствами, которые наиболее соответствуют ожиданиям и намерениям самих зверей. И в этом отношении эти средства мало чем отличаются от приманок, наживок и других вполне "рациональных" приемов охоты. Блесны в виде блестящих рыбок популярны до сих пор; похоже, что в качестве своего рода "приманок" использовались и деревянные рыбки, помещавшиеся, однако, на берегу, головой в том направлении, куда должна была идти рыба. Эти изображения и композиции их размещения могут быть поняты как средство своего рода дистанционного коммуникативного воздействия, когда один из партнеров (люди) передает второму партнеру (рыбе) программу поведения в расчете на ее выполнение.

Одной из наиболее ранних форм религии был фетишизм, основанный на представлении, что физические предметы, природные стихии обладают сверхъестественными силами, которые люди при помощи особых магических ритуалов способны использовать для того, чтобы предотвратить катастрофическое воздействие окружающей среды. В рамках той же тенденции выделяют и анимизм — веру в самостоятельное существование души человека, время от времени покидающей его тело, а также духов отдельных сил природы, растений, животных, умерших предков. Древнейшей формой религии является и тотемизм — представление о мистической связи между человеческим родом и конкретным видом животных или растений — его могущественных предков, требующих особого почитания.

Охотничьи фетиши оказываются своего рода посредниками (медиаторами) между миром людей и миром природы: находясь в жилище охотника и получая там "пищу", "одежду" и т.д., они призваны, как свидетельствуют многочисленные этнографические данные, "привлечь", "притянуть", "привести" к охотнику других животных. Охотник в качестве владельца фетиша оказывается "отмеченным" (т.е. выделенным из числа других, обращающим на себя внимание духов или самих животных) лицом, "фартовым" человеком, обладающим способностью к удачной охоте. Сходным образом дело обстоит и с амулетами-охранителями, тотемами. Жертвоприношение - не менее распространенная и универсальная форма знакового поведения, призванного спровоцировать выгодную ответную реакцию.

Для первобытной общины характерна замечательная устойчивость, приспособляемость к нередко экстремальным условиям. Недостаток технической вооруженности общество компенсирует созданием прочной и вместе с тем гибкой, пластичной социальной организации. Чтобы сохранить себя как целое, община непрерывно изменяет количественные и качественные свои параметры. В этом парадоксальном сочетании противоположных тенденций и скрыт источник ее устойчивости, а вместе с нею и устойчивости самого первобытного общества. Исторически наиболее прочными, наиболее приспособленными к любым условиям оказываются социальные структуры наиболее гибкие и пластичные, способные, при необходимости, эффективно, динамично перестраивать свою внутреннюю организацию. И, напротив, окостеневшие социальные структуры исторически обречены. Таков один из главных итогов моего исследования - и один из главных уроков, извлекаемых из изучения истории человеческого общества, начиная с глубочайшей древности.

Первобытная община - центр микрокосмоса, отдаленные границы которого, в сознании ее членов, постепенно размываются и исчезают подобно линии горизонта. Вершиной, с которой человек первобытного общества видит и оценивает мир, является его община. Мир этот социоцентричен; самоопределение человека, система его этических оценок имеют групповой характер, принадлежность к общине определяет их. К представителям других, чуждых обществ прилагаются иные, нежели к своему, критерии и оценки, на них не распространяются моральные нормы, обязательные в своем обществе.

2

Характеристики

Список файлов ответов (шпаргалок)