57949 (572757), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Из всего комплекса разновременных изображений, наскальные рисунки эпохи бронзы на территории Южной Сибири выявляются, главным образом, в сопоставлении с изображениями из так называемых «закрытых комплексов», погребений, относящихся к кругу культур эпохи бронзы. Среди них своего рода «эталонами» могут служить гравировки на плитах погребальных каменных ящиков окуневской культуры (могильник Черновая VIII и рисунки в каменных ящиках из могильника Каракол на Алтае). Сопоставление наскальных изображений и рисунков из погребальных комплексов позволяет датировать эту изобразительную традицию первой половиной II тыс. до н. э.
Древнему населению Южной Сибири в эпоху бронзы было известно несколько способов исполнения изображений: гравировка, выбивка. Именно этими приемами выполнены излюбленные образы: быки, антропоморфные изображения, солнцеголовые и быкоголовые существа, рожающие женщины, фантастические хищники и солярные символы. Многолетние усилия ученых позволили вплотную подойти к пониманию «языка» этих изображений, в которых заключены представления о бесконечном круговороте времени, в ходе которого происходит извечная борьба добра и зла, тьмы и света. Одним из центральных звеньев этой древней космогонической системы был мотив преследования солнца фантастическим хищником. Каменные стелы развитого бронзового века воплощали представления о неизменном возобновлении жизни, а на рубеже бронзового и железного веков были связаны с культом предков.
Остатки бронзового века (так называемой андроновской эпохи, получившей это название по могильнику у дер. Андроновской в Минусинском крае) в Кузнецком бассейне установлены М.Г. Елькиным при исследовании могильников на левобережье р. Ур в районе дер. Ур-Бедари. Группа из 36 курганов при ширине ее до 80 м и длине 900 м расположена вдоль дороги из этой деревни в с. Пестеровское, что на северо-восточном склоне Салаирского кряжа. Максимальная высота сохранившихся насыпей курганов 60 см, большинство же из них имеют высоту 15-20 см при диаметре до 10-16 м.
В 1963 г. археологической экспедицией сотрудников Прокопьевского музея, руководимой М.Г. Елькиным, раскопано 17 курганов, в которых обнаружено 28 могил, принадлежащих населению андроновской культуры.
Отмечено, что «обязательной принадлежностью всех захоронений являются глиняные сосуды, всегда поставленные вдоль юго-западной стороны могилы, т. е. около головы захороненного. Бронзовых предметов в могилах почти не встречается. Только в одной могиле (№ 10) около сосудов лежали два бронзовых височных кольца». «Раскапываемый на левом берегу р. Ур Андроновский могильник, - пишет Елькин, - несомненно, представляет большой научный интерес. Это первый в Южном Кузбассе андроновский памятник. В нескольких могильниках основными находками были глиняные сосуды - горшки с плоским дном, либо сосуды баночной формы. Всего обнаружено 50 сосудов. Орнаментировка чрезвычайно богата и колоритна. Она включает самые разнообразные геометрические элементы - треугольники, ромбы и т. д. «Однако преобладающая масса сосудов сочетает в себе все основные технические приемы нанесения орнамента», - замечает М.Г. Елькин. - «Керамика является основным материалом для датировки исследованного могильника. В результате открытия описанного могильника андроновской культуры можно с полной уверенностью сказать, что Кузнецкая котловина была заселена во II тысячелетии до нашей эры человеком андроновской культуры». М.Г. Елькиным проводились также раскопки курганов на площади Гурьевского колхоза. Там в могильнике собраны изделия из бронзы, глины, кости и камня, относящиеся к бронзовой эпохе. Андроновцы - не местное население, они пришли в Кузбасс из западных областей Западной Сибири. Основным занятием андроновцев было придомное скотоводство и примитивное земледелие.
На рубеже II и I тысячелетий до н. э. андроновская культура была сменена карасукской. М.Г. Елькин вел работы по р. Ине, где в четырнадцати курганах вскрыты 49 могил карасукской культуры. Как показали раскопки, могилы устраивались на поверхности почвенного слоя. Располагались они в ряд - примыкающими одна к другой [3,с.49-50, 51].
Как показали раскопки, проводившиеся сотрудниками Кемеровского педагогического института, в могильниках обнаружено большое количество бронзовых колец, гвоздевидных височных украшений, два прямых бронзовых ножа и др. Основным занятием карасукского населения было скотоводство.
На переходном этапе от бронзового века к железному развитие металлургии, вначале примитивной, достигло более высокого уровня, что имело немалое значение для освоения черной металлургии. У древних племен, населявших Западную Сибирь, хорошо освоивших способ получения изделий из бронзы, начало обработки железа несколько задержалось и только в конце I тысячелетия до нашей эры там стала развиваться плавка железных руд. При этом все же только около III-II веков нашей эры в Западной Сибири железные орудия полностью вытеснили бронзовые. Постепенно все же производство железных изделий принял о большие размеры, которых не достигало там в бронзовый век. Следы культуры железного века установлены раскопками тагарских курганов, городища Маяк и др. Анализ медно-бронзовых изделий из городища Маяк (эпоха поздней бронзы и раннего железа), проведенный в химической лаборатории Сибирского металлургического комбината, свидетельствует о том, что и в более поздние времена медь выплавлялась из местных самородных руд.
Рис. 1. Материалы к археологии раннего железного века Кузнецкой котловины. 1,3-10 - поселение Шабаново-VI, 2 - местонахождение Ракитный. 1 - котел, 2 - кинжал, 3-10 - фрагменты посуды. 1,2 - бронза, 3-10 - керамика.
Задание 2. Перечислите и опишите памятники археологических культур скифо-сибирского мира
В современной археологической литературе существует ряд концепций, авторитет которых освящен временем и многократным повторением основных тезисов в публикациях. Их положение настолько прочно, что не практически не приходится встречать критического разбора этих концепций. Критика допускается лишь для уточнения каких-то отдельных аспектов.
«Эти концепции закоснели в середине 80-х годов ХХ века, и с тех пор в них не заметно развития, кроме разработки отдельных аспектов. Список подобных концепций довольно большой, однако одно из наиболее почетных мест занимает концепция «скифо-сибирского мира». Она претендует на объяснение культурно-исторического развития народов на обширной территории в огромном временном отрезке. Географически территория охвата этой теории простирается от Поднестровья на западе, Кавказа и Амударьи на юге до Ордоса на востоке, и до Ангары на севере. Хронологически она включает временной отрезок от VIII века до н.э. до III века н.э., то есть примерно 1100 лет» [2,с.18].
Теория, если излагать ее в общих чертах, провозглашает образование примерно в VIII веке до н.э. некоторого культурно-исторического единства народов, живущих в Великой степи. Оно выражалось, по мнению сторонников этой концепции, в том, что общества имели очень похожий экономический уклад, основанный на кочевом скотоводстве, очень похожую социальную и политическую организацию, очень схоже было военное дело, вплоть до применения практически идентичных образцов оружия. Причем, тезис о наличии этого единства настолько укоренился, что многими исследователями он полагался в основание глобальных исторических обобщений: единство, сложившееся в «скифское время», будто бы действовало и в более поздние времена.
Так же, как считают сторонники теории, «скифо-сибирский мир» говорил на одном языке и имел много общего в мировоззрении. Представление о «скифском мире», как преимущественно ираноязычном, также получила широкое распространение и практически не оспаривается.
Теория «скифо-сибирского мира» была первоначально представлена М.И. Ростовцевым, который утверждал, что скифы, будучи ираноязычным народом, пришли из глубин Азии и принесли с собой готовую культуру [2,с.21], которую и описали греческие писатели, в первую очередь Геродот. Иранская культура наложилась на культуру местных народов, живших в причерноморских степях, и в результате этого слияния возникла скифская культура. Концепция, заложенная М.И. Ростовцевым, укрепилась в археологии. Впоследствии многие аспекты этого взгляда дорабатывались археологами, которые нашли типологическое сходство в сооружении курганов, в погребальном обряде, бронзовых «солярных бляшек», зеркал, котлов, некоторых типов керамики, кельтов, бронзовых серпов, а также оружия и снаряжения («скифская триада»). Внимание исследователей было направлено на анализ материалов, и теоретической разработки теории «скифо-сибирского мира» практически не было. В 1980 году В.И. Матющенко признал, что после трудов М.И. Ростовцева и Г.И. Боровки в этой области не было более или менее обстоятельных трудов.
За последние десятилетия открыты раннескифские памятники в Центральном и Южном Казахстане, в Туве и других местах. Особое значение в решении вопроса о происхождении культур скифо-сибирского мира имеют такие памятники, как Птичаша Могила в Болгарии около Варны, Высокая Могила на Днепре и царский курган Аржан в Туве, относящиеся к VIII—VII вв. до н. э. Эти ранние, доскифские памятники свидетельствуют о том, что начиная с VIII в. до н. э. на обширных просторах степей синхронно возникают и развиваются культуры скифо-сибирского типа, сходные в своих основных чертах. При наличии миграций и широкого межплеменного обмена прогрессивные культурные приобретения одного племени быстро распространялись в степях. Так шел процесс формирования культур и всего культурно-исторического единства в степях Евразии.
Курган Аржан является лишь одним из памятников этой эпохи. Его диаметр 120 м. Под каменной насыпью сохранилось грандиозное деревянное сооружение. В центре его находился большой квадратный сруб площадью 65 кв. м, вокруг которого кругами расположены еще 70 срубов. На сооружение ушло свыше 6000 деревьев. В центральной камере в отдельных саркофагах из колод погребены вождь и его жена в богатых одеждах. Предполагают, что на похороны съехались представители подчиненных племен с дарами, поэтому в отдельных камерах погребены кони со сбруей и седлами. В похоронах и тризне предположительно участвовало около 10 тыс. человек. Археологических находок мало, так как могила была ограблена.
Эталонным памятником искусства этапа сложения скифского звериного стиля является топор-секира из Келермесского кургана 1 раскопок Д.Г Шульца (рис. 1). Обух топора-секиры декорирован тремя образами: человека с топором в руке на узких гранях обуха, пары козлов, оперевшихся передними ногами о дерево и поедающих его листву на широких гранях обуха, и пары лежащих и оглядывающихся козлов на торце обуха.
Объединив в контекст все три образа, полученный сюжет можно убедительно интерпретировать как сцену, изображающую охотника, подкрадывающегося к стаду отдыхающих диких козлов. На обеих сторонах проушной части топора изображено по одной фигуре козла и оленя, лежащих с подогнутыми ногами, которые дополняют рассматриваемый контекст. Боевая часть топора не имеет золотой обкладки и, по-видимому, не была декорирована.
Рис 1. Результаты раскопок Келермесского кургана Д.Г Шульца
Декор рукояти топора интересен обилием фигур зооморфных персонажей, одни из которых способны охотиться, другие в природе выступают только как объекты охоты, третьи, в частности, взнузданный конь, могут быть и средством охоты и объектом охоты в случае, если потерян хозяин, на что указывает расположение фигуры коня среди фигур диких животных и характерное для остальных копытных подогнутое положение ног, наиболее соответствующее состоянию отдыха. Фигура оленя с подогнутыми ногами изображена на верхнем слегка выпуклом торце рукояти, который опоясан ободком орнамента в виде переплетённой ленты с точкой в центре каждой петли, этот же орнамент в плоскости лезвия топора, разделяет поверхность рукояти на два вертикальных фриза.
Ранее обращалось внимание на возможное значение указанного орнамента в контексте сцен охоты, изображённых на печатях митаннийского стиля, в случае топором-секирой из Келермесского кургана 1 раскопок Д.Г. Шульца речь, по-видимому, нужно вести о цитате всего сюжета или, по меньшей мере, о полном их контекстном совпадении с незначительными вариациями и дополнениями в иконографии, объяснимыми культурной спецификой самого предмета. Отмечаемая многими исследователями сюжетно-стилистическая близость декора келермесского топора-секиры с декором предметов из Зивие указывает направление поиска непосредственных прототипов сюжета, представленного на этом предмете4. Учитывая церемониальный характер топора-секиры и сюжет, на нём изображённый, сам предмет, вероятно, обладал свойством атрибута в церемонии ритуальной охоты, что не противоречит его функции парадного оружия.
Сюжет охоты человека на диких копытных у водопоя представлен на псалии из Амударьинского клада. В круглое пространство поверхности предмета вписана композиция, изображающая загонную охоту трёх всадников на двух оленей и двух диких козлов, в которой всадник, находившийся в укрытии неожиданным появлением вспугивает зайца, который изображён бегущим под копыта диких козлов. Композицию по краю предмета окаймляет орнамент в виде переплетённой ленты с точкой в центре каждой петли. Все персонажи композиции представлены и на келермесском топоре-секире, исключение составляет лишь то обстоятельство, что на псалии из Амударьинского клада изображена верховая загонная охота.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
