56897 (572629), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Успешная интервенция в Венгрию, казалось, упрочила позиции самодержавия на международной арене. «Когда я был молод, — писал в 1851 г. барон Штокмар, воспитатель принца Альберта, мужа английской королевы Виктории, — то над континентом Европы владычествовал Наполеон. Теперь дело выглядит так, что место Наполеона заступил русский император...» Сам Николай I все больше и больше ощущал себя вершителем судеб Европы. В действительности же на континенте к началу 50-х годов XIX в. складывались ситуация, крайне опасная для России. Приверженность Николая I явно отжившему свой век принципу легитимизма ставила страну в весьма невыгодное для нее положение на международной арене. Не только демократические, но и умеренно либеральные круги Европы были недовольны вмешательством царизма во внутренние дела других государств. Даже близкие по духу самодержавию режимы оказывались ненадежными партнерами. Стремление Николая I помешать объединению германии восстанавливало против него Пруссию. Спасенная царем от развала Австрийская империя с тревогой наблюдала за политикой самодержавия в Восточном вопросе. Не допустив распада монархии Габсбургов, Николай I сохранил державу, никак не склонную поддерживать стремление царя взять под контроль Черноморские проливы и укрепить позиции России на Балканах, а потому являвшуюся не союзником, а, скорее, потенциальным противником. Борьба Николая I с революционным движением в Европе для страны обернулась крайне тяжелыми последствиями, вызвав дипломатическую изоляцию России во время Крымской войны.
Следует отметить, что в центре внимания Николая I постоянно находились и ближневосточные проблемы. Прогрессировавший упадок некогда могущественной Османской империи стимулировал в этом регионе экспансию великих держав, порождал борьбу между ними за «турецкое наследство». Николай I вступил на трон в тот момент, когда восточный кризис, вызванный греческим восстанием, достиг предельной остроты. Николай I сразу же взял курс на соглашение с Англией и Францией по Восточному вопросу. В 1826 г. в Петербурге был подписан англо-русский протокол. Россия соглашалась на английское посредничество в греко-турецких переговорах. В случае отказа султана признать это посредничество Россия получала право единолично выступать против Турции. В целом, этот протокол был успехом русской дипломатии, поскольку развязывал ей руки для самостоятельных действий.
Ситуация, однако, вскоре осложнилась. В 1826 г. началась русско-персидская война. Побуждаемый английской дипломатией иранский шах стремился восстановить свое владычество к северу от реки Аракс, т.е. на территории северного Азербайджана. Военные действия развивались успешно для России. В 1828 г. в Туркманчае был подписан мирный договор, в соответствии с которым Персия не только отказалась от своих притязаний, но и уступила России восточную часть Армении.
Между тем Англия, Франция и Россия, заключив в 1827 г. конвенцию об «умиротворении Греции», предъявили Османской империи ультиматум, в котором требовали прекращения военных действий против повстанцев и предоставления Греции автономии. После того как турецкое правительство отвергло этот ультиматум, соединенная англо-русско-французская эскадра вошла в Наваринскую бухту, где стоял турецкий флот, и в завязавшемся сражении уничтожила его главные силы. Считавший Россию основной виновницей происшедшего султан расторг все ранее заключенные русско-турецкие договоры и призвал мусульман к «священной войне». Николай I некоторое время избегал вооруженного конфликта с Османской империей, ожидая завершения русско-персидской войны. После заключения Туркманчайского мирного договора он принял вызов. В апреле 1828 г. началась русско-турецкая война. Она оказалась довольно трудной для России. Тем не менее летом 1829 г. русские войска перешли Балканский хребет и оказались на расстоянии 60 км от турецкой столицы. Османская империя вынуждена была просить мира. По условиям Адрианопольского договора, заключенного в сентябре 1829 г., Россия получили дельту Дуная, береговую полосу на Кавказе (от Анапы до Поти) и Ахалцихскую область. Адрианопольский договор стал важной вехой на пути балканских народов к национальной независимости. Он предусматривал расширение автономии Дунайских княжеств и Сербии. Право на автономию в составе Турецкой империи получила и Греция, которая уже спустя полгода добилась полной независимости.
Влияние России на Ближнем Востоке после заключения Адрианопольского мирного договора значительно возросло. Крупнейшим успехом политики Николая I в этом регионе стал Ункиар-Искелесийский договор с Турцией (1833 г.). Воспользовавшись затруднительным положением султана, которому угрожал его египетский вассал Мухаммед-Али, Николай I, в обмен на обещание оказывать военную помощь Османской империи, добился согласия Турции закрыть проход через Дарданеллы для всех иностранных военных судов. Тем самым обеспечивалась безопасность южных рубежей России. Правящие круги Англии и Франции весьма болезненно реагировали на это соглашение, считая, что его следствием будет полное подчинение Турции русскому влиянию. С тревогой смотрела на укрепление позиций России на Ближнем Востоке и Австрия.
Ункиар-Искелесийский договор был заключен сроком был заключен сроком на 8 лет. Считая Турцию «умирающим человеком», Николай I полагал необходимым готовиться к распаду Османской империи. В этой связи царь взял курс на соглашение с Англией, видя в ней наиболее подходящего партнера по дележу турецкого наследства. Царь пошел на замену раздражавшего британского правительство Ункиар-Искелесийского договора Лондонскими конвенциями 1840 и 1841 гг., менее выгодными для России. Во время своего визита в Англию в 1844 г. Николай I по сути дела прямо предложил британскому правительству договориться о разделе Турции. Надежду царя на соглашение с Англией по Восточному вопросу не оправдались. Правящие круги Англии, имея свои планы экспансии на Востоке, опасались, что раздел Османской империи приведет к чрезмерному усилению России. Английский капитал захватывал ключевые позиции в турецкой экономике, и в перспективе вся страна могла оказаться на положении полуколонии Британской империи. Надеясь сыграть на англо-французских противоречиях, Николай I преувеличил их остроту. Тревога, которую внушали планы Николая I в отношении Турции и Англии и Франции, видевших в намерениях царя угрозу собственной экспансии в данном регионе, сделала наоборот реальной перспективу совместного выступления этих держав против России. С англо-французским союзом Николаю I и пришлось столкнуться во время Крымской войны.
Еще в конце второго десятилетия XIX в. активизировалась экспансия царизма на Северном Кавказе. Самодержавие вело здесь многолетнюю изнурительную войну против горских народов, упорно отстаивавших свою независимость. С 1834 г. сопротивление горцев возглавил Шамиль. Талантливый военачальник, он длительное время вел успешную партизанскую борьбу. Лишь в 1859 г. Шамиль был осажден в ауле Гуниб и после взятия аула царскими войсками пленен. Последние очаги сопротивления кавказских горцев удалось подавить только в начале 60-х годов XIX в. В Казахстане русские войска систематически продвигались в глубь степей и к середине 50-х годов XIX в. владения России вплотную приблизились к рубежам среднеазиатских государств.
2. Социально-экономическое развитие России в первой половине XIX века
Население страны за первую половину века возросло с 38 до 69 млн. человек. Большую его часть составляли крестьяне. Доля крепостных непрерывно уменьшалась: в конце XVIII века они составляли 45% населения, в 1858 г. — 37,5%. Причиной этого явления была повышенная, сравнительно с другими сословиями, смертность крепостных — результат тяжелых жизненных условий. Крепостные по-прежнему были лишены гражданских прав, они не могли уходить без разрешения на заработки, брать откупа и подряды, вступать в финансовые сделки, жаловаться на хозяина. Однако хозяйственное развитие постепенно сказывалось на жизни крепостной деревни. После введения в 1724 г. денежной подушной подати крестьяне все чаще стали уходить работать по найму; тем самым подспудно разрушался основной принцип крепостного права — прикрепление к земле. К концу 1850-х гг. в губерниях промышленного Центра уже 26,5% мужского населения деревень уходило на заработки, а в Московской и Тверской губерниях — до 43%. Многие крестьяне-отходники становились торговцами или ремесленниками, а скопив капитал, иной раз превращались во владельцев мануфактур. Именно крестьянские промыслы служили основной базой развития капиталистической мануфактуры в России; они производили подавляющую часть продукции обрабатывающей промышленности.
Хотя процесс перехода из крестьян в горожане был затруднен, городское население России за первую половину XIX века выросло с 2,8 млн. до 5,7 млн. человек, а его удельный вес вырос с 6,5 до 8%. В стране появилось более 400 новых городов, а общее их число превысило 1 тыс. Население Петербурга увеличилось с 336 тыс. до 540 тыс., Москвы с 275 тыс. до 462 тыс. человек. При этом более половины жителей обеих столиц в 50-е гг. являлись пришлыми крестьянами-отходниками2.
Около 130 тыс. дворянских семей, составлявших около 1% населения страны, выступали в качестве господствующего сословия России. В руках дворян находилась власть, им принадлежало более трети всех земельных угодий Европейской России. Уже в XVIII веке в борьбе за экономическое и политическое влияние дворянство окончательно победило родовую знать. Табель о рангах, введенная Петром I, должна была обеспечить приток в дворянство новых талантов и энергичных организаторов. Однако этого не произошло — вскоре была изменена суть Табели, а служба стала для дворян необязательной. Согласно петровским планам, чин должен был соответствовать должности, но на практике должность давалась по чину, а последний являлся зачастую пожалованием. В XIX веке дворянство понемногу стало уступать свои позиции в сфере управления (и культуры) выходцам из других сословий — разночинцам.
Наметившееся в XIX веке относительное ослабление дворянства во многом объяснялось ухудшением его экономического положения. Указ Петра I о единонаследии, который мог бы создать в России богатое и самостоятельное дворянство, был вскоре отменен. В результате имения постепенно дробились, мельчали, закладывались; беднели или даже исчезали целые дворянские роды. В XIX веке 70% помещиков являлись мелкопоместными, владевшими менее чем 100 душами (мужского пола) крепостных крестьян.
Нужда в деньгах заставляла дворян больше внимания уделять ведению хозяйства в своих имениях. За первую половину XIX века размер барской запашки в расчете на одну крестьянскую душу вырос более чем в 1,6 раза, в 2,5—3,5 раза увеличился размер оброка. Наряду с этим наблюдались и попытки помещиков рационализировать хозяйство, ввести новую агротехнику, сельскохозяйственные машины. Отдельные дворяне с успехом занялись предпринимательством. Но в целом картина была безрадостной. Если к началу XIX века в кредитных учреждениях было заложено 5% крепостных, имевшихся у помещиков, то к концу 50-х гг. — уже 65%. Общая площадь дворянского землевладения пока не уменьшалась, однако в Центральной России помещики начали распродавать свои земли представителям других сословий.
Сельское хозяйство развивалось по-прежнему экстенсивно, и урожайность практически не увеличивалась. В 1802—1860 гг. посевная площадь увеличилась на 53%, а сбор хлебов — лишь на 42%. По подсчетам Вольного экономического общества, уже в 1814 г. производительность сельского труда в крепостнической России была в 5—6 раз ниже, чем в Англии и Германии. Разрыв этот продолжал увеличиваться.
В первой половине XIX века выявилось быстрое отставание российской промышленности от западной. Особенно наглядны в этом отношении показатели развития черной металлургии. Если в 1800 г. Россия выплавляла 9971 тыс. пудов чугуна, а Англия — 9836, то к 1860 г. Россия увеличила его производство до 18198 тыс. пудов, т.е. на 82,5%, а Англия — до 241900 тыс. пудов, т.е. в 23 раза.
Русская промышленность в первой половине XIX века была представлена несколькими типами мануфактур: казенной, вотчинной, посессионной и частнокапиталистической. Первые три основывались на крепостном труде, собственник мануфактуры был и собственником работника. Вместе с тем в российской промышленности появляются новые черты. Вольнонаемные рабочие, составлявшие в конце XVIII века примерно 41% работников, во второй четверти XIX века стали уже преобладать (54%), а к 1860 г. — господствовать в промышленности (82%). Быстро развивалась хлопчатобумажная промышленность, в которой доминировал вольнонаемный труд рабочих из крестьян-отходников.
Важным фактором экономического развития страны явилось начало промышленного переворота. Ряд российских историков датирует это событие 1830—1840 гг., другие относят начало промышленного переворота
к 1850—1860 гг. В зарубежной литературе распространена точка зрения, согласно которой промышленная революция в России началась лишь в 1890-е гг. Обычно под «промышленным переворотом» понимают совокупность экономических, социальных и политических преобразований, вызванных переходом от мануфактуры, основанной на ручном труде, к фабрике, базирующейся на машинной технике. Промышленный переворот приводит как к широкому применению машин, так и к формированию промышленной буржуазии и наемных рабочих. Следствием начавшегося промышленного переворота в России стал большой приток в промышленность рабочей силы, причем не сезонных рабочих, а вольнонаемных, заинтересованных в результате своего труда и получении квалификации, необходимой для работы на относительно сложных машинах. В обрабатывающей промышленности численность наемных рабочих в 1825—1860 гг. выросла в 4 раза — со 114,5 тыс. до 456 тыс. человек. Эти процессы постепенно подтачивали устои российской феодальной системы.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
